Глава 15

Я полгала, что мне, как обычно, придется долго ждать бога, однако он сумел меня удивить. Правда, на мысленный зов он не отозвался, но откликнулся сразу же, когда я вслух его позвала, из чего я сделала неутешительный вывод: местный недофей теряет свои силы. А уж увидев бога, только уверилась в этом убеждении.

Он был меньше, чем в самый первый раз, когда обрел телесное воплощение в моих глазах. Он с легкостью мог уместиться в моей ладошке, что, собственно, и сделал, когда я оную подставила.

— Ты изменился, — осторожно произнесла я. — И сильно.

Я приготовилась вслушиваться, но этого не потребовалось, голос бога был прекрасно слышен и ему не приходилось для этого кричать.

— Да, — понуро согласился он и тут же встряхнул крылышками. — Что случилось? Ты позвала. Кто-то обидел? Что мне надо сделать и…

— Погоди, — остановила поток его вопросов. — Сильнее, чем уже обидели, вряд ли у кого получится. Нет, я позвала тебя поговорить.

— Фух, — протяжно выдохнул бог и опустился на попу. — Просто поговорить…

Я удобно устроилась на подушках и поднесла бога к одной из них, чтобы он перелетел с моей ладони. Все-таки мне бы хотелось видеть его лицо и при этом не напрягаться. Попробуй долго продержать руку навесу, моментально начнет отекать.

— Скажи, я видела только интим Сабины, потому что остальные две потенциальные смертницы с Земли, отказались девочку жалеть, узнав во что она вляпалась?

Вообще, все честно. С одной стороны. Зачем жалеть того, кто сам рвется в петлю. Наивность и глупость — не оправдание.

А мне надо было понять, каким образом работает механизм переселения. Если моя догадка верна, то Богу для моего отселения из этого тела потребуется другое, с которым образуется связь. Не зря же мама мне говорила, что сочувствуя кому-то, мы забираем на себя часть его судьбы. Разделяем ношу. Становимся ближе, даже роднее. Конечно тем, кто не верит в судьбу, такое изречение до лампочки, но если мама все-таки права, то магия этого мира работает на эмоциональных связях. Точнее магия бога Ялмеза.

— Да, — не став юлить, ответил он. — Ты была третьей попыткой, последним шансом. Ты осуждаешь меня, я вижу, но у меня не оставалось выбора. Помимо твоей жалости к Сабине, требовалось соблюсти еще несколько условий. Пусть внешне вы были не похожи, но одинаковые обстоятельства вас сближали: брак, предательство любимого мужчины, сиротство. Это позволило пробить брешь и создать канал, который позволил выдернуть твою душу из умирающего тела.

«Умирающего» — мысленно и эхом повторила я. Нет, я и так это знала, но слышать подобное…

— Хочешь сказать, что на всей Земле не нашлось сироты, которая когда-либо вступала в брак и не была предана тем, кого любит? — Я усмехнулась.

— Есть, но они не подходили. Кто возрастом, кто менталитетом, мне нужна была славянка, желательно из территории бывшего СССР, так как ваше сознание адаптивнее к стрессовым ситуациям, да и язык схож с нашим. Ты довольно легко перенесла перемены и сумела прижиться в теле Сабины. А ведь существовал риск отторжения, и тогда вы бы обе погибли.

— Какая прелесть, — не сдержалась я. — То есть, я еще и умереть могла. И в какой срок?

— Первые три дня существовала опасность, затем твоя аура начала поглощение. К том уже беременность сыграла свою роль.

— Иными словами, мне крупно повезло. — Я погладила уже не плоский, но еще и не особо выделяющийся живот. В последнее время руки сами к нему тянулись. У меня вошло в привычку его гладить. — А потом? Что тебе мешало поговорить со мной откровенно, когда я об этом просила? Обратно я бы все равно не смогла вернуться.

— Но могла наложить на себя руки.

Зашибись!

— Я правда похожа на дуру, которая желает себе смерти?

— Мне напомнить при каких обстоятельствах ты вообще оказалась в этой ситуации?

