Глава 23

Три дня пролетели единым мигом. Это конечно, если не вспоминать о том, что ни Бог, ни муж не появлялись на мои очи. Я предполагала, что идет борьба за жизнь принцессы, а потому не злилась, хотя вести с полей знать желала.

Впрочем, я была занята очень важным делом — заменой прислуги, знакомством с теми, кто станет в будущем нянями и горничными для моих деток. Ну и моими камеристками.

Беседа с Анлунироном вышла продуктивной, пусть к концу завтрака я чувствовала себя выжатой, как лимон. Однако, это того стоило! Можно сказать, что пакт о ненападении был заключён, объявлено перемирие и первым же делом, дядюшка бросился выполнять мою просьбу.

Во многом, благодаря ему, я смогла найти тех, о ком мне и говорил недофей. И пусть дядя вел себя часто слишком надменно и вообще свысока взирал на женщин и девушек, которые дожидались аудиенции со мной, перечить не посмел. Хотя пытался надавить на меня в выборе прислуги, с чего-то вдруг решив, что вдова, похоронившая еще и своих детей, не может стать няней для моих малышей.

Три раза ха! Да у этой женщины, у которой стихия отняла детей и любимого мужа, столько любви в сердце, столько терпения и веры в хорошее, что дяде Сабины просто далеко до нее. Естественно, я ему об этом не сказала, но за Марьяну, а ее звали именно так, я стояла насмерть. Собственно, как и за других кандидаток, которые, посмотрите-ка лицом не вышли и родословной. К королевским детям, мол, только титулованных можно.

Ничего не знаю, у меня карт-бланш от мужа.

Так что пока его нет я спокойно заменила прислугу, прекрасно сознавая, что потом, Данерт не станет ничего менять.

И вообще, я беременна, со мной нельзя спорить. Напоминание об этом тоже, кстати, безотказно работает с мужчинами.

Пока все получалось даже лучше, чем мне хотелось. Бог действительно сумел найти тех, к кому бы я могла прикипеть душой и доверять. А доверие очень важно, особенно там, где дело касается детей. Абы кого не возьмешь няней, будь она хоть трижды титулована.

В первый из трех дней мы знакомились друг с другом, на второй, началась наша притирка. Нянями я выбрала четверых женщин, которые могли при необходимости сменять друг друга, и к ним в помощь по две горничных. Итого выходило двенадцать человек на двух детей, что, как сказал Анлунирон, маловато. Но, думаю, позже будет понятно сколько усилий потребуется на пригляд за двумя детками. Может они будут гиперактивными.

Мне же по статусу было положено три камеристки, три горничных, чье число увеличится, если я стану королевой. Конечно, еще фрейлин надо будет набирать, но пока, я об этом думать не хотела.

Так как я взяла женщин и девушек под свое покровительство, выполнять черновую работу на кухне и по всему замку, они уже не могли. Но и детей еще не было, а потому все, недолго думая, решили облагородить мои новые покои, которые оказались намного больше прежних. Мало того, они были в непосредственной близости от королевского крыла. Я даже любовалась тем, как они тщательно вымывают каждый сантиметр комнат, как воодушевленно носят мне образцы тканей для штор и занавеси, как радостно выполняют поручения, если таковые у меня находились.

К примеру, одним из приказов стала униформа для моих слуг. Я самостоятельно разработала и цветовую гамму, чтобы даже издалека было видно, чьи это слуги, ввела несколько новшеств для удобства. К примеру, няням просто жизненного необходимы большие карманы. Впрочем, горничным тоже. А потому передники радовали глаз не только своей белизной, но и широкими карманами с несколькими отделениями. Еще помимо платьев, были заказаны широкие легкие юбки и брючки под них. Это ведь куда удобнее, тем более, кто там будет заглядывать слугам под юбку?

А как искусно они накрывали на стол! Я каждый раз восхищалась тем, как они сервируют стол. Все выглядело куда аппетитнее, чем до этого. Намного.

А Марьяна и вовсе заставила мне поплакать, когда призналась, что связала пинетки, но конечно же, ни за что не оскорбит меня таким возмутительным и недостойным подарком. По ее словам, выходило, что за меня многие молились, надеясь, что я дам наследному принцу здорового ребенка. Ведь я своя, пусть и обрела одиннадцать лет назад знатную семью.

Даже сейчас, вспоминая это признание я думаю лишь об одном: Господи, дай этой женщине семейного счастья, пусть рана на сердце закроется и ей на пути встретится достойный мужчина!

Если смогу — поспособствую. Есть же у мужа хорошие слуги, те же лакеи, которым не зазорно жениться на няне королевских детей.

