Глава 14

Кто ни разу не болел — тот не познал вкуса жизни. Что такое высокая температура для двадцать первого века? А ангина? А если в совокупности с беременностью? Однозначная госпитализация под присмотр врачей. Вообще, конечно, все еще зависит от вида ангины. Да еще важно какой триместр беременности. У меня был первый… Самое опасное время, когда ангина может стать источником кислородного голодания, нарушения формирования плаценты, замирания плода, выкидыша… Об этом, естественно, я думала тогда, когда уже могла более внятно соображать.

А тогда, во время болезни, я была овощем, горячим, бредящим, хрипящим, мечтающим дышать свободно. Овощем, которому, по большему счету хотелось лишь одного — закончить эти мучения. Я заболела внезапно, сразу после тяжелого нервного срыва. Казалось бы, что удивительного, еще с древности знали, что нервические припадки тянут за собой серьезные заболевания. Меньше стресса в жизни — больше здоровья.

Только кто ж будет думать о чувствах Сабины? Девушки, которая оказалась разменной монетой? А что беременна… так есть чудо-доктор, который две недели собакой спал у моих ног, не позволив случиться непоправимому.

Я знала, что это лишь его заслуга — орте Сигуран сделал все возможное и невозможное, чтобы сохранить беременность. Знала, но благодарной себя не чувствовала. Не для меня этот дедочек старался. Для будущего своего принца.

Из-за заболевания первое время говорить не было возможности, затем я отсыпалась и разговаривать опять же не хотелось. Сейчас же, спустя три недели после событий с Зевком, Зекивком или как его там, общаться с кем бы то ни было меня не тянуло вообще. А пытались разговорить.

Видите ли, орте Сигурана пугало мое молчание. И не только его…

Вообще, учитывая произошедшее, ни с кем мне говорить действительно не хотелось. Да и о чем? Я им и так уже все сказала. Снова повторить, что они козлы и их общество меня не прельщает? Да кто ж послушает? Впрочем нет, послушать послушают и сделают по-своему. Следовательно, никакого рационального зерна для меня в наших беседах быть не может. На вопросы, которые задает орте Сигуран, вполне подходят ответы кивком головы. Лезть ко мне в душу — ну не настолько же они идиоты? Полагаю, у меня на лбу огромными буквами написано: «Не подходи, опасно!»

А болтать о чепухе… Да не обязана я! Пусть утрутся своими желаниями.

Недофей тоже лезть пытался, с чего-то решил, что уж с ним-то я поговорю. А может, хотя бы выскажусь на русском, матерном. Но я молчала. Мне требовалось время все как следует обдумать. А это нужно делать на трезвую, холодную голову. Болезнь пусть и отступила, да только лучше я себя все равно не чувствовала. Была вялой, сонливой, я и правда много спала. И это хорошо. Потому что лучшего лекарства еще не изобрели. Отдых, сон, спокойствие и тишина.

Вот это я себе сейчас и обеспечивала.

Самое интересное, что произошло в отношении меня у местного божка — это отсутствие возможности читать мои мысли. Если бы он однажды под властью эмоций не воскликнул об этом, я так бы дальше в его присутствии крутила бы в голове стишки и песенки. Не знаю почему так произошло. Есть предположение, но истиной ли оно будет — мне неведомо.

Четко я знала лишь одно — друзей ни у меня, ни у Сабины здесь нет. И когда я говорю здесь, то подразумеваю этот мир.

Бог спас меня лишь для того, чтобы я смогла приручить принца и даровать ему здоровых детей. Точнее дарует их тело Сабины, а я лишь поддержу в нем жизнь. И возникает закономерный вопрос, как долго в этом теле протеплится жизнь? Где гарантия, что родив детей, меня оставят? Что если я умру родами? Конечно, от подобного исхода никто не застрахован. Однако…

Были у меня основания полагать, что душа, однажды попавшая в это тело по воле бога, по точно такой же воле, может из этого тела исчезнуть.

А вот что с этой душой сделается потом… То ли вернет ее в умирающее от автокатастрофы родное тело, то ли сразу отправит к праотцам, уже не столь важно — итог один. Моя смерть.

