Шаг двадцать седьмой. Смена собственника и оформление пожизненной ренты

А ты знаешь, что только раз в жизни выпадает влюблённым день, когда у них всё получается…

Он действительно позвонил какому-то Нормандену. И вообще, всю дорогу, пока они ехали до его квартиры («Сегодня он на белой машине, — слегка отстраненно отметила Софья. — В тон моей блузки и его рубашки»), Серж был занят тем, что кому-то звонил, отменял или переносил встречи, раздавал указания, стоя на светофорах, отсылал сообщения. На нее внимания почти не обращал, словно Сони нет в машине. Ее бы это могло обидеть. Но почему-то не обижало.

Значит, он ей не соврал. Действительно, ее не было в его планах на этот день. И на всю оставшуюся жизнь. А теперь — теперь все изменилось. В одно утро. Соня чувствовала себя человеком, постоявшим на краю пропасти. Так близко, когда ты увидел дно, и чувство равновесия почти утрачено, и ты падаешь… А потом словно порыв ветра откинул ее назад, и теперь она стоит, в безопасности, и пытается отдышаться. Жива. С ним — а потому жива. И пусть он и дальше звонит по своему телефону. Она в это время тихо, но искренне поблагодарит те силы, что привели Сержа сегодня утром в кабинет ее шефа.

Так они и доехали — не разговаривая. Он подал ей руку, открыв дверь машины. И не отпустил уже ее ладонь до самой квартиры. А там обнаружилось внезапное препятствие — в виде огнедышащего дракона. На самом деле, это была Катаржина, но в дверях квартиры, на фоне алой прихожей, со сложенными под грудью руками она смотрелась даже еще более угрожающе — куда там дракону.

Зеленые глаза сверкнули, смерив Соню уничтожающим взглядом. А потом Катаржина обернулась к Сержу.

— Что эта… — тут рыжеволосая женщина что-то неразборчиво прошипела, — делает в твоем доме, Серж?!

— Э-э-э… Катиш, погоди… — сам хозяин квартиры выглядел несколько опешившим.

— Ты хочешь, чтобы она еще раз разбила тебе сердце?! У тебя что — есть запасное? Учти, я не буду больше утирать тебе слезы и сопли! Справляйся сам, если такой дурак! Она же не человек — если так поступила с тобой!

— А что ты скажешь на это?! — словно волшебный талисман, Софья вытянула вперед руку, на пальце которой красовалось уже ставшее ей родным старинное кольцо с тремя синими сапфирами.

Катиш разглядывала протянутое ей несколько секунд. А потом усмехнулась.

— Простите, мадам Бетанкур. Не узнала вас… сразу, — улыбка стала шире. — Примите мои поздравления. Это же совсем другое дело!

А потом вдруг порывисто обняла Соню. И шепнула на ухо:

— Только попробуй его еще раз обидеть. Прикопаю под бегониями самолично.

— Не переживай, — так же шепотом ответила Соня. — Я два раза одну и ту же глупость не делаю.

Катаржина отстранилась. А потом решила еще обнять и Сержа — за компанию. Оглядела их сияющим от удовольствия взглядом.

— А я-то думала, как трактовать твое сообщение, Серж. Но все сделала — белье свежее, шампанское у постели. А я… я испаряюсь. И завтра раньше обеда не приду — так и знайте!

Сверкнув на прощание белозубой улыбкой, Катаржина выпорхнула за дверь. И они остались одни. Наконец-то по-настоящему вдвоем. Соня спустила с плеча ремешок, бросила сумочку на столик для ключей, рядом с красным фонарем.

— Мсье Бетанкур, я хочу сделать заявление.

— Слушаю вас крайне внимательно, мадам Бетанкур.

Соня на секундочку позволила себе счастливо зажмуриться. Ей ужасно нравится, как это звучит — «мадам Бетанкур»! Когда эти слова произносит Серж в ее адрес.

— Я имею намерение заняться с вами любовью, мсье Бетанкур.

Он улыбнулся. И тут Софья поняла, что эта первая улыбка — за всю их сегодняшнюю встречу. Почти настоящая, искренняя.

— Целиком и полностью поддерживаю вас, мадам Бетанкур.

— Тогда пошли, — протянула ему руку. И он не отпускал ее ладонь до самой спальни.

* * *

Раздевались они по отдельности — почему-то. Но не сводили друг с друга жадных глаз.

Ее завораживают его пальцы. Как он медленно расстегивает запонки, вынимает их из манжет, наклоняется и кладет на столик. Как начинает расстегивать пуговицы — одну за одной. И вот белоснежная рубашка скользит с плеч, обнажая совершенный мужской торс.