Я поперхнулась невысказанным ругательством. Прав он. Абсолютно прав. И тот факт, что разум мой был затоплен горем и я нормально не соображала, не освобождает меня от ответственности. Да, было дело жить не хотелось. Но сейчас-то хочу!

— Хорошо, ты ко мне присматривался. Теперь, надеюсь, сомнений в том, что я хочу жить у тебя нет?

— Сомнений касаемо жажды жизни нет. А вот то, как ты хочешь ее прожить — большой вопрос. — Вздохнул бог и спланировал мне на грудь.

Машинально дернулась и скинула его с себя. Нашел куда сесть. Пусть и с крыльями, а все-таки мужчина! Нечего меня лапать!

— Я могла бы ответить, что прожить хочу достойно, но не буду. — Я перевернулась на бок и оперлась на локоть, давая недофею пространство для маневра, раз уж ему подушки не понравились. — Ты выдернул меня из России в мир, который далек от моего не только политическим устройством, но и самой сутью бытия. Я не буду спорить, Россия порой и сама, как мир в мире, но… Чего стоит одна магия. Я не владею ею, я не понимаю ее сути, и сказки моего мира, мне в этом, вряд ли помогут. Не помню кто говорил, но говорил верно: люди боятся того, чего не понимают и чего не знают. Так и я боюсь.

— Я не стану тебя убеждать, что тебе нечего опасаться или бояться, — бог вздохнул, его крылышки опустились. — Ты права в том, что для тебя все ново и непонятно. И я поступил неправильно, скрыв от тебя информацию о ситуации Ялмеза. Наш мир погибает, Сабина. Это не оправдание моим действиям, это констатация факта. Высыхают реки, аномальная жара преследует те территории, где всегда был умеренный климат. Гибнут урожаи и в тоже время мёрзнут земли, в которых отродясь холода не было.

Что-то подобное я уже слышала. На Земле и о Земле! Вот так зеркальный мир…

— Я вижу, о чем ты думаешь. Но наши миры различаются. Сильно различаются. Ялмез питает сердце мира, если ты родишь здоровых детей, ты увидишь его часть. А пока, я могу только на словах обрисовать что это такое.

— Если это сердце в том понимании, что и в земной медицине, то примерно представляю его роль в судьбе вашего мира. Вместо крови, которую качает сердце человека, оно передает жизненную энергию землям и возвращает их обратно. То есть непрерывная циркуляция. А раз происходит засуха, и прочие аномальные для некоторых регионов вещи, значит работа сердца нарушена. Я бы сказала, что закупорились какие-то сосуды, и энергия начала поступать неправильно. А где-то и вовсе не поступает, так?

— Сердце мира похоже на огромное дерево, с множеством невидимых, крепких корней по всему миру, Сабрина. На ритуале коронации, наследник должен будет окропить своей кровью нечто напоминающее большой сушеный инжир. Я бы назвал это плодом сердца, потому что само сердце имеет куда больший размер. А плод примерно сантиметров пятьдесят в диаметре.

Я прикрыла глаза и попыталась себе это представить. Выходило плоховато и откровенно говоря, мерзковато. Бр-р…

— Обильно окропить кровью, аметистовой кровью, являющейся самым лучшим проводником энергии. И дети нужны для того, чтобы сохранить претендента на трон в живых. Пока будет биться его сердце, энергия будет циркулировать беспрепятственно и правильно. Ребенок — это якорь во время ритуала, он не просто перетягивает на себя часть энергии, становясь временным хранилищем оной, ребенок — гарант, что ритуал завершится правильно и сам ребенок обеспечит преемственность. К тому же, это подготовка перед самими ритуалом. Энергия будет стремиться к тому ребенку, который стал гарантом для своего отца. Она будет звать его, когда придет время.

— Выходит, Зевку изначально ничего не светило? Он что, идиот?

— Почему же, он ведь тоже сын короля. А если со страшим принцем что-то случилось, то он стал бы наследником. Но вот во время ритуала, ему пришлось куда тяжелее, чем его брату. я бы сказал намного болезненнее.

Пока бог это говорил, у меня закралось некое подозрение, которое я поспешила озвучить.