Я не могла ни в ком видеть ни союзников, ни доброжелателей. У всех имелись свои как срытые, так и явные мотивы. Я чуждая и чужая этому миру. Я лишь инструмент для достижения целей. Это я хорошо понимала, как и то, что не стоит все видеть в черном цвете.

Невозможно не прокручивать в голове мотивы наследного принца. Невозможно притвориться слепой и глухой, когда становишься свидетелем его беседы с орте Сигураном. Знали ли они о том, что во время их эмоционального диалога, я находилась в сознании? Навряд ли, в противном случае, и выражения бы выбирали, и вообще ушли бы куда подальше, лишь бы я ничего не слышала.

А я слышала. И хотела бы забыть. Намного легче ненавидеть, зная лишь часть правды. Конечно, можно было бы закрыть глаза на то, что мне не нравилось и помнить лишь о том, что действия наследного принца довели бедняжку Сабину до смерти. Но даже у нас в России существует презумпция невиновности, а также статья о причинении вреда по неосторожности. Даже если деяние привело к смерти. Был ли у принца прямой умысел? Судя по тем откровениям, что я слышала — не было. Он не желал Сабине смерти, он был уверен, что все ее отношения с его младшим братом — по обоюдному согласию. Даже близость.

Мой дядюшка отличился и выслужился. Вон и орте Сигурана наградил какой-то там печатью безмолвия. Я в этом не разбиралась, а память Сабины зияла пробелами. Кстати, пробелами она зияла всего, что касалось магии. Точнее общеизвестные понятия она хранила, однако никакой конкретики.

Из чего я смело могла сделать вывод, что печать безмолвия — это какое-то узкое заклинание, природа которого изучается и преподается для магов, а также является запрещенным для всех остальных.

Легче ли мне было от того, что принц не желал причинять вреда Сабине? Легче ли мне было от того, что он не знал всей правды о девушке? Нет. Жалела ли я его? Отчасти.

Я могла пожалеть себя, Сабину. Я поплакать за каждую из нас могла, но за принца…

Никто не сможет его до конца понять. И дело сейчас совсем не в бремени власти и решениях, которые он принимает на благо всего мира.

Любил ли этот мужчина когда-нибудь? Нет. А был ли по-настоящему любимым? Тоже вряд ли. Каждая из временных жен, в первую очередь, желала возвыситься. Да, они были соблазнительными, готовыми угождать, но любить? Вот в чем вопрос.

Легко ли идти под венец тридцать пять раз? Легко ли видеть очередного ребёнка немощным? Видеть и знать, что он может погибнуть в раннем возрасте? Мне сложно это представить, и я бы никогда не желала оказаться на его месте.

Я не могла сказать, что принц так уж сильно мечтал о троне. Точнее не так, если бы я не услышала его приватной беседы у ложа больной меня, то думала бы именно так. Однако…

Прозвучала фраза, что если бы он смог отказаться, он бы это сделал. Но вариантов нет. А думать мне никто не запрещал. А посему… сердце мира принимает не любого представителя королевской крови. Не зря же нужна гарантия в виде маленького ребенка. Сдается мне, что во время ритуала происходит что-то такое, что позволят этому самому сердцу мира поделиться энергией, но при этом раскрывает его для удара что ли. То есть оно само становится уязвимым. Вот только для чего? Может ли так быть, что если попытается короноваться не тот претендент, то мир убьется раньше, чем предполагает бог? А какие качества должны быть у будущего короля, особенно, если учесть, что выбирает магия?

Он не должен быть причастен к убийствам? Сомневаюсь.

Королевская семья априори по локоть в крови. Само правление подразумевает под собой вынесение приговоров: бунтовщикам, изменщикам, ворам там или убийцам. Значит не этот фактор играет решающую роль на коронации.

Я могла бы предположить, что король должен быть справедливым. И если это так, то Зевок точно бы не смог стать правителем мира. Ему при рождении ни совести, ни справедливости, ни жалости к ближнему не отсыпали.

А вот старший принц… Он умеет раскаиваться, сожалеть, мыслить трезво и принимать даже такие решения, которые причиняют ему боль.