— Твоя очередь, Софи, — голос его звучит чуть ниже обычного.

Ей кажется, что она справляется со своей одеждой на порядок хуже Сержа — пальцы не слушаются, дурацкие вытянутые пуговицы не лезут в петли. Но вот она все-таки расправляется с блузкой. И тут же принимается за остальное — нелепо стоять в одних только строгих офисных черных брюках.

Слышится шумный выдох.

— У тебя очень красивое белье, Софи.

На ней подаренный им комплект — белый, атласный, с отделкой из плетеного кружева. Довольной приличный. Сверху. А вот низ частями бесстыдно прозрачный.

— Это подарок любимого мужчины.

— У него хороший вкус… в части белья.

— Покажешь мне свое?

Серж усмехнулся.

— Вряд ли ты там увидишь что-то новое, Соф. Но…

Брюки и носки он снял быстро. И под ними действительно обнаружились белые боксеры от «D amp;G». Иногда такая предсказуемость приятна. А уж то, что так увесисто наполняло эту предсказуемость — видеть приятно вдвойне.

— Бюстгальтер, Софи.

— Слушаюсь.

Еще один выдох — восхищенный. Потемневший взгляд.

— Ты прекрасна.

— У моего мужчины отличный вкус не только в плане белья…

— Черт, Соф, все, хватит! — он в два шага оказался рядом, нетерпеливые ладони скользнули под прозрачное кружево трусиков. — Пойдем в постель…

Она не успела ответить — он поцеловал ее. Все. Все вернулось к ней. Ее мужчина — обнаженный, возбужденный, любящий ее — с ней. Спасибо.

* * *

Все до умопомрачения знакомо. Его хриплое дыхание и вездесущие руки. Запах сандала и можжевельника. Идеальный изгиб ключиц. Вкусная ямочка в основании шеи — Соня любит вылизывать ее. Маленькие твердые соски — чувствительные к ее ласке, тем не менее. Обвести языком каждый прямоугольник напряженного пресса под его шумные выдохи. Спуститься ниже, к русому вьющемуся шелку. Я так скучала, не представляешь…

— Не надо, Соф… — он потянул ее плечо на себя. — Не надо так. Я хочу с тобой. Вместе. Внутри. Иди ко мне.

Она сделала вид, что послушалась. Положила ладонь на его грудь, прямо на сердце, уперлась в нее подбородком. Глаза в глаза.

— Знаешь, ты такой красивый… когда кончаешь.

Серж поперхнулся ответом. Но справился с неожиданным комплиментом.

— Я думал, что всегда красивый, — смог даже усмехнуться. — А, оказывается, только когда кончаю.

Шути. Пока можешь.

Коснулась пальцем острой скулы. Обвела контур губ.

— Ты глаза прикрываешь. И у тебя перед оргазмом такой взгляд… из-под ресниц. Ух просто!

Серж молчал.

Удивила? Это только начало, милый.

— А губы ты приоткрываешь. Так, что видно краешек зубов. Это очень… красиво. У тебя вообще губы красивые, ты же знаешь, — Серж, однако, не ответил. — А потом, в самом конце… Ты запрокидываешь голову назад. И тогда у тебя вот здесь, — провела пальцем по линии челюсти, подбородку, шее — до ключиц, — вот здесь все так натягивается. Остро. Тонко. Красиво.

— Соф… — у него тихий голос.

— Подари мне. Подари мне свое наслаждение, любимый. Подари мне свой оргазм — до самой последней капли.

Он ей не ответил. Но и мешать не стал. И она сделала так, как хотела. Губами, языком — сначала медленно и нежно, потом глубоко и страстно. И руками тоже — так, как ему нравится. Раз, другой — бережно, но сильно. Точно зная, как нужно сжать, чтобы он там сошел с ума от наслаждения. Третье сжатие ее пальцев стало последней каплей. Впрочем, нет. Последняя капля пролилась спустя несколько секунд.

* * *

— Зачем, Соф? — его дыхание еще бурное, Соня это чувствует, потому что лежит на его плече. — Зачем… так?

— Можно подумать, у тебя в первый раз так.

— Нет. Не в первый. Но…

— А у меня — в первый.

Он помолчал. Провел кончиками пальцев по ее спине. И спросил тихо.

— Почему?

