Глава 18

Амалия

На его шее нервно пульсирует крупная вена, а в серых глазах холодный металл превращается в настоящую стихию. Буквально вчера я лишь фантазировала о том, что он вдруг ещё раз окажется так близко, а сегодня сама ураганом влетела в его жизнь и могу касаться.

Мне страшно и стыдно за свой поступок, ведь приличные девушки точно не вешаются на парней сами, но Данте за эти несколько дней каким-то непостижимым образом стал очень много для меня значить. Он стал важной частью моей жизни, распланированной на годы вперёд. Той самой, хулиганской, спонтанной, которой точно не было в планах семьи. Он стал предвкушением чего-то хорошего. Стал необходимостью.

Завтра наверняка случится откат, и я буду ругать себя за сегодняшнюю выходку. Только вот бежать за защитой и правда оказалось не к кому.

Щека от маминой пощёчины уже не горит, и злость внутри стихла, Данте накормил её сладостями, и та уползла в тёмный уголок души, больше не разъедая её своими ядовитыми щупальцами.

Дан так пронзительно смотрит на меня, что сердце сбивается с ритма, то и дело останавливаясь.

— Я хочу быть рядом, — он хрипло отвечает на мой вопрос.

Сложно и страшно поверить в услышанное. Но так хочется сказать ему в ответ: «Я тоже! Тоже очень хочу, чтобы ты был рядом».

Пока не получается. Его признание на время сломало мои голосовые связки, и они теперь могут лишь скрипеть при попытке издать внятный звук.

Дан переплетает наши пальцы в замок, разворачивает его так, чтобы моя рука оказалась сверху. Склонив голову и продолжая смотреть в глаза, прикасается прохладными губами к тыльной стороне ладони. У меня живот поджимается и всё внутри сводит от его поцелуя. А ведь это касание и поцелуем назвать сложно. Его дыхание щекочет кожу, взгляд замирает на губах буквально на секунду, и мы снова смотрим друг другу в глаза.

На улице стремительно темнеет. От порыва ветра рукава футболки Данте раздуваются. Прямо мне на лицо капают первые холодные капли. Сейчас опять разойдётся стихия.

Пытаюсь снять с себя куртку. Он не даёт. Поправляет, застегиваёт молнию и надевает мне на голову капюшон. Тем временем на его футболке тёмных, мокрых пятен становится всё больше.

— Мало того, что я без спроса вмешалась в твой сегодняшний день, ты из-за меня ещё и заболеешь, — искренне переживаю за него, а Дан только улыбается и упрямо не позволяет мне вернуть ему куртку.

— О, да! Я так мечтал о том, что буду весь день разгружать стройматериал вместо прогулки с красивой девушкой, — смеётся этот опасный для всех кроме меня Дракон. — Побежали? — спрашивает, глянув на небо. Проводит ладонью по лицу, стирая с него новую порцию дождевых капель.

— Побежали, — улыбаюсь, чувствуя себя ребёнком, прыгающим по лужам, только вместо строгой мамы за руку меня держит Данте, который точно не станет ругать за такую шалость.

И не удержавшись, я шлёпаю ботинком по одной из луж. Брызги летят в разные стороны, а за рёбрами становится так хорошо, будто я совершила нечто грандиозное.

Добегаем до машины. Быстро забираемся в салон. Даня захлопывает водительскую дверь, и на нас сверху обрушивается ещё одна волна стихии, как прошла утром. Дождь заливает все стёкла, видимость практически нулевая, уличные огни плывут в потоках воды, стекающих по лобовому.

Мне становится всё равно на них, потому что рядом раздевается Дракон. Стянув с себя мокрую футболку и оголив разрисованный татуировками торс, он вешает её на спинку своего сиденья.

— С-с-х-х-а-а, — ведёт плечами, — холодная, зараза.

Вижу я, что холодная! Он весь! Просто весь в мурашках. И грудные мышцы ходуном. Близко, очень-очень близко…

От того, что пялюсь совсем не через окно, а вот так, хочется сгореть со стыда. Я сегодня точно невменяемая.

— Помоги, пожалуйста, — просит Даня.

— Что нужно сделать?

— На заднем сумка валяется. Дотянись, дёрни сюда. В ней футболка сменная лежит. Брал, чтобы после разгрузки у Калинина переодеться.

Снимаю его куртку и, развернувшись на сиденье, подтягиваю с заднего чёрный спортивный баул. Дальше Данте справляется сам. Вынимает чёрную футболку, встряхивает, ныряет в горловину и обтягивает тканью торс.

— Стесняшка, — по лисьи хитро щурится и дразнит улыбкой, заметив мои пунцовые щёки.

Капли всё ещё шумно бьют по крыше автомобиля, но видимость улучшается, значит, скоро мы куда-то поедем.

Мне так странно, что нет никакого плана, чёткого расписания. Я чувствую себя не в своей тарелке и всё время жду, что сейчас меня за что-то отругают. Но Даня, мне всё больше нравится называть его по имени, ничего такого не делает. Он включает дворники, и мы вдвоём наблюдаем, как они сгоняют воду со стекла, ритмично двигаясь из стороны в сторону и иногда поскрипывая.

В его старенькой машине становится ещё уютнее. Она насквозь пропитана запахом этого парня, его особенной энергетикой, вроде бы тяжёлой, но мне кажется, я спрятана под ней от всего ужасного, что только может случиться.