Так что я могу смело сказать, что эти три дня провела с большой пользой. Приглядываясь к тем, кого выбрал мне бог и пытаясь выстроить с ними отличные отношения. А почему нет? Как бы цинично не прозвучало, но я хочу, чтобы о моих детях заботились не только ради денег, но и чтобы их любили. И чтобы росли они в комфортной, доброй атмосфере. Понятное дело, что я в сторонке стоять не буду. Но согласитесь, двойня — это нелегко. С одним бы ребенком сладить, а когда их два, да еще одного возраста. А вдруг они будут очень активными, крикливыми, беспокойными? Детки-то разными бывают. Кому-то везет и до полугода мамочки горя не знают, дите кушает, спит, разве успевай пеленки менять. А у кого-то ребёнок не желает с рук слазить и не имея ни внутренних, ни внешних проблем, кричит так, что ни о каком сне или отдыхе речи не идет, а ведь еще необходимо дома порядок навести, кушать приготовить…

Я соглашусь с тем, что последнее мне не грозит, но честно, я бы солгала, сказав, что не боюсь рожать и не переживаю о том, какой буду мамой. Но, надеюсь, что справлюсь. В конце концов, у меня бог в помощниках, муж не идиот, который любит детей, и отличная команда, с которой мне еще предстоит сработаться и полюбить.

Да-да, полюбить, ведь давно известно, что человек ответит тебе тем же, если и ты сам будешь к нему хорошо относиться и любить.

Конечно, всю идиллию несколько портила постная мина Анлунирона, но интуиция подсказывала, что и не такой камень вода сточит, и его немного очеловечим и сделаем терпимее и добрее к тем, кто не имеет титула и высокого происхождения. Потому что главное в человеке — душа и поступки, а не то сколько денег имеют родственники и откуда эти родственники ведут свой род.

На ужин я шла в отличном настроении, Ариша, Гальяна и Тарита, мне кажется из придворного портного душу вытрясли, но добились от него нормальных платьев для своей госпожи. Нормальных, это подходящих статусу и при этом не добавляющих мне неудобств.

Стол радовал своей весенней сервировкой. Девушки где-то откопали веточки сирени и акации, и составили из них небольшие букеты, которыми и украсили стол. Цветочный аромат был ненавязчивым, легким и приятным. Три маленьких вазочки, а душа уже радуется.

Конечно, пригласить за стол камеристок я не могла, не по статусу, но думаю, позже, спустя пару месяцев, вдали от глаз Анлунирона и еще кого титулованного, мы еще неоднократно и перекусим, и чай попьем вместе.

— Миледи, — дядюшка отодвинул для меня массивный стул с высокой спинкой. Легко так отодвинул, словно бы у этого стула веса не было вообще.

— Благодарю, — улыбнулась я и жадно втянула аромат из тарелок.

Служанки как раз крышки сняли.

Как же все вкусно пахло! А вот этот салат с морепродуктами я точно съем первым.

Лишь спустя минут десять, я сообразила, что вообще не поддерживаю беседу с Анлунироном, а он вообще смотрит на меня слегка посмеиваясь. Настолько я погрузилась в прием пищи, что стала недоступной для всего остального мира. Да уж…

— Ваш аппетит заразителен, дорогая племянница, — поймав мой взгляд, сообщил он. — Я и сам не заметил, как взял ваш темп.

Тут только я обратила внимание на его тарелку, которая была отражением моей, то есть пустой.

— Я начинаю завидовать, вас кормят куда лучше, чем придворных.

— Ничего удивительного в моем аппетите нет, я ем за троих. А касаемо блюд, так ведь детям должно доставаться все самое лучшее, не так ли?

— Уели, миледи. Надеюсь, что и до родов, вы будете иметь отменный аппетит.

Это он так мило на токсикоз намекает? Вот ведь паразит, решил надо мной пошутить.

Но и мы не лыком шиты, так что вернем шпильку.

— Молитесь, чтобы так и было. Вы же трапезничаете со мной, а если меня будет воротить от еды, то вам такое зрелище аппетита точно не добавит.

— Туше, дорогая племянница. Что вам еще положить?

В таком ключе прошёл весь ужин, мы пикировались ничего не значащими фразами, даже один раз посмеялись, что для дядюшки было подвигом, немного поговорили о планах на завтра и разошлись довольные друг другом. Может ведь вести себя нормально, когда хочет.

Прежде чем отправить меня в купальни, Анлунирон несколько раз все проверил, установил какую-то дополнительную защиту, он, кстати, постоянно что-то менял в плетениях заклинаний, мол так безопаснее, и пожелав волшебных снов, удалился.

Снов… да уж… волшебных. Мне все также снилось то озеро и животные.

Правда, на этот раз я заметила странную закономерность. Животные не сами заходили в озеро, их обязательно кто-то тащил. Если, например, в выводке котят было пять, то кошка, а иногда и собака, тащила детенышей в воду по одиночке. Но если с кошкой и собакой еще понятно, то почему утят тащили по одиночке? Это не давало мне покоя. И пока, разгадку я не находила. Может, еще мало видела снов и надо было больше?