— Потому что ты, — просто ответила она. А потом приподнялась на локте. Он смотрел на нее растерянно. Что-то еще осталось между нами, да? Что-то не растаявшее окончательно. Наверное, теперь нужно еще сказать кое-что. Не так, как там, в кабинете мсье де Лилля.

— Знаешь, — устроилась подбородком на его груди — так же, как до. — Я поняла про тебя одну вещь.

— Какую? — он уже вполне справился с голосом. А рука его привычно легла на ее поясницу.

— Ты очень сильный человек, Серж. На мое счастье. Я дважды… отворачивалась от тебя. И ты дважды возвращался ко мне. Во второй раз я обидела тебя очень сильно. Я знаю. Прости.

— Не нужно, Соф.

— Нужно. Я ведь прогнала тебя — причем во второй раз с особой… жестокостью. А ты… ты пришел ко мне. Все равно пришел, вернулся. При твоей гордости — это подвиг. Ты очень сильный человек, Серж Бетанкур. Гораздо сильнее меня. Не знаю, смогла ли бы я так же. Возможно, нет. Не смогла бы.

— Я тоже не смог, Софи. Без тебя… не смог.

Тут у нее не нашлось ответных слов. А Серж продолжил, глядя почему-то в потолок.

— Знаешь, это так… странно. Вот живешь ты, и все в твоей жизни понятно. Есть вещи, которые у тебя есть. Они тебе нужны или не очень, но они у тебя есть. Есть вещи, которых у тебя нет, но ты знаешь, что можешь получить их — если предпримешь определенные усилия. Есть то, что ты получить не можешь ни при каких обстоятельствах — например, луну с неба. Но такие правила тебе более-менее понятны. А потом случается… вот это. И все встает с ног на голову. Ты знаешь, умом понимаешь, что должен сделать это и то. А вместо этого делаешь что-то совершенно другое. Не делаешь то, что нужно. Зато творишь какие-то непонятные другие вещи. Словно… — он помолчал, а Соня просто замерла вся, превратившись в слух, боясь пропустить хоть слово в этом неожиданном откровении. — Словно не хозяин себе, своему телу, своей голове. Или как будто… руки у тебя нет. Или ноги. Или вовсе половину тела отрезало, и она, эта половина, тебе не принадлежит. А принадлежит другому человеку. Это… это страшно, Соф. Я чувствовал себя таким… никчемным. Инвалидом. Неспособным ни на что. Меня словно не было. Страшная это штука — любовь, Соф. Она делает из целого человека — половину. И так и живешь — в полтела. Постоянно оглядываясь на свою уже не принадлежащую тебе часть. А вторая половина… когда она вдруг становится не твоей — это больно, Соф. Трудно так жить — без половины себя. Я вот… не смог. Без тебя. Без себя. Без нас.

Ей кажется, что она даже дышать перестала. От этих слов. От тихого голоса. От этой интонации, от этого выражения лица — сдавшийся, признавший свое поражение, отказавшийся от борьбы и смирившийся с неволей благородный, сильный и гордый хищник.

В ту их первую, настоящую ночь, ночь грозы и чувственных откровений, ей так хотелось осыпать его всем, что уже тогда просило ее сердце — нежными поцелуями, прикосновениями, одарить лаской и откровенными признаниями. Но тогда она себе это не позволила — не позволила так, как хотела. Что могло остановить ее сейчас? Ничего. Не просто хотелось этого — требовалось. До комка в горле.

И поцелуи посыпались градом, нежные и горячие — на его плечи, грудь, шею, в ухо. И, туда, на ухо, в светлые волосы, а потом куда уж придется — слова. И, почему-то — на родном языке. Иногда замолкая, потому что то целует, то дыхание пресекается, то слова все куда-то деваются — даже те немногие, что получается произнести: нелепые, где-то детские, простые, но ужасно искренние:

— Сереженька, хороший мой… Ты прости меня, а? Я больше не буду, честное слово! Я ведь твоя половина, и больше никогда… никуда… только с тобой… всегда. Люблю тебя! Сережка, я тебя так люблю, ты не представляешь. Любимый мой, родной… хороший мой… Мой Сереженька… Сережка… Серенький…

А потом слова и вовсе кончились, и именно в этот момент руки его снова легли на спину ее, крест-накрест, прижали крепко прямо туда, к бьющемуся быстро-быстро сердцу. И ответил он ей на том же языке.

— Я тебя люблю. Моя девочка. Моя любимая Сонечка. Софьюшка. Сонька моя любимая.

Тут она все-таки всхлипнула и затихла под его руками. И они так и лежали какое-то время молча. Все было сказано. Жизнь начала новый отсчет.