— Сердце мира раньше питал ты? Ты поил его кровью? А потом что-то случилось, и ты остался без тела? Вряд ли твой образ феи подходит для питания, тьфу ты, напитывания, нет опять не то, для поглощения…

— Нет. Я — часть сердца мира. Когда-то мы были единым организмом.

Сказать, что я опешила, не сказать ничего. Ладно бы он просто качал силу из этого дерева-сердца, но вот каким образом он мог его частью? Очередной плод что ли?

— Рассказывай.

Бог вздохнул, почесал макушку и только после этого начал свой рассказ.

Чем дольше я его слушала, тем больше думала о том, что Земля — райский уголок. И вообще, верните меня домой. Понятное дело, что меня никто никуда не вернет. А местный бог гибрид какой-то, к тому же недальновидный. Я бы сказала ребенок, если так можно было назвать существо старше меня тысяч на триста лет.

Если отбросить лирику, то получалось следующее: мир Ялмез существует триста тысяч лет, ровно столько же и этому древу-сердцу, которое и дало саму возможность жизни. Долгое время бог находился внутри сердца мира и наблюдал за тем, как развиваются жизненные формы, как меняются люди, как у них получается адаптировать энергию древа в магию, а затем и освоить ее.

Войны здесь тоже случались. Толчком к тому, что бог вышел из древа и принял человекоподобную форму — проигрыш страны, которая ему очень нравилась и практически ее уничтожение. Кстати, поющие деревья родом из той самой страны.

И тут-то недофей пустился во все тяжкие. Это же так здорово — ты уникальный для всех человек, который может то, что не под силу никому другому. Крутейший маг, качающий силу прямо из древа. Всеобщая любовь, как зависть, тебе была обеспечена. Особенно любовь. Кто говорил, что боги брезгуют отношениями с людьми? Ничего подобного! Детей только вот у этого недофея не получалось, а в остальном все попробовал, и везде успел.

Именно ему пришла в голову гениальная идея объединить все страны в одно государство и править им. Спустя какое-то время ему все наскучило, и он начал назначать наместников в странах, которые были дальше всего от его столицы. Их не было до того времени.

Позже, бог всерьез заинтересовался Землей. И вот тут-то, когда он перешел к этой части повествования-покаяния, я едва сдержалась от того, чтобы не треснуть особо отличившегося индивидуума. Не было никакого идиота, желавшего объединить Землю и Ялмез. Точнее был, божок, который мечтал попасть на Землю, но при этом сохранить свои возможности.

А для этого нужно было сделать так, чтобы о нем забыли. Иными словами, он сам виноват в том, что произошло. Больше тысячи лет уничтожать память о себе — надо же до такого додуматься? Мало того, он искренне не знал, что нарушение границ приведет к уничтожение его мира. Это потом выяснилось, когда он все-таки сумел прорваться на Землю.

Недофей не сказал, но я прекрасно поняла, что попав в мой мир, божок напрочь забыл о своем и отрывался на полную катушку. Видимо, что-то случилось с его силой. А там уже и все остальное вдруг стало явным, а не тайным.

— Ты мне просто объясни, — в одну из пауз, выдохнула я, — зачем тебе Земля понадобилась? Ты тут был и царем, и богом. А у меня на родине, вряд ли и половину своей силы имел.

— Треть, — признался недофей. — Там я владел третью своей мощи. А причина… только не смейся.

— Знаешь, после всего, смеяться мне точно не хочется.

— Дети, Сабрина. О детях мечтаешь не только ты.

— Чего?

— Я говорю, что мне тоже хотелось бы получить продолжение себя. И я решил, что если здесь ни с кем не выходит, обязательно получится на Земле.

— И как?

— Безрезультатно.

— А тебе не приходило в голову, что ты вообще-то не человек? — ядовито поинтересовалась я. — Не мог к своему древу обратиться? Как тебя породило, породило бы тебе и бабу.

Я злилась.

Нет, ну хорош вообще! Такое впечатление, что раз сила есть то ума уже не надо!