С такими мыслями я лежала в воде и наглаживала пузико, пока мне мыли волосы и массировали плечи. Девочки о чем-то шептались, я же просто расслаблялась. Сейчас я по-настоящему могла не ждать подвоха или удара, а потому спокойно отдавалась на милость служанкой. Даже увлечённо поучаствовала в выборе масел, которым решили натереть мое тело. Раньше, мне до этого дела не было. Почему бы и нет, особенно, когда Ариша обещает, что у меня мышцы расслабятся. Это было кстати, меня частенько перед сном судороги ног мучали, кратковременно, но все же…

В спальню я шла довольная и позевывая, сон подкрался незаметно и требовал, чтобы его посмотрели. Да вот моим планам не суждено было сбыться.

Я успела махнуть камеристкам, чтобы те не приветствовали своего принца и бесшумно удалились. Вряд ли он бы хотел, чтобы слуги видели его в таким виде. Плечи опущены, голова прислонена к ножке кровати, глаза закрыты, а ладони сжаты в кулаки. Он не заметил моего появления. А у меня сердце сжалось от дурного предчувствия.

— Данерт, — позвала я, приблизившись, но не опустившись рядом. Мало ли какой у него рефлекс сработает, вдруг приложит со всей силы, не разобравшись, кто к нему подошел. — Данерт, что случилось?

* * *

Данерт

Как должен себя чувствовать отец, который обладает неоспоримой, даже безграничной властью, редчайшей магией во всем мире и который бессилен в том, чтобы спасти собственного ребенка?

У меня не было слов для того, чтобы себя охарактеризовать. Я ощущал себя слабаком, слизняком, который ни на что не годен.

Моя девочка умирала. Умирала на моих глазах, а я мог лишь продлить ее агонию. Усилия Сигурана и мои приводили к закономерному итогу — отсрочке, небольшой отсрочке. Но этого было недостаточно. День, два, три… мы выторговывали каждый миг, надеясь, что вот сейчас бог услышит наши молитвы. Услышит мой безмолвный крик, почувствует мою боль и поможет.

Когда уходят надежды, остается молитва и вера.

Аленсия не мучалась. Малышка постоянно находилась в беспамятстве. Только это, хоть немного и утешало. Я помнил каждую смерть своих детей, помнил их мучения, сейчас я делал все, чтобы их уменьшить. Понимал, что в бессознательном состоянии, им лучше всего. Но все равно не мог этого принять. Не мог принять того, что магия Сигурана не усваивается, что ни одно из целительских заклинаний до конца не работает, что моя магия не желает усваиваться в их организмах. Шло отторжение, которое не получалось преодолеть.

Я не отходил от постели Аленсии трое суток. Я сам ухаживал за ней, сам кормил в те редкие минуты просветления сознания. Ближе меня у нее никого и не было. Я чувствовал свою вину, что именно мне пришлось стать тем, кто отнял у нее мать. Но я не мог действовать иначе. Да и лучше я всю жизнь перед ней каяться буду, лишь бы она продолжала жить… Лишь бы ее сердце стучало…

Сегодня меня поразила страшная новость. Еще две дочери слегли с теми же симптомами, что и Аленсия.

Раньше никогда подобного не было. Никогда я не хоронил одновременно двух дочерей! Год… был год для поиска излечения.

Я не понимал природы болезни, я отчаялся, но все равно продолжал борьбу. Теперь в детской было трое детей, приходилось растягивать заклинания, выкладывать досуха и еще больше. Сил не хватало, но шанс был, шанс на то, что его несколько дней есть… А потом…

Я сам не понял, как оказался в покоях Сабины. Вроде только ругался с Сигураном, который отправлял меня на отдых, а сейчас сижу на полу, дезориентированный, и не могу понять, что мне говорит жена.

— Что? — хрипло переспросил я и рефлекторно ухватился за руку девушки.

— Данерт, что происходит? — она не оттолкнула, не испугалась того, что я сжимал ее запястья, наоборот, опустилась на пол и прижалась ко мне боком. — Что случилось, ты выглядишь смертельно уставшим и, если честно, откровенно больным.

Я не ожидал от себя того, что сделал в следующую секунду, да если бы я разрыдался на ее плече, выглядело не так странно, по сравнению с тем, как я впился в ее губы.

Как смял под себя, абсолютно не заботясь о том, что мы на полу. Мне хотелось почувствовать тепло, живительное, ласковое, как солнечный свет, дарящее надежду и желание жить. Я просто хотел забыться и раствориться в той, которую уже сейчас готов назвать королевой.

Эта мысль отрезвила меня и заставила оторваться от несопротивляющейся, но явно не получающей удовольствия от грубых ласк девушки. Нет, не потому что эта мысль была мне противна или меня пугал возможный натиск наместников, которые явно не обрадуются подобному исходу.

