Глава 7

Алла

— Ну что, Александр Филиппович, есть уверенность, что они приживутся?

Окидываю взглядом высаженные в зиму деревья. Если все пойдет по плану, на следующий год мы с семьей уже сможем провести лето на собственной даче! С семьей… От которой к тому моменту, правда, ничего не останется.

— Алла, не волнуйтесь. Эти сорта прекрасно подходят для зимних посадок. Все они выдержат морозы, а весной пойдут в рост. Главное — правильно укрыть корни и обеспечить регулярный полив весной, когда земля проснется. Уверяю, с этим у нас проблем не возникнет.

— Хорошо бы. Эти деревья обошлись мне в целое состояние. А что насчет можжевельника? — интересуюсь, указывая на красивые кустики.

— Можжевельник — стойкий парень, — улыбается представитель питомника. — Хорошо переносит холода и не боится ветров. В первые годы ему нужно будет уделять чуть больше внимания, но как только растение укоренится, с ним не будет хлопот.

Отчитавшись, Александр Филиппович бросает полный тоски взгляд на свой фургончик. Ему явно не терпится уехать, наверняка у него и без меня полно дел, а тут я со своей дотошностью.

— Ясно. Ну, тогда до встречи, да?

Мужичок радостно подбирается, дескать, ну наконец-то! Кивает, улыбаясь во весь рот.

— До скорого!

Проводив его взглядом, я возвращаю внимание саду. Над головой светит яркое солнце, в спину даже припекает. В воздухе витает аромат отсыревшей земли и влажной листвы — чистый, свежий, с яркой нотой горечи. Наверное, даже символично, что такие значимые перемены в моей жизни происходят осенью. Именно этому времени года созвучна моя тоска по тому, что никогда уже не вернуть… По семье, которая, кажется, разваливается на части. По времени, которое утекает, словно вода сквозь пальцы.

Интересно, сколько лет пройдет, прежде чем мы соберёмся здесь все вместе, как я мечтала? И будет ли это «вместе» таким, как думалось? Стоит ли вообще продолжать эту стройку, вкидывать в нее деньги, если и так понятно, что моим мечтам не суждено сбыться? Зачем нам со Стасом такой большой дом? Чтобы лучше слышать эхо нашего одиночества, перекатывающееся в пустых комнатах?

Стряхиваю набежавшие на глаза слезы, ругая себя за то, что настолько расклеилась. Осень каждый раз проходится по мне катком, а тут еще Миланкина свадьба. Стас прав, не надо было мне отменять антидепрессанты. Под ними меня бы точно так не накрыло!

В себя меня возвращает хлопок. Оборачиваюсь. Вижу машину Стаса, из которой сначала выходит он сам, а потом и Адиль с Миланой. Сорвавшись с места, бегу им навстречу.

— Привет! — стараюсь, чтобы мой голос звучал как можно радостнее. — А вы как тут очутились?! Еще и все вместе!

— Да вот решили, что грех будет упустить такой погожий денек, — усмехается Стас.

— Правда? — у меня натурально отваливается челюсть. Стас не из тех людей, кто способен запросто поменять свои планы. И совершенно точно его не назовешь легким на подъем. Даже не знаю, что могло его заставить вот так сорваться…

— Правда-правда. Устроим пикник. Адиль прихватил с собой мясо. У его знакомых свой ресторан. Все замариновано. Только на огонь кинуть, — щебечет Милана, обнимая жениха за предплечье сразу двумя руками.

— Оу… Ну, мангал у нас есть. — Оглядываюсь. — А вот есть ли дрова — даже не знаю.

— Мы захватили уголь, — улыбается Адиль.

— И стол со стульчиками, — вставляет свои пять копеек Стас.

— И посуду, и скатерть, — подпрыгивает Миланка. Ее хорошее настроение заразительно.

— Тогда тащите скорее сюда. Надо все успеть, пока дождь не начался.

— А что, обещали?

— Не знаю! — смеюсь. — Но все равно лучше поторопиться.

Небо над головой абсолютно прозрачное, но мне не сидится на месте. Мы раскладываем стол и стульчики, мужчины разжигают мангал. Постепенно воздух наполняется ароматом готовящегося мяса, смехом и теплом общения. Я смотрю на улыбающихся близких и забываю о своих страхах. Потому что этот день — моя сбывшаяся мечта. В которой, впрочем, не было места Адилю. С другой стороны, если посмотреть на него непредвзято… Если дать ему хотя бы крошечный шанс… Если хоть на секунду увидеть в нем человека, а не захватчика, отобравшего у нас дочь… Можно увидеть прекрасно воспитанного, красивого молодого мужчину, влюбленного в нашу девочку по уши. Разве это не повод порадоваться за нее?