Так ведь не бывает, да? Ты просто встречаешь человека на улице. Случайно. Смотришь на него в окно, ни разу не поговорив, и уже понимаешь, что тебе без него не дышится толком.

— Что будет дальше? — тихо спрашиваю, снова рассматриваю татуировки, тянущиеся от запястья под рукав футболки.

— Дальше? Не знаю, — он кладёт руку на руль и разворачивается ко мне. — Можно по городу ещё покататься. Или в кино сходить. Чего ты хочешь? — делает на этом акцент.

Чего я могу хотеть без денег? У меня с собой только медведь, на котором уже высохла грязь. Ни кошелька, ни телефона. И погулять не выйдет, потому что дождик всё ещё идёт и на улице становится холоднее. Надеюсь, завтра к нам вернётся солнце. Я так радовалась раннему теплу, и вот, приехали.

— Можно в кино, — решаю я. Кататься по мокрым дорогам тоже страшновато.

— Окей.

Он ищет ближайший к нам кинотеатр и заводит свою машину, а я забираю к себе медведя, пытаюсь хоть немного его отряхнуть и прижимаю к себе. Данте косится на нас, уголок его губ едва заметно дёргается вверх, и парень сосредотачивается на дороге.

У него телефон звонит. И мне отлично видно абонента — «Калинин». От груди вниз живота будто падает что-то тяжёлое, и едва проклюнувшееся настроение захлёбывается в волнении.

— Слушаю, Игорь Саныч, — отвечает Данте, поставив на громкую.

— Нормально у вас всё? — интересуется знакомый с детства голос.

— Да, — сухо отвечает Дан.

— Ты помнишь, что к десяти Ами должна быть дома? — строго спрашивает дядя Игорь.

— Помню, — на лицо Данте ложится тень, он напрягается так, что на шее выступают вены и жилы, а скулы становятся острее.

— Подвези Ами к Ледовому где-то в двадцать один тридцать. Её заберёт мой охранник и из рук в руки передаст родителям, чтобы ты там не светился у дома, если не хочешь добавить себе ещё проблем, конечно, — строго инструктирует Калинин.

— Мне её к левому мужику в тачку надо посадить? — рычит Дан.

— Не к левому, а к моему доверенному. Позвонишь, я дам подтверждение, что это он. Устраивает? — в голосе дяди Игоря слышится смешок.

— Не очень, — не уступает Данте.

— Других вариантов предложить не могу. Тебе придётся играть по моим правилам, Дан.

— Мы будем, — недовольно отвечает он.

— Хороший мальчик, — смеётся дядя Игорь. — Может, я и правда не ошибся, — и следом короткие гудки…

Мы с Даней переглядываемся, у него в глазах тоже тьма и много-много вопросов, но он пока ничего не спрашивает. Аккуратно везёт меня по блестящей от дождя дороге к торговому центру, на одном из этажей которого расположился кинотеатр.

Выбираем первый попавшийся фильм. Это оказывается даже не новинка. Ну и пусть. Я хочу в кино с ним. Всё равно не смотрим. Греемся, держимся за руки, кидаемся друг в друга попкорном и смеёмся, раздражая редких посетителей и отпуская собственные нервы.

Из зала выходим, так и не досидев до конца. Глаза режет от яркого света, пить хочется ужасно. Дан покупает нам бутылку воды без газа, и мы снова не знаем, куда двигаться дальше. Мне кажется, он тоже не умеет просто гулять. Ему непривычно. Это иногда становится заметно по тому, как он хмурится или напрягает плечи.

Возможно, я ошибаюсь. И это только мои внутренние ощущения. Я пытаюсь разгадать этого большого и сильного Дракона.

А время начинает играть против нас, стремительно несясь вперёд и напоминая мне о том, что придётся возвращаться домой, где меня не ждут, а поджидают. Я ухожу в себя, пытаясь выстроить диалог с мамой так, как хотелось бы мне, но тут же понимаю, что не буду услышана.

Стоит ли пытаться? Стоит! Хотя бы потому, что я дяде Игорю обещала. И для себя тоже стоит.

Данте неожиданно останавливается посреди этажа. Разворачивает меня и притягивает к себе. Его сильные руки скользят на талию. Я чувствую себя такой маленькой и опять спрятанной от всех на свете. Мне тепло и безопасно.

— Завтра ты до скольки учишься? — его бархатный, низкий голос не напрягаясь перекрывает для меня шум всего торгового центра.

— До двенадцати, потом мне надо в Ледовый, — подняв голову, отвечаю ему. Нас огибают посетители торгового центра, а Дане все они до лампочки, он только ноздрями дёргает, выдавая недовольство.

— Я тебе свой номер телефона оставлю. Позвони мне или напиши, как освободишься в Ледовом. Я тебя заберу.

— У меня водитель. И мама контролирует, — отвожу взгляд. — Но я попробую что-то придумать.

Честно говоря, пока совсем не представляю, что именно. Я ведь не умею врать, как Ада, и мать это прекрасно знает.

— Хорошо, — коснувшись подбородка, Даня поднимает моё лицо выше и рисует дорожку по щеке. — Поехали, — вздыхает он. — По такой погоде добираться будем дольше обычного.