Глава 38

Данте

Поправив шорты с неприятно влажной от пота резинкой, спокойно вхожу в кабинет и скриплю зубами, увидев вместо Ильхана Эвелину. Удивлён ли я? Нет, пока шёл сюда, предполагал нечто подобное. Ещё были мысли насчёт Снежной королевы, но додумать их я не успел.

Эвелина элегантно поднимается из кресла Ильхана и походкой престарелой хищницы идёт ко мне. Её накрашенные губы плавно растягиваются в стороны, изображая белозубую улыбку.

— Ты бы видел себя со стороны, — с придыханием произносит она. — Тёмный, тяжёлый взгляд, агрессивные рывки мощного тела. Ни одного лишнего движения. Дан, я таких бойцов здесь ещё не видела. Лучший.

— Вы мне льстите, — хмыкаю, глядя на неё сверху вниз. — Есть Мейер. Он крупнее, сильнее и больше походит за зверя.

Эвелина недовольно кривит своё ухоженное лицо. Её палец утыкается мне в бицепс и ползёт вниз, собирая остатки пота, который я не успел смыть. Дёргаюсь от этого прикосновения и делаю шаг назад.

— Настоящий, — озабоченная моей персоной женщина растирает собранный с меня пот между большим и указательным пальцами. — От тебя пахнет силой, Данте.

— А я думал, потом, — ухмыляюсь.

— Мужской природой, — снисходительно поправляет Эвелина, снова шагнув ко мне и ухватившись за резинку шорт. Её прохладные пальцы касаются кожи внизу живота всего на секунду, но мне хватает, чтобы разозлиться и гораздо грубее откинуть её руку в сторону.

— Не-надо ме-ня трогать! — предупреждающе рычу на неё. — Вы на хрена меня сюда дёрнули?

Эвелину моя злость только заводит. Она смотрит мне в глаза, но больше границу не переходит. Не по статусу ей такое поведение. У неё всё выверено от улыбки до вдоха.

— Поговорить, — спокойно отвечает она. Развернувшись на каблуках, поправляет чёрный приталенный пиджак, направляясь к креслу Ильхана. Удобно устраивается в нём, положив одну ногу на другую, а руки на подлокотники.

— Мне казалось, я вам всё сказал. Какого чёрта вы…

— Ш-ш-ш, — Эвелина прикладывает палец к своим губам, тормозя нарастающий во мне взрыв. — Не торопись, Дан. Выслушай. Это в твоих интересах.

— Не уверен, — отхожу к стене. Прислоняюсь. Её прохлада приятно остужает кожу. Мне бы под душ сейчас и Огонька послушать, а не эту липучую влиятельную сучку.

— Помнишь, при нашей последней встрече я говорила, что всегда добиваюсь своего. Я не шутила, мой мальчик. Найти твои слабые места оказалось довольно просто. Маленькие братья, живущие в адских условиях, которых должны были взять в интернат, но, ой, — её улыбка становится коварной, — передумали.

Руки сжимаются в кулаки. Мне до жжения в мышцах хочется кинуться на неё и вцепиться зубами в горло. Дрянь! Настоящая дрянь! Снова не удивила, но убить её от этого хочется только сильнее.

— Манипулировать детьми. Конечно, чего ещё можно было от тебя ожидать, — перехожу на «ты». Мне уже по хрен на дистанцию. Я где-то на грани между грохнуть её прямо сейчас и через минуту. Кровь закипает, глотать становится сложнее.

— Ты очень красив, когда злишься, Дан.

— Совсем не страшно? — голос охрип и теперь вибрирует от ярости. Я шагаю к Эвелине, она жадно смотрит на меня, выпрямив спину.

— Ты не ударишь женщину, мальчик. О твоих принципах я тоже наслышана.

— Женщину? — жёстко ухмыляюсь. — Женщину не ударю, — припечатываю ладонями по столу Ильхана. Стерва всё же вздрагивает и отшатывается от меня.

— Сколько в тебе энергии, боже… — выдыхает она, вжавшись в высокую спинку кресла. — Давай заключим сделку, Дан. Я приглашена на одно мероприятие. Ничего интересного. Обычная светская скука. Жена крупного чиновника возомнила себя художницей и устраивает выставку. Мне необходимо там быть ради поддержки связей. А у меня много связей, Даниил. Гораздо больше, чем у Калинина, который тихо взял тебя под своё крыло. Ты сходишь со мной на эту выставку. Сопровождение, шампанское, возможно, один поцелуй.

Меня передёргивает. Пальцы впиваются в столешницу с такой силой, что в дереве вот-вот начнут появляться вмятины.

— Мы просто развеемся, Дан. И у твоих братьев будет лучший интернат, если захочешь. Я могу устроить их куда угодно. Даже в спортивный здесь, в столице. Они ведь у тебя тоже будущие чемпионы.

— А если нет? — дёргаю голову к плечу, хрустнув позвонками.