Прямо наш Пал Скотиныч. С единственной разницей, что этот еще древнее, но на лицо приятный. А тело себе вернет, небось вообще девки штабелями укладываться начнут. Наскучило ему в своем мире, устроил бардак и свалил! А как силы уходить стали, так вспомнил. А тут сюрпрайз, и не ждали, и вообще видеть не видят. Доигрался! Почти уничтожил свою колыбель. Зла на него не хватает.

— Сабрина, не надо на меня так смотреть, — сглатывая, попросил недофей.

— А как на тебя еще смотреть? Зачем вообще эти сказки выдумал? О потомке аметистовых, или каких там королей. Сразу слабо было сказать, что сам придурок и довел свой мир до гибели?

— Я не лгал! Была ссора! Сильная! Он не захотел возвращать мои храмы!

— Ты еще ножкой топни, орел недоделанный! То есть, ты возвращался на Ялмез дважды? Я правильно понимаю? В первый раз просек из-за чего силы стали убывать и сделал все, чтобы их вернуть, но при этом не озаботился существованием мира и тем, что происходит с сердцем?

— Да ты ничего не понимаешь!

— Правда? Я прекрасно поняла, что ты зажрался, зазвездился и решил покорять новые горизонты. Но вот облом, и старые почтив пыль превратил, и новые не по зубам оказались!

— И что теперь делать? — едва различимым шепотом спросил бог, чем полностью меня обескуражил.

Я вообще ругаться часами могу. Дайте только повод. Но когда вот жалобно смотрят и так искренне вопрошают совета… Теряюсь. Мгновенно.

— Что делать, что делать… — буркнула я, но вяло. — Для начала поклянись, что больше лгать мне не станешь.

— Боги не дают клятв, — высокопарно начал недофей, но осекся и сглотнул. — Но я даю слово, что больше не стану хранить секретов касаемо всего, что относится к твоей жизни.

Прикинув в уме его формулировку, я кивнула. Моя жизнь — это жизнь жены короля, а следовательно, все, что касается мира, будет касаться и моей жизни. В общем, юлить не выйдет. Вот и прекрасно!

— Так почему ты не попросил себе жену у древа?

— Я не подумал об этом.

М-да…

— А сейчас оно не в силах даже мне помочь. Вся энергия уходит на поддержания жизни мира. Но я точно знаю, как только сердце напитается кровью, я смогу вернуть себя утраченное и восстановить разрушенное. К том уже… женщина-богиня. Ты знаешь, этому миру хватит и одного бога.

— Боишься здоровой конкуренции? — хмыкнула я, но не злобно. Так, подшутила слегка. Если и богиня окажется такой же взбалмошной и всего жаждущей, то апокалипсис настанет куда быстрее и помочь никакая душа с Земли не сможет. — А как же дети?

— Не знаю я, — огрызнулся бог и повернулся ко мне спиной.

Я вздохнула и закатила глаза. Не знаю каким образом протекает взросление сего существа, но трехсот тысяч лет для него явно маловато. Ведет себя как подросток. Очень избалованный подросток.

— Знаешь, а по большому счету они у тебя уже есть. Ну почти. Смотри, ты спас меня, чтобы у детей принца появился шанс на рождение. Считай, ты их крестный фей.

— Отец, — буркнул бог, — я согласен на крестного отца, как у христиан, но феей я быть отказываюсь.

— Хорошо, крестный отец, — я в уме прикидывала плюсы, если недофей полностью проникнется этой идеей. И мне абсолютно точно все нравилось. Это сейчас у него сил кот наплакал, а если случится коронация, бог вернет свое и тогда…

И тогда апокалипсис меньшее зло. А так, крестный, глядишь к детям привяжется и гадить не станет. В общем, работаем в этом направлении, однозначно.

А вот мне явно нужно поменять план. Долгосрочные перспективы придется отложить. Хотя свою команду собирать надо сейчас. Во-первых, сами роды, затем восстановление после них. Во-вторых, уход за детками. Мне потребуются няньки. Ладно один ребенок, но их два… Сразу. Я плохо себе представляю, как управлюсь с ними одновременно, однако и доверять не пойми кому детей не стану. А поэтому… Поэтому берем курс на сохранность беременности, правильное окружение, которое станет ухаживать за мной и детьми не за страх, а за совесть. А после… уже подумаю о том, как жить в этом мире дальше.