Это не значит, что я готова его простить. Его халатность привела к подобному исходу. Это он приблизил к себе тщеславного человека, коим оказался дядюшка Сабины. Он сам. Правда, любой живой человек может ошибаться. Но, что позволено Юпитеру, не позволено быку. [Quod licet Jovi, non licet bovi (Что позволено Юпитеру, не позволено быку) — латинский фразеологизм, который означает, что равенства среди людей нет и быть не может. Следовательно, что позволено одним (образ жизни, мысли, действия, изречения), для других непозволительно и запретно.]

Иными словами, как бы наследник не устал от того, что происходит в его судьбе, он не имел права так расслабляться и пускать на самотек настолько важную часть своей жизни. Временная жена — не игрушка, она, возможно, мать наследника. Подходить к ее выбору нужно было не только с умом, но и со всем тщанием следить за тем, как она живет и чем дышит под его крышей. А не давать карт-бланш тому, кто по статусу ее ниже.

Потому что Анлунирон после того, как его подопечная вышла замуж за старшего принца изменил для нее свой статус, став для Сабины вассалом. Нет, прощать принца только потому, что могу отчасти его понять? А разве это понимание вернет жизнь несчастной девочки? То-то и оно.

Я чувствовала себя загнанной в угол. Тупиковая, абсолютно патовая ситуация, из которой просто не видно выхода.

Я много думала, спала, хорошо питалась. Думала, отмахивалась от жужжащего под ухом недофея. Нет, слушать его себе дороже, ибо этот товарищ солгал мне во многом. Доверия между нами уже быть точно не может. Меня грызло еще одно сомнение. А могло ли так быть, что наместники не являются врагами короны? Если я права в отношении сердца мира, то они придурки конченные, если реально желали занять место старшего принца. Максимум сделать ставку на младшего братца. Но теперь, такой возможности нет, состоялось отречение. Следовательно борьба у наместников если и велась, то только в отношении будущей королевы. А следовательно, и той семьи, которая не просто породнится с королем, возвысится над всеми остальными. Вот это явно ближе к истине. Полагаю, смертность и болезни деток, стало для всех сюрпризом. Значит, травля беременных, чистка среди любовниц, ни что иное, как проделки протеже наместников. Гадюшник, как есть гадюшник.

Мне нужна информация и своя команда. Чем чаще я об этом думала, тем сильнее в этом убеждалась. Мне все равно придется привязать короля к своей персоне. При этом, насколько я помню, мне-то его как раз любить не обязательно. Я хочу, чтоб дети родились здоровыми. Мне еще тут жить. А если не мне, то моим детям. Они-то уж точно ни в чем не виноваты. Ни в дурости местного бога, ни в жестокости окружающих.

А как заинтересовать того, перед кем открыты все двери и того, кто имеет все, чего пожелает? Стать равным партнером. Не просто на словах, но и деяниями. А значит, хочу я того или нет, но мне придется окунуться с головой как в придворные интриги, так и в мировую политику. И какая разница, что миром правит один король, у него еще совет из наместников имеется. Тоже сила! И с ней необходимо считаться, а в идеале уметь управлять. Что ж… У меня пока нет ничего, кроме статуса жены и беременности, но в моих руках сделать так, чтобы появились и власть, и уважение, и… любовь будущего короля!

* * *

Спустя неделю ко мне вернулась энергия. Больше в сон не клонило. К тому же план, который я мысленно составляла, было необходимо начинать претворять в жизнь. А как это сделаешь, если постоянно торчишь в комнате? И да, бойкот — тоже не способствует сближению с местным населением.

Впрочем, его-то я все-таки продолжала. Не из вредности. Мне пока не чего было сказать. А болтать о чепухе вроде погоды, слушать о том, как красивы по весне цветы, и насколько очарователен зимний лес, тоже не хотелось. К тому же имелось еще кое-что… Мой день рождения, точнее Сабины, но не суть важно. Эти мужчины проигнорировали его. Ладно, я и сама проболела сей знаменательный день, но постфактум меня точно должны были поздравить. Ан нет…

И не поздравили, и сам принц не заявлялся. Нет, он может и приходил, но явно тогда, когда я спала. Самое интересное, что и на море, похоже, меня решили не отправлять. И с чем это связано, к сожалению, мне было неизвестно. То ли из-за отречения, то ли из-за местного афродизиака. Ничего, разберемся!