— Жизнь так несправедлива, мой хороший. И спорт, это такое дорогое удовольствие. У меня дочь занималась, я знаю. Мальчикам придётся уйти из того клуба, где они сейчас занимаются. В семью их, конечно, не вернут. Ты ведь заберёшь их к себе. Комиссия всё же придёт к вам домой. Но мальчики, скорее всего, уедут на другой конец страны. Там детский дом и посещения для тебя будут закрыты, чтобы другим деткам не было грустно. Это в случае, если для них обоих найдётся место в одном учреждении. Понимаешь, о чём я?

— Более. Чем, — мне сейчас очень сложно говорить спокойно. Внутренности рвёт на части от собственной беспомощности и ощущения, что меня загнали в угол. В глазах то и дело темнеет, мышцы скручивает тугими узлами. В лёгких вместо кислорода чистый огонь. Он не растекается по венам, чтобы облегчить моё состояние, он подползает к сердцу и лижет его своими языками.

— На всякий случай напомню, что у твоего Калинина…

— Он. Не. Мой.

— Забавно, что он тебе ещё ничего не рассказал. Ладно, оставим эту приятность сентиментальному Игорьку. У него и так проблем хватает. Не усугубляй. Один вечер со мной. Даже без секса, заметь. Я иду тебе на уступки. А дальше посмотрим. Вдруг ты сам захочешь остаться.

— Сомневаюсь, — убираю руки от стола. Возвращаюсь к стене и глухо ударяюсь об неё затылком.

— Увидим. В любом случае, Дан, сейчас от твоего решения зависит будущее близких тебе людей. Твоя гордость стоит дороже судеб Ромочки и Мишеньки?

— Я могу подумать? — смотрю на Эвелину сквозь ресницы, чувствуя, как тону в грязи по самую макушку. Задыхаюсь, захлёбываюсь, ломаюсь.

— Нет. Ответ мне нужен сейчас.

Обратным отсчётом в висках стучит пульс. Быстро проматываю перед глазами картинки, как пацанов забирают от меня и развозят по разным городам. И мне ведь даже информацию не дадут, где их потом найти. Один вечер. Один, сука, вечер! И эта дрянь от меня отстанет. С поцелуя можно попробовать съехать, чтобы не вывернуло прямо на этой выставке.

Мать его, как же мерзко! Меня физически ломает, и согласие застряло в горле, как кусок битого стекла.

Да, не секс с ней. Но мне ни хрена не легче. У неё не получилось купить меня за бабки, она решила взять меня за яйца!

— Хорошо, — хрипло выдыхаю, закрыв глаза. — Но после этого ты оставишь меня в покое, — отыскиваю её ликующий взгляд.

Эвелина лишь довольно улыбается, потирая ладони. Рассказывает что-то о костюме, который мне привезут прямо на дом. И что-то ещё, я не слушаю.

В какой-то момент её голос становится настолько невыносимым, что я разворачиваюсь и, грохнув дверью, выхожу в коридор, утопая в шуме музыки и гуле голосов. Меня кто-то задевает плечом, это становится последней каплей. Резко разворачиваюсь, хватаю бойца за футболку, дёргая на себя, и врезаюсь кулаком ему в челюсть.

— Оу, оу! — выскакивают охранники Ильхана.

Но меня уже не остановить. Дурная энергия, копившаяся весь разговор с Эвелиной, требует выхода. Отключив голову, роняю мужика на пол, уворачиваясь от его удара, и бью, как боксёрскую грушу, зло, резко, жёстко.

— Данте, ты охуел?! Уберите его отсюда! — орёт Ильхан.

Сильные руки с двух сторон дёргают меня от бессознательного бойца.

— Глянь, живой? — местный король кивает на тело, пока я, тяжело дыша, понимаю, насколько мне этого было мало. Нужно что-то другое, чтобы затормозить разрушение, происходящее внутри.

— Живой, но надолго выбыл.

— Дан, — Ильхан вырастает передо мной чёрной фигурой, — ты мне за него теперь должен будешь, — толкает меня в плечи.

— Ты меня уже хорошо продал Эвелине. В расчёте, — хриплю ему.

— Сучонок, — жмурится он. — Вон пошёл из клуба. Чтобы я тебя сегодня здесь больше не видел.

— Как скажешь, — зло хмыкнув, вырываюсь из захвата его охраны. Минуя Арса, забираю свои вещи и в шортах, с голым торсом сваливаю на улицу.

Прохлада ночи немного остужает тело и голову. Ещё бы внутренности потушить, пока не обуглились.

Сажусь в тачку, уезжаю подальше. Смотрю на мобильник. Так хочется сейчас услышать свою девочку. Её мягкий голос, тёплый смех.

Бля-а-а!!! Стучусь затылком о подголовник. Беру трубку в ладонь, активирую экран и долго переслушиваю её старые голосовые.

Я: «Спокойной ночи, Огонёк» — диктую ей наше традиционное. Выходит жалко, устало, с надрывом.

Огонёк: «Даня, что случилось?» — искренне волнуется она.

Я: «Всё хорошо, маленькая» — выдыхаю в трубку. — «Всё хорошо. Завтра увидимся»

И я эгоистично, нарушая собственное слово о том, что она не готова, хочу услышать наш пароль…