— А почему ты не спрашиваешь, где твой муж? — вдруг спросил бог, видимо, желая поменять тему. Но при этом словно бы невзначай приблизился к моему животу. Я и моргнуть не успела, как этот стрекозел не просто притулился ко мне, а еще и ручками погладил живот.

Я бы это вряд ли рассмотрела, на самом деле, даже не почувствовала почти, но так как я за ним внимательно наблюдала, то заметила все маневры. М-да…

— Потому что ему не до меня. Он знает, что я в безопасности, а связь, которую установил брачный ритуал, угрозы или плохого самочувствия не демонстрирует. Полагаю, он появится скоро, устав от просьб орте Сигурана, которому не нравится моя игра в молчанку.

— Откуда ты знаешь, что принц занят?

— Слушай, будет глупо, если он не воспользуется ситуацией, и не устроит тотальную чистку во дворце под эгидой государственной измены. Помимо Зевка сошлет всех, кто причастен к непорядкам.

— Ты точно из своих комнат не выходила? — подозрительно протянул собеседник.

— Точно, — фыркнула я. — Но на его месте, я бы именно так и поступила.

— В общем-то ты права. Вчера состоялись казни…

— Казни?

— Да, и помимо, как ты выразилась неугодных и причастных к Зевилю, были казнены три любовницы.

— Подожди… он что, казнил трех детей матерей, тьфу ты, в смысле женщин, родивших ему трех детей? Но…

— А что ты удивляешься? Они понесли ровно то наказание, которого были достойны. С их помощью были устроено несколько выкидышей и смерть временных жен. Это было еще до тебя, к тому же пыльца фальенса стала последней каплей. Не бери в голову, Сабрина, они действительно заслужили.

— Но…

— Без «но», тебя никто не пожалел.

И крыть нечем. Меня не пожалели. И вряд ли бы пожалели в будущем. М-да… И все равно диковато. Все-таки выросла я при иных порядках. Впрочем, товарища Сталина сейчас на многих не хватает. И мораторий бы на смертную казнь я бы тоже отменила. Во всяком случае по отношению к педофилам. Правда, при условии жесткого контроля, неоднократного расследования. А то клеветников тоже порядком хватает. Эх…

Я задумалась, ненадолго, но этого времени хватило богу, чтобы таки вплотную заняться моим животом. Пока я размышляла о старых порядках, этот странный стрекозел что-то нашептывал моему пупку. Причем то, что он что-то там вещает я поняла, а вот что — не расслышала. И как-то обидно что ли стало. Может, он моим детям анекдоты пошлые рассказывает, а я ни сном, ни духом! Естественно я начала поворачиваться.

— Погоди! Я еще не закончил, — пропищал бог. — Имей совесть, дай с крестниками пообщаться!

Я уставилась на бога, словно передо мной было диво дивное. Нет, с какой-то с троны он и был дивом, но я это знала и так, а сейчас и вовсе чуть ли не черт с бантиком на причинном месте передо мной.

— Общайся, — выдохнула я, — но погромче. Вдруг ты непотребства какие им…

— Да как ты можешь, — оскорбился недофей.

И видимо, назло принялся шептать еще тише. Я усмехнулась и не стала мешать. А хороша идея! Точно привяжется к детям!

— Закончил? — спросила я, когда бог пару раз погладил мой живот и чуть отодвинулся. — Теперь поговорим о важном?

— А до этого не о важном было? — буркнул недофей и взлетел.

И пока я соображал куда он собрался, бог спикировал на подушку.

— О важном, — не стала спорить, — но сейчас надо о деле. Слушай внимательно.

Я с чувством, толком и расстановкой изложила ему свои мысли по поводу смены служанок и того, откуда можно взять людей, которые в будущем станут мне хорошим подспорьем и поддержкой.

Недофей сначала кривился, потом вертелся на подушке, а когда я начала аргументировано объяснять почему смена служанок важна, апеллируя детьми, сделал стойку.