Все это время я выстраивала мысленные диалоги, прорабатывала в голове возможные ходы и реакцию тех или иных людей на свои заявления и желания. Многое, кстати, можно будет списать на дурость беременной женщины. В первую очередь, меня интересовали реакции орте Сигурана и принца. Я все-таки не дура, понимаю, что резко человек не может измениться. А я давно и активно демонстрировала то, что Сабина до замужества и после оного — два разных человека. С другой же стороны, принцу было известно, что Сабина умерла, на краткий миг, по заверениям орте Сигурана. Мол такое хоть и редко, но бывает. Да уж, только вот Сабине никто не помогал прийти в чувство, никто ее сердце не запускал, чтобы клиническая смерть оказалась именно ею, а не билетом в один конец.

Им же никто не мог сказать, что божок, чей лик и чье имя они забыли, вмешается и притащит на Ялмез душу с Земли. И я тем человеком, открывшим глаза на правду, не стану.

Орте Сигуран давно понял, что я намеренно игнорирую его и обижаться не собирался. Он на меня порой смотрел как на несмышлёную, но горячо любимую внучку, которой прощаешь все, лишь за сам факт существования. Бесило ли меня это? Ну… только если немножко. Хотя не так, меня бесило то, что этот дедочек был мне симпатичен. И я ничего не могла поделать со своей симпатией к этому бородачу с лысиной на голове. Чем-то он мне напоминал старых мудрецов востока. Не знаю даже, взглядом ли, манерой речи, а может совокупностью всего: внешности, голоса, поведения.

Только спустя несколько недель близкого нахождения рядом с дедком, я смогла сообразить, где же я подобный голос слышала! И вспомнила ведь!

Орте Сигуран говорил практически голосом Юрия Левитана! Вряд ли найдется хоть один человек родом из бывшего Советского Союза, который не слышал обращения Левитана. Это я тугодум, рожденный перед самым развалом СССР. И то все-таки провела параллель.

К тому же, как я уже говорила, симпатию дедку добавляло его отношение к самой Сабине. Я сейчас не говорю о себе. Не знал этот дедушка о задуманном Анлунироном. Не знал, так как был приставлен к другой девице, одной из тройки временных жен. А в тот день, когда Зевиль перешел к активным действиям, Сигуран встретил Анлунирона в коридоре, ведущем в ту самую комнату, где уединились Сабина и Зевиль. И не пропустил его дальше. Черт его знает, что Сигурану потребовалось в том крыле, но факт есть факт. Целитель не участвовал в заговоре, и услышав от Анлунирона, что нельзя мешать процессу, тем более девица еще ломается, мол, рано еще, огрел горе советника принца заклинанием и поспешил в ту самую комнатку и застал не самую приятную картину. А уж опыта ему точно было не занимать и отличить девица «ломается» или в самом деле напугана и не хочет близости, смог.

Конечно, все это дедок говорил принцу, и в других выражениях. Но смысл верный.

Между ним и Анлунироном завязалась потасовка, которая в итоге вылилась в печать безмолвия. К сожалению, я не знаю, что за спектр у сего чуда, могу лишь догадываться, что орте Сигуран ни физически, ни магически не мог рассказать о том, чему стал свидетелем пока кто-то из королевской семьи эту самую печать не снимет.

Почему я так решила? Да по той возне, которая образовалась после заявления о безмолвии и таким легким подколом со стороны целителя: мол, ваше высочество, вы глаза-то пошире откройте, ничего вас в моей ауре не смущает?

В общем, знаний Сабина не имела, но я умела думать. Печать эта явно магического характера, и использовать ее может лишь узкий круг лиц, а снять и вовсе только те, кто находится в родстве с королевской семьей. Кто его знает, может это какое-то особый амулет с той же кровью монарха, с помощью которого воздействуют на человека, что должен замолчать о том, что видел и слышал.

И ведь угораздило муженька дать Анлунирону такие полномочия. И ежу же понятно, что тот злоупотреблял. А еще Сигуран активно требовал перевода от одной девицы к другой, в смысле от одной временной жены к Сабине.