Нет, дело совсем в другом. С королевой так не поступают! Ее не используют, с ней считаются, ей преклоняются и ее любят. Я не мог так поступить с Сабиной. Внутренне не мог, потому что сердце давно определило ее равной. Наверно, с той самой минуты, когда она во время второго брачного ритуала, будто бы лиана обвила меня своим телом, а заодно отдавила ноги.

— Прости, — выдохнул я, и не дав Сабине ничего сказать, подхватил на руки и бережно опустил на кровать.

Жена ничего не сказала, но явно выдохнула с облегчением. Ее вздох и полуприкрытые веки спровоцировали новую волну вины во мне. И казалось бы, она моя жена, моя подданная, а вот ведь… Своим правом сильнейшего я пользоваться не хочу. Мне это претит. Любая мысль о том, чтобы доставить ей боль или сделать что-то не так, зреет во мне протестом. Причем не только с психологической, но и практической стороны — бунтует магия.

Кажется, есть чему радоваться, мое тело и моя магия приняли ее, полностью и безоговорочно.

Нет, выпускать пар посредством насильственной близости с женой я точно не способен. Сам же себе противен буду. Я приду, когда успокоюсь. Да…

— И куда ты пошел? — спокойно, даже слишком спокойно спросила Сабина, останавливая меня в трех шагах от кровати. — Данерт?

— Извини, я не хотел тебя напугать. И мне сейчас лучше быть подальше. — Признаваться в том, что не владею в достаточно степени своим телом и злюсь, неприятно, но… Необходимо, если я желаю и дальше строить гармоничные отношения с той, которую выбрал. — Ты права, я не в том состоянии, чтобы…

— Быть нежным? Я заметила. Но вариант близости с другой женщиной, с которой ты можешь себе позволить не быть нежным, меня не устраивает. Ты же собрался именно это сделать?

Откуда такая проницательность в ее годы?

— Данерт, я расценю это как предательство, — тихо призналась она. Совершенно не давила или истерила, а констатировала как факт. — И я понимаю твои мотивы, но принять их не смогу.

И молчание. Больше ни слова. Ни упрека, ни требований выбирать. Девушка просто смотрит, не гримасничает, абсолютно спокойное лицо. Я опешил, растерялся и… восхитился. Какая же она женщина!

Одна фраза, а я уже готов усомниться в том, что адекватный и разумный мужчина. Действительно, идти к другой девушке после нее? Я же не мальчик, верно? Есть и иные способы снять напряжение, к примеру поединок с Анлунироном. Когда-то мы часто тренировались, сейчас, увы, нет…

И тут я понял удивительную вещь. Я смог отвлечься от своего горя. На несколько мгновений забыть о боли… Рядом с Сабиной мне спокойно и уютно. И что немаловажно — легко!

Так бы почему и не быть с ней откровенным до конца. Неужели она высмеет или не поймет меня? Не разделит мою грусть? Не поймет мою слабость?

Я вдохнул поглубже и выдохнул. Все бы ничего, но она носит наших детей. Расстраивать, огорчать ее мне также не хочется. И как быть?

— Данерт, — позвала Сабина. — Поделись со мной тем, что с тобой происходит. Жена нужна не только для радости. И пусть я лишь временная, но готова выслушать и помочь всем, чем смогу независимо от того, какая горечь засела в твоей душе. И не нужно бояться за наших детей, я сильнее, чем тебе кажется.

Я раздумывал недолго. Решительно вернулся на кровать и осторожно присел рядом. Мне хотелось дотронуться до Сабины, но я повременил со своими порывами, зато она легко угадала мои колебания, и сама прикорнула к груди.

В благодарность я нежно коснулся губами ее виска. И почему я решил, что не смогу быть с ней нежным? Я просто на миг забылся…

— Все началось давно и происходит не впервые, но каждый раз я… — голос предательски дрожал, рассказывать о том, как умерли мои дети трудно, делиться тем, что я оказался бессильным им помочь — вдвойне трудней. Какой я после этого отец.

Сабина не перебивала, слушала внимательно и сжимала мою ладонь, как бы каждый раз говоря, что она рядом, она здесь.

Мне становилось легче дышать, впервые я мог выговориться, рассказать абсолютно все, что чувствовал и мне это даже понравилось. Словно бы я вновь был подростком, не беспечным нет, живым и верящим в справедливость.

Рядом с ней я обретал себя, того прежнего, искреннего и готового полюбить весь мир. Полюбить пылко и без оглядки, не взирая на все его недостатки. Эта мысль пришла в мне в голову, когда я уже закончил говорить. И непонятно чего ждал от Сабины. Дождался.

— Данерт, кажется, я знаю, как можно помочь Аленсии, Адиане и Аэлире.