— Мам, тебе еще нужна доска?

— Нет.

— Я порежу помидоры. Или так оставить?

— Оставь, иначе стекут, — командую я. — Слушай, Милан, все забываю спросить, а родители Адиля вообще в курсе ваших планов?

— Ум-м-м, — дочь отнимает от губ стакан с такой скоростью, что его содержимое проливается на ее бомбер. Благо это обычная вода, и вещь из последней коллекции Miu Miu вряд ли будет испорчена. — Конечно. Забыла тебе сказать! Мама Адиля хотела бы с тобой на днях встретиться.

— Зачем это? — напрягаюсь я.

— Ну как же? Чтобы обсудить организационные подробности свадьбы, конечно. Ты же не против с ней познакомиться?

— Нет, что ты. Отличная идея. Но для начала мне бы не мешало понять, как вы себе это представляете.

— Адиль! — зовет жениха Миланка. — Мама спрашивает, как мы представляем свадьбу.

— Разве ты сама не знаешь, чего хочешь? — напрягаюсь я.

— Еще как знаю! — смеется в лицо моим страхам дочка. — Просто Адиль — мусульманин, я — православная, традиционный брак в нашей ситуации вряд ли возможен. Мы просто распишемся, правильно? — переводит выжидающий взгляд на подоспевшего парня.

— Все верно, — кивает он. — Иначе тебе пришлось бы сменить веру.

— Или тебе, — сощуриваюсь я, вызывающе вздернув подбородок. Адиль резко вскидывает ресницы. Смотрит на меня какое-то время и, наконец, равнодушно пожимает плечами:

— Или мне. Но это исключено и в том, и в другом случае, поэтому выездная роспись в нашей ситуации — отличный вариант. Не находите?

Нахожу. И то, что это очень здравый вариант, чтоб ему пусто было, тоже осознаю. Даже придраться не к чему!

— Если твои родители не против, мы тоже только за.

— Они не против, — заверяет меня Адиль. — У вас будет возможность в том убедиться. Мама хочет поскорее с вами встретиться.

— Обязательно.

— Амина Аслановна классная. Вы с ней подружитесь, — заверяет меня Милана. — Она тоже очень увлекается модой.

Вот как? Интересно. С другой стороны, не очень-то я верю в дружбу между людьми с настолько разными ценностями. А что они у нас разные — и к бабке ходить не надо. Любовь к моде тут совершенно не показатель.

Пока на мангале жарится мясо, я вновь и вновь прокручиваю в голове события последних дней. Кажется, что внутри меня идёт борьба — между желанием отпустить, дать дочери свободу и стремлением удержать, сохранить, защитить от всего на свете. Даже от собственных чувств. Иногда эта борьба кажется бесконечной, и я не знаю, как найти в себе силы сложить оружие.

Мой взгляд скользит к Милане и Адилю — молодым, влюблённым, наполненным надеждами и планами. В груди холодеет, когда я думаю о том, что скоро они начнут свою жизнь отдельно от нас, что он сам и его мнение станут для моей девочки гораздо важнее нашего.

«Может, это и есть цена взросления», — думаю я, — «отпустить то, что так дорого».

— Господи, Алка, ты можешь просто расслабиться? — считывает мое напряжение Стас.

— Я пытаюсь! — тихо рявкаю я. Дементьев глаза закатывает.

— Мам, будешь глинтвейн? Адиль сам приготовил, — предлагает Миланка, ставя точку в нашем разговоре со Стасом.

— Эм… Давай, — забираю из рук дочери чашку и, обхватив пузатые бока ладонями, делаю пробный глоток. — М-м-м, он алкогольный!

— Ага, — смеется Миланка.

— Я же за рулем!

— Ну и что? Тебя папа до дома подкинет. А машину потом заберешь. Кайфуй!

Перевожу взгляд на будущего зятя. Тот салютует мне чашкой и делает глоток.

— Миланка, а мусульмане разве пьют?