Однако даже мне стало понятно, что отношения между главным целителем дворца и наследным высочеством в тот период были отвратительными. Не знаю какие у него там дела с принцем, потому что муж его учителем величал во время их откровенной беседы у моего ложа, но одно могу сказать точно, между ними была какая-то размолвка. И случилась она аккурат перед последней женитьбой. Или женитьбами? Как правильно-то будет, если невесты аж три штуки, и столько же временных жен на выходе?

Анлунирон лишь подлил масла в огонь. Думать о дядюшке Сабины в хорошем ключе не получалось от слова совсем. А вот на орте Сигурана я в последнее время поглядывала с интересом. Ведь кладезь же! Кладезь ценной информации, а раз и учителем у принца был, так вообще путеводитель в мир одного мужчины!

Понятное дело, что я все еще была зла на них, за игры в темную, за то, что в первую очередь я все-таки драгоценный сосуд таких нужных наследников принца, и лишь потом девушка.

Но имелось главное обстоятельство, которое сглаживало некоторые углы — я не Сабина. Я — Сабрина, девушка с Земли, которая желает выжить и дать здоровое потомство.

Это, правда, не значило, что я решила обо всем забыть и сделать вид, что случившееся с Сабиной ко мне никакого отношения не имеет, однако сразу записывать всех во врагов — тоже такое себе занятие. Каждого можно использовать в своих интересах. Даже треклятого дядюшку, если тот, конечно же, заявится пред мои очи. Цинично? Ну так и жизнь здесь не райский уголок.

А пока, я молчала и приглядывалась к дедочку. Выглядело это как сражение взглядами. Один был спокойным и ироничным, второй хмурый и ищущий подвоха во всем, что делал оппонент. Второй, если что — мой.

Орте Сигуран теперь навещал меня трижды в день — ровнехонько с доставкой еды в мои покои. Компанию за столом он мне не составлял, а бывал рядом десять минут, проверял мое состояние и неизменно интересовался самочувствием, да о погоде рассказывал, то ли пытаясь, то ли уже не пытаясь выдавить из меня хоть слово.

Меня иногда подмывало все-таки заговорить и спросить у него, что ж Сигуран принцу о беременности моей не сказал сразу, как это заметил, но я держалась. Потому что, если в лоб спрошу, сразу возникнут вопросы. А откуда я сию информацию вообще знаю. Поэтому пока сохраняла свой бойкот, надеясь, что скоро передо мной появится принц. А уж там… я припомню все. И сыграю на его чувстве вины. Во-первых, за мерзость с участием Зевка, во-вторых, за отсутствие подарка ко дню рождения.

Я у него сейчас единственная законная жена, а он таким событием пренебрег. Непорядок!

И мне не нужны ни побрякушки, ни его внимание. А вот чего мне действительно нужно — так это верные люди рядом. Именно поэтому сегодня я решила пообщаться с недофеем. Гад он там или нет, но это единственное существо, которое незаметно никому, кроме меня. Ему явно не составит труда собрать информацию на всех служанок дворца и поведать мне. А я в свою очередь, выбью из мужа разрешение сменить личных служанок на тех, которые подойдут мне по личностным качествам. В общем, эксплуатировать бога я собралась. Тем более бедолага уже и не чает до меня достучаться. Тоже чувство вины его жрет. Вот и славно. Мне это только на руку! Заодно и проясню для себя некоторые моменты.

Беседу я отложила на вечер. Точнее на время перед сном, когда уже точно ко мне никто не должен был прийти. С орте Сигураном мы часа три назад виделись, традиционно попереглядывались и остались друг другом довольные. Я — тем, что ко мне не лезли с предложением почитать вслух. Впервые таким предложением он удивил меня сегодня с утра, затем повторил его перед обедом. А вот перед ужином не стал. Но что-то мне подсказывает, что завтра снова предложит. Но то завтра… до него б еще дожить.

Сам Сигуран остался довольным, потому что беременность протекает хорошо, токсикоз меня не мучает, кушаю я так, что сама в ужасе с такого аппетита. Правда, о диете не мыслю. Чего удивляться, я не за двоих, за троих питаюсь! Но явно после родов надо будет приходить в форму, тонкой талией я похвастаться точно не смогу. Впрочем, черт с ней, главное дети!