— А еще нужно понять, кто у них роды принимает. Маги — это хорошо. Но что-то мне подсказывает, что здесь их к родам пустят лишь в случае смерти роженицы, чтобы извлечь из трупа детей. Следовательно, нужно все разузнать о местных повитухах. И не стоит ли за кем из них кто-то из местного гарема. Не хотелось бы к такой в руки попасть.

— Роды принимают повитухи, ты права. Орте находятся за дверями покоев, в которых происходит чудо рождения, но есть еще и женщины-маги, Сабрина. Правда тех, кто достиг статуса орте мало, чаще они имеют средние звания, которые не позволяют им находится во время родов. Ты все-таки не от конюха рожаешь, но поверь принц допустит к тебе компетентных женщин, в том числе и с магическим даром, невзирая на их статус.

Я предпочла не комментировать горячий выпад и непогрешимую веру бога. Хочешь сделать хорошо? Проконтролируй ситуацию, а еще лучше сделай сам. Поэтому сейчас молчим, но семь с копейками месяцев капаем на мозги, что мне нужны только самые лучшие и проверенные люди рядом.

— Так сделаешь? Соберешь для меня информацию?

— Сделаю, — решительно кивнул бог, — только ты так и не обозначила критерии.

— Желательно сироты, молодые, умеющие думать, а не слепо подчиняться приказам. Способные, смекалистые, уважающие чужой труд и сами не брезгующие работой.

— Где ты во дворце видела служанку, которая брезгует своей работой? Ее тут же бы поперли!

— Ты прекрасно понял о чем я. Можно выполнять свои обязанности хорошо, но при этом ненавидеть их всей душой и желать пролезть без мыла в игольное ушко. Таких мне не нужно. Как и завистливых, ленивых гордячек. Корыстных тварей тоже не ищи, копай глубоко, ты ведь можешь залезть в сознание. Вот и смотри хорошо, не прячется ли где в их душонке гадость какая. Чай для крестников выбираешь.

— Знаешь, твои запросы напоминают чудо-анкеты в интернете на сайтах по поискам работы: все такие мастера… И стрессоустойчивы, и к коллективу быстро адаптируются, и работать любят без продыху.

— Ага, — хмыкнула я.

И процитировала по памяти один стишок, который знает практический каждый офисный работник:

Я люблю свою работу!

Я приду сюда в субботу

И, конечно, в воскресенье.

Здесь я встречу День рожденья,

Новый год, 8 Марта.

Ночевать здесь буду завтра.

Плащ-палатка, вещмешок —

У супруга будет шок!

Если я не заболею,

Не сорвусь, не озверею,

Здесь я встречу все рассветы,

Все закаты и приветы!

От работы дохнут кони.

Ну а я — бессмертный пони!

Но однажды на работе

Если вы меня найдете, —

Без движения лежу

И от радости не ржу,

Знайте: я трудом добита

И откинула копыта. [Стихотворение из сети интернет. Автор неизвестен.]

Недофей разразился смехом и даже утер глаза ладошкой. Вот чудик, столько времени прожил на Земле, ползал в интернете и ни разу стишок не читал? Мне казалось, что хотя бы четверостишие слышать должен был.

— Продолжим. Помимо молодых, подойдут и вдовы, и те, кто имеет семью. Мне понадобятся няньки. Желательно с опытом, знающие с какого боку подступиться к дитю.

Честные, открытые, совестливые. И самое главное те, которые любят детей. Не только своих, а всех и без разбору, но при этом, не перегибают палки.

— Запросы у тебя, конечно, — недофей поскреб затылок. — Понял. Постараюсь. А ты ложись спать.

Я как раз раззевалась, так что про спать он в самую точку. Спать хотелось и даже очень. Утомил меня сегодняшний день.

— Сладких снов, Сабрина, — проследив за тем, как я закукливаюсь в одеяло, пожелал бог, — Можешь на меня рассчитывать, больше я тебя не подведу.

«Хотелось бы верить», — подумалось мне, но вслух я не сказала ничего. Просто закрыла глаза и поддалась чарам Морфея. [В греческой мифологии бог пророческих(добрых), или лживых сновидений.]