— Ну-у-у, Адиль не слишком придерживается всяких правил. У них в семье с этим не очень строго. Его родители и братья иногда могут пропустить бокал вина. Только дядя Хасан, кажется, совсем не пьет.

В момент, когда мелькает имя Хасана, в груди что-то резко сжимается. Его образ вспыхивает внутри меня неожиданно ярко и больно. Надо же, а ведь я совсем о нем не думала в последние дни. Отвергая собственные непонятные совершенно эмоции, пряча их за чередой повседневных проблем, забот и тревог о дочери.

Осушаю свою чашку до дна. Пальцы непроизвольно сжимаются на фарфоровых боках, а в голове прокручиваются обрывки наших разговоров, воспоминания о том, как он стоял в моем магазине, как впервые появился в моей жизни, нарушая ее привычное и осточертевшее, чего уж, течение.

— Еще подлить? — улыбается Адиль.

— Подлей. Ей не помешает чуток захмелеть, — отвечает за меня Стас, пока я сама подвисаю, гипнотизируя чашку.

— Прекращай выставлять меня перед зятем алкашкой! — фыркаю я, выставив указательный палец.

— Почему сразу алкашкой, Алла Вячеславовна? Под такое мясо сам бог велел, — смеется Адиль.

И то так, все равно я, считай, без колес осталась. Неудобно — кто ж спорит. Но, как говорится, поздняк метаться. А раз так, то надо выжать из этой ситуации все, что можно.

— Глинтвейн тоже хорош. Сам готовил, или друзья, которым принадлежит ресторан, постарались?

— Сам. Вы что, котелок не заметили? Пока угли прогорали, я и справился.

— М-м-м. Там у вас случайно ничего не горит?

— Ох ты ж черт! — вскакивает на ноги Стас и бросается к полыхнувшему вдруг мангалу.

Мы с Миланкой смеемся — такой он нескладный, порывистый… Миланка станом в него — такая же худенькая и тонкокостная. Обнимаю дочь за плечи, зарываюсь носом в светлые волосы. Пахнет Милана очередным модным парфюмом, а я не могу понять, в какой момент он заменил аромат молока и детской присыпки…

— Мил, а этот Хасан… Он им кто?

— Я же говорила — старейшина. Ну, это типа самый старший и уважаемый мужчина в роду.

— М-м-м.

— Он вернулся, как раз когда мы были в Штатах. А до этого, я, кажется, упоминала, он был послом на востоке…

— Да. Было дело. Ужасно интересно, наверное.

— Что именно?

— Такая жизнь. Будь я моложе, непременно бы пожила год-другой где-то за пределами родины.

— Не смеши. Ты и так у меня молодая. Что тебе мешает это сделать сейчас?

— Твой отец? — усмехаюсь я, толкая Миланку в бок. — Он же ни за что в жизни не бросит работу.

— Ой, как будто ты бросишь! — закатывает глаза дочь. — Вы у меня оба трудоголики.

Качаю головой. Ничего она… совершенно ничего, блин, не понимает. Нет, мне, конечно, по душе мое дело. Я действительно люблю делать людей красивыми, люблю моду и отлично в ней разбираюсь. Другое дело, что если бы у меня за спиной был надежный тыл, я бы… Не уволилась, нет. Просто снизила бы обороты. Научилась бы делегировать, в конце-то концов, полномочия! Чтобы у меня появилось больше времени на действительно важные вещи. Да-да, я бы с радостью села мужу на шею. Отдала бы ему право решать, думать за всю семью и действовать. Только Стасу ничего толком нельзя доверить. Я много раз пробовала, и каждый раз выходило все через жопу. Иногда мне кажется, что он нарочно все делает кое-как, чтобы я лишний раз его не просила. Может, сам того не осознавая даже…

— Ага, трудоголики. Вот упорхнешь ты, и ради чего это все? — шмыгаю носом.

— Ну-у-у, знаешь ли, мотивация может быть разная. Вон, у дяди Хасана вообще никого нет, и что? Это никак ему не мешало строить дипломатическую карьеру.

— Хм. Очень странно.

— Что именно?

— Что его не заставили жениться. Я думала, дипломату жена полагается по определению.

Миланка закусывает губу, тайком бросает взгляд на Адиля и наклоняется ко мне:

— Он был женат, но его семья погибла.

— Господи! Ужас какой, — ахаю я, касаясь ладонью сердца. — Давно?

— Ага… Он с тех пор сам по себе. Бедный, правда?