А потом Серж шевельнулся, и тут же Соня оказалась на спине. Навис над ней, а у нее снова — комок в горле. Она наконец-то исчезла полностью, окончательно — эта чертова золотая маска, и перед Софьей — родное, знакомое до мельчайших черт любимое лицо — мягкие серые глаза, губы слегка улыбаются, крошечная родинке в уголке верхней. Протянула руку, коснулась щеки.

— Ты вернулся, любимый.

Настоящий ты.

Он повернул голову и поцеловал прижимающуюся к своей щеке ладонь. И сказал вдруг неожиданно:

— Прости меня, Соф.

— Тебе не за что просить прощения.

— Есть за что. Я вел себя как капризный, избалованный, обиженный ребенок. Характер тут демонстрировал — не с самой лучшей стороны. Выделывался как принцесса.

— Но я тебя и в самом деле обидела.

— Ну и что? — он потерся щекой о ее ладонь. — Знаешь, я понял одну вещь. Если любишь — надо прощать. Сразу. Все равно ведь, если любишь — простишь. Так что прости меня, Соф.

— Разумеется, прощу, если ты этого хочешь. Ведь если любишь — надо прощать, — она улыбнулась. Провела пальцами по лицу, очертила бровь, скулу. — У тебя глаза сейчас такие… теплые.

— Теплые? Это как?

— Не знаю, как объяснить, — она обхватила ладонями любимое лицо, вглядываясь в глаза. — Они сейчас такие… Уютные. Теплые. Как серый пуховой платок — в них можно закутаться, и они согреют. Хотя, бред, конечно, в глаза не закутаешься. Или как серая шерсть у британского кота — мягкая, в которую так и хочется запустить пальцы. Не знаю, как сказать, — улыбнулась своему косноязычию. — Я смотрю в твои глаза, и мне очень уютно и тепло. Мягко и комфортно. Как-то… Не знаю, как.

— Тепло? — он улыбнулся в ответ, передвинул ее руки себе на шею. — Надеюсь, что скоро станет горячо. — И резко сменил тему. Чуть понизив голос и глядя прямо в глаза: -

Хочешь?

Она не стала кокетничать и выпендриваться, и ответила просто. Чуть выгнувшись и прижавшись к нему бедрам:

— Да. Хочу. Очень, — а потом, вдруг, с усмешкой: — Попросить?

— Не надо, — покачал Серж головой. — Я сам тебя попрошу. Знаешь… Ты, когда кончаешь, такая красивая…

Соня замерла. В отличие от Сержа, слов для ответа она не нашла. А он продолжил.

— Ты глаза перед оргазмом прикрываешь, и у тебя такие тени от ресниц — вот здесь. А губу ты прикусываешь — нижнюю. И это так эротично выглядит. А, самое главное… Ты розовеешь. У тебя румянец появляется — тут, — провел пальцем по скуле. — И — вот тут, — его рука скользнула ниже, на начало груди. — У тебя даже животик розовеет, — Серж усмехнулся. — Вот здесь, — рука его опустилась дальше. А потом еще дальше и ниже. — А вот тут… — хриплым шепотом, — ты всегда розовая. Но, когда кончаешь, становишься темно-розовой.

— Серж… — всхлипнула она.

— Прошу тебя. Подари мне свое наслаждение, любимая. Подари мне свой оргазм — до самой последней капли.

— Забирай. Бери… — она еще раз то ли всхлипнула, то ли простонала. — Все бери. Все твое.

— Мое, — накрывая ладонью. — Все мое.

* * *

Они лежали, обнявшись — тесно, близко. Кажется, их тела для того и созданы — чтобы после, утомленные, в неге, лежать вот так — вместе. Ей удобно лежать на его руке. Его ладонь идеально обнимает ее затылок. Как-то переплелись ноги — его колено между ее бедер, ее нога закинута на его талию — но совершенно комфортно и удобно обоим. Лежать. Молчать. Иногда касаться пальцами. Улыбаться. Быть счастливыми.

— Знаешь, — в освещенной полуденным солнцем спальне звучит негромкий мужской голос. — Я понял, чем отличается любовь от секса.

— Тебя посткоитально тянет на философию, Серж? — женский голос, со смешком.

В ответ тишина. Соня находит в себе силы шевельнуться, приподняться на локте.

— Эй? Обиделся? — легко целует в кончик носа. — Не дуйся. Расскажи, до чего додумался.

— Я не дуюсь, я торможу. Хорошо… — с кошачьей улыбкой. — Очень.

— Ну, так что там с отличиями?

— Когда занимаешься сексом, после оргазма хочется отвернуться и заснуть. Когда занимаешься любовью, после оргазма хочется обнять и не отпускать.

— Да. Ты прав, — и вдруг снова обвивает его руками. — Обнять и не отпускать. Не отпущу!

— Только попробуй отпустить.

* * *

К тому времени, когда добросовестные парижане собирались уже покидать свои рабочие места, чета молодых Бетанкуров решила, что пора и честь знать. Они и так провели несколько часов в постели — занимались любовью, откровенничали, пили шампанское. Но надо уже как-то налаживать контакты с внешним миром. Хотя бы попытаться — правда, им-то и так хорошо. В постели. Вдвоем.

Сходили в душ — разумеется, тоже вдвоем. Каждый там мыл совсем не свое тело. И, разумеется, они не могли не затеять легкую эротическую игру с гелем для душа и шаловливыми руками. Однако, трезво взвесив свои возможности, решили отложить ее продолжение на «потом».

Но разлучаться телами, даже ненадолго и недалеко, даже на расстояние вытянутой руки, им сейчас не хочется. Сейчас им требуется быть как можно ближе друг к другу, рядом. Именно поэтому на диване в гостиной она устроилась на его коленях. Именно поэтому вторую бутылку шампанского они распивают из одного бокала. Так правильно для них сейчас. У них сейчас все общее — общее чувство, общее наслаждение, общая любовь.

— Се-е-ерж… — Соня шелестит газетой, надув губки, смотрит на фото Серж и Амандин — то самое, уже с заметкой про несостоявшуюся свадьбу. — А когда напишут про нас? Мне надоело читать о тебе всякое вранье.

— Да хоть сегодня, — он лениво усмехнулся, махнул рукой в сторону своего телефона, лежащего тут же, на стеклянном столике. — Хочешь, позвоню Леруа, он подготовит пресс-релиз?

— Ладно уж, — милостиво склоняет голову она. — Можно подождать до завтра. Пусть еще один день женщины Франции потешат себя иллюзиями. А завтра пусть объявляют траур. Самый красивый и богатый мужчина Франции — мой!

Серж расхохотался. А потом вдруг стал серьезным.

— Послушай, Соф… По поводу самого красивого и самого богатого…

— Есть возражения?

— По обоим пунктам.

Соня поерзала, устраиваясь удобнее на его коленях.

— Рассказывай. Что у тебя там за возражения.

— Слушай, Соф… — Серж вздохнул. — Ну, ты же понимаешь… Что отношение ко мне со стороны других женщин вряд ли сильно изменится, даже после того, как на моем пальце появится обручальное кольцо…

— Так-так-так… продолжайте, мсье Бетанкур.

— А я привык, знаешь ли. Привык использовать свою внешность для… — он прокашлялся.

— Для чего?

— Если от того, что я буду любезен с какой-то женщиной, зависит нечто важное для меня, я буду с ней любезен! Потому что она ждет и хочет этого от меня!

— Погодите-ка, мсье Бетанкур. Сдается мне, вы пытаетесь на берегу отвоевать себе право на беспардонное кокетство, будучи уже женатым мужчиной?

— Софи! Я совсем не это имел в виду!

— А что?

— Если для дела нужно будет улыбнуться, приобнять, сказать комплимент, поцеловать руку или в щеку какую-то женщину — я буду это делать!

— А если для дела нужно будет кого-то завалить в постель?

— Софи! — это уже рык. — Ты прекрасно понимаешь, о чем я!

— Ты так думаешь? — она смотрит на него, склонив голову вбок. — Ладно. Поставим вопрос иначе. Вот это… — без предупреждения запускает ладонь под шелковый халат, прямо туда, где под ее руками вздрагивает и твердеет «это». — Это — моя территория? Только моя?

Он шумно выдыхает, прикрывает глаза.

— Так, прекрати возбужденно сопеть и молчать! Отвечай! Это — мое?!

— Твое! — резко открыв глаза. — Как будто ты не знаешь! Я говорил о другом, и ты понимаешь, что я имел в виду! И… Куда ты убрала руку?!

— Мне все понятно, — чертовка улыбается. — Ладно, разрешаю тебе строить глазки другим красоткам, раз ты без этого не можешь. И помни мою доброту.

— Ты неисправима, Софи, — качает головой. — Ревновать не будешь?

— Еще как буду! Буду устраивать тебе скандалы, быть посуду, кричать, топать ногами.

— Зачем?!

— Чтобы скучно не было!

— Софи! — со смехом привлекает ее к себе. — Знала бы ты, как я хочу, чтобы в моей жизни стало, наконец-то, скучно!

— Устал?

— Немного.

— Ладно, пока повременю с битьем посуды, — она трется щекой о его плечо. — А что там с возражениями по второму пункту?

— А по второму пункту… Собственно, я не так уж и богат, как все считают.

Соня перестала улыбаться, села ровнее.

— Серж? Что случилось? Ты же решил все вопросы с Русси? И подписал это важное соглашение? Я думала… мне так показалось… что дела у «Бетанкур Косметик» пошли на лад?

Он смотрел на нее и молчал.

— Что?! Что ты молчишь? Мне плевать, сколько у тебя денег, и ты это знаешь! Я переживаю за тебя, потому что знаю, как это для тебя важно!

— Не важнее, чем ты, — ответил Серж негромко. Софья слегка покраснела. И ответила тоже негромко.

— Я знаю, родной. Просто скажи мне, что случилось

— У «Бетанкур Косметик» дела действительно пошли на лад, — ответил после паузы Серж. — Просто… просто в компании скоро будет новый президент.

— Как?!

— Вот так, — Серж пожал плечами. — Мадам Нинон, как основной мажоритарный акционер, приняла решение о том, что у компании будет другой президент.

— Что?! — Соня ахнула. — Почему?! Ведь ты же… ты столько сделал, ты… — выдохнула, пытаясь успокоиться. — Уже известно — кто?

Серж кивнул.

— Кто?!

Голос его ровен.

— Новым президентом «Бетанкур Косметик» станет мадам Бетанкур.

Софья проглотила первые двадцать не совсем приличных слов. Надо быть аккуратнее в выражениях — речь идет о бабушке ее будущего мужа.

— Серж… — начала негромко. — Ты уверен, что она… То есть, мадам Нинон уже столько лет… никто не знает, сколько… Но… Ты считаешь, что она… — Соня решилась и выпалила: — Дееспособна? Просто такое странное решение — в ее возрасте возглавить крупный бизнес.

— Я имел в виду не мадам Нинон.

Софья на пару секунд задумалась.

— Клоди?! — выдохнула потрясенно. — Прости, Серж, я понимаю, она твоя мать, но это просто смешно!

— Конечно, смешно, — кивнул спокойно Серж. — И речь идет не о Клоди.

Соня наморщила лоб.

— Флави, твоя кузина? Или ее мать, твоя тетя? Нет, погоди, у них же другая фамилия. Или нет? Серж, я не понимаю… — жалобно.

— Следующим президентом «Бетанкур Косметик» будет новая мадам Бетанкур.

Она соображала долго. А, когда додумалась, вздрогнула так, что едва не упала с колен Сержа — он подхватил ее под спину.

— Я?!

— Ты, — Серж — сама невозмутимость.

— Что?! Как?! Зачем?! Объясни мне!

— Когда я вернулся из Москвы, — начал Серж тихо. — Я… я даже не могу тебе сейчас сказать, что я делал и что говорил. Мне было очень плохо. По-настоящему. Все как-то… как в тумане. Никак. Когда мадам Нинон спросила меня, почему ты не вернулась вместе со мной… Я не помню, что сказал ей. Правда, не помню. Но она решила… — тут Серж вдруг усмехнулся. — Что если на тебя не произвели впечатления моя внешность, титулы и деньги, то, может быть, если тебе подарить еще кресло президента «Бетанкур Косметик», то это смягчит твое жестокое сердце.

Соня смогла выдать лишь нечленораздельное восклицание. Слов не было. Ни приличных, ни вообще никаких.

— Я говорил ей, что это тебя не заинтересует.

— Конечно, нет! — ее словесный ступор прорвало. — Неужели она считает меня настолько корыстной?!

— Скорее, считает, что все средства хороши, чтобы спасти любимого внука, который дохнет от неразделенной любви.

— О-о-ох… — только и смогла выдохнуть Соня. — Слушай… не знаю, что сказать. Прос…

— Не надо, — он прервал ее легким поцелуем. — Мы уже все друг другу сказали по этому поводу.

— Ну, а раз ты все понимаешь, то… то мы должны объяснить мадам Нинон, что из меня не получится президента! Что эта должность создана для тебя и…

— Ты так уверена в этом? — слова Сержа заставили ее замолчать. Нахмуриться.

— Не понимаю тебя. Это твоя компания. Это ваш семейный бизнес.

— Это теперь твоя семья, Соф. И твой семейный бизнес.

К нахмуренной складке на лбу присоединилась страдальчески изогнутая бровь.

— Серж… Ты же не хочешь сказать, что всерьез допускаешь даже гипотетическую возможность…

— Почему бы и нет?

— Я ни черта не смыслю в бизнесе! — Соня неосознанно повысила голос. То, о чем они говорят, кажется ей каким-то бредом. — Я специалист по предметам искусства! Я знаю, как с этим работать. А ваша компания… Серж… я… — задыхается от собственного громкого голоса и невозможности объяснить очевидное.

— Ты любишь и понимаешь красоту, Софи. А «Бетанкур Косметик» — компания, которая помогает людям быть красивее. У тебя отличные мозги, Соф. Ты амбициозный человек, тебе непременно нужно добиться успеха в той области, в которой ты работаешь. И твоя должность в «Кристис» это только подтверждает. Ты умный и амбициозный человек, нацеленный на результат. Ты очень красивая женщина. Ты — Софи Бетанкур. Ты — идеальный президент «Бетанкур Косметик».

Софья открывала и закрывала рот, пытаясь что-то сказать. Вышло это у нее не сразу.

— Серж… — она на самом деле потрясена таким поворотом разговора, его словами. — Но у меня же нет специального образования. Так просто не становятся президентами крупных компаний.

— Образование — вопрос решаемый, курсы МБА это легко исправят. Да и потом, у тебя будет персональный наставник в моем лице. Если уж я с этим справился в двадцать лет, то ты освоишься в этом деле легко. Я тебе помогу. Я буду рядом. Столько, сколько нужно.

Софья моргнула раз, другой, аккуратно сползла с колен Сержа, села рядом, обхватила голову руками. Может быть, она что-то не так понимает? Повернула голову. Нет. Все верно. Реальность не менялась. Рядом с ней сидел любимый мужчина, который только что произнес какие-то совершенно странные, невозможные вещи.

— А ты? — спросила первое, что пришло в голову. — А ты чем будешь заниматься? Потом?…

— Да займусь чем-нибудь. Придумаю, — Серж легко погладил ее по спине, обнял за плечи. — Ну что ты так реагируешь, милая? Не хочешь — все, забудь об этом. Я поговорю с мадам Нинон, и так и останусь президентом «Бетанкур Косметик». Ну, солнышко… Мне уже стыдно стало. Перестань так переживать. Все нормально. Не хочешь — не надо. У тебя всегда есть и будет выбор. Никто не заставит тебя делать то, чего ты не хочешь и то, что тебе не нравится.

Что-то было в его словах. В интонации. Соня дала себе минуту подумать. И пазл сложился.

— У тебя есть мечта, да? — она обернулась к Сержу. Взяла его за руку. — Есть что-то, чем тебе очень хочется заниматься, но семейный бизнес не позволяет? Да? Я права?

— Да, — у него смущенная улыбка. — Ты у меня такая умница — ничего от тебя не скроешь. Но, Софи… Это тебя ни к чему не обязывает.

— Что это? — ее голос настойчив.

— Послушай. Ты никому ничего не должна. Только если ты хочешь…

— Серж! — она снова уселась верхом на его колени, обхватила лицо ладонями. — Расскажи мне. Пожалуйста. Расскажи мне — какая она, твоя прекрасная и несбыточная мечта.

Он улыбнулся — так мягко, мечтательно, что ее вдруг кольнула некстати ревность — о чем он думает с таким выражением глаз, с такой улыбкой?

— Моя прекрасная несбыточная мечта, — Серж притянул ее к себе, уткнулся лицом между грудей, — сбылась. И сидит у меня на коленях.

Тут она не выдержала, и они принялись целоваться. И снова увлеклись. И руки снова пробрались под шелковые халаты. И… и Серж с Соней решили, что и это тоже стоит отложить на «потом» — у них, все-таки, важный разговор.

— Рассказывай, — она уютно свернулось клубком в его руках. — Все, как есть.

— Ну, все — так все, — усмехнулся Серж. — Я четыре года назад познакомился на дне «Божоле Нуво» с одним человеком. Он винодел. Не самый крупный, но вино у него весьма и весьма неплохое. У него виноградники в регионе Шабли. Люсьен очень интересный человек. Он так рассказывал, что я увлекся невольно. Немного почитал о виноделии. Съездил к нему в Шабли, он мне показал виноградники, погреба, бочки… — Серж улыбнулся. — Никогда не думал, что так сложно все с этими бочками. В общем, я как-то так незаметно проникся всеми этими делами и… Это и вправду интересно, Соф. Очень. Я могу на эту тему бесконечно разговаривать. Но не буду. Не сейчас, по крайней мере, — увидев, что она хочет возразить. — Суть в том, что Люсьен меня этим делом заразил. Но виноделие — очень закрытый и консервативный бизнес, и так просто туда не войдешь. Да и ресурсов у меня особо не было. Так, в общем, общался с Люсьеном, интересовался его делами. Завидовал немножко. А потом… — Серж вздохнул. — А год назад у Люсьена сын погиб в автокатастрофе. Он переживал страшно. Пил. На бизнесе это тоже сказалось. В общем, он собрался продавать свое дело. Я его отговаривал долго. Отговорил. Почти. Он сказал, что готов продать мне долю в бизнесе. Чтобы мы стали партнерами и совладельцами. Ему нужен партнер. Ему нужен тот, кто заменит в деле его погибшего Жана. А я… — Серж крепче сжал вокруг невесты руки. — Я не могу. Люсьен пока ждет моего ответа. Уже четыре месяца ждет. Но… послушай, маленькая, — приподнял ее подбородок пальцами. — Это должно быть твое решение, понимаешь? Я считаю, что это на самом деле твое. И что ты справишься. Не сомневаюсь нисколько. Но решать тебе и только тебе. Я приму любое твое решение. Приму и поддержу.

Она обхватила его запястья, притянула его ладони к своему лицу, уткнулась в них. Самый лучший на свете. Самый благородный. Король.

Выдохнула.

— Сельское хозяйство, Серж? — чтобы хоть как-то… хоть что-то привычное и понятное. — Ты удивляешь меня, милый. Никогда бы ни подумала, что тебя привлечет сельское хозяйство.

— Это Франция, малыш. Здесь виноделие — самое что ни на есть приличное занятие для мужчины.

— Ну, тогда, это, конечно, многое объясняет, — улыбнулась Софья слегка растерянно. Все это так… странно… быстро все меняется в ее жизни. Новые события, откровения и обстоятельства. А потом, вдруг, внезапно вспомнив: — А как же «белокурый Бетанкур»? Учти, я не буду красить волосы, чтобы стать «белокурой Бетанкур»!

— Об этом и речи быть не может! — Серж весьма комично изобразил ужас. — Не смей портить свои прекрасные волосы. И имей в виду. Основал эту компанию и сделал ее успешной и процветающей Рене Бетанкур. И он был брюнетом. А эти белокурые Бетанкуры ничего толкового в «Бетанкур Косметик» не принесли. Думаю, при темноволосом президенте в компании наступят совсем другие времена. Времена процветания. — Тут Соня не выдержала и рассмеялась. Вслед за ней рассмеялся и Серж. — Нет-нет, я на тебя не давлю! И не уговариваю. Решай сама.

— Слушай, — она вздохнула. — Давай я решу это… потом, а? Слишком быстро. Много и все сразу так… У нас же есть время, чтобы подумать?

— У нас куча времени, любимая, — улыбнулся. — У нас вся жизнь впереди. Мы обязательно что-нибудь придумаем. И, между прочим…

Сержа прервала трель его мобильного. Молодой мужчина нахмурился.

— Странно… Никто не должен, и служебную симку я отключил… — Серж протянул руку, взял телефон. И через секунду зашелся в громком смехе.

Он хохотал до слез, и никак не мог остановиться, несмотря на все Сонины вопросы: «Ну что ты так смеешься?». Ей пришлось забрать у него телефон и посмотреть самой. И присоединиться к его веселью. Это сработала «напоминалка» в электронном органайзере. На экране мигала надпись: «Секс с Софи».

Наконец, они успокоились, утерли друг другу слезы, выступившие от смеха. Серж отключил вновь заголосившую «напоминалку», что вызвало еще один приступ веселья.

— О-о-ох… — Соня выдыхает. — Я правильно понимаю — это последствия того нашего разговора в машине и нелепого пари?

— Ага.

— Но… послушай… Кажется, речь шла о… шестнадцатом сентября. А оно уже несколько прошло.

— Точно, — Серж задумчиво почесал подбородок. — Ну, у меня только одно объяснение. Уже тогда я точно знал, когда у нас будет секс! Потому что все совпало, как видишь, — усмехнулся. — Хотя, думаю, причина прозаичнее — тогда я просто не туда ткнул. Потому что все время косился на твое декольте. Но факт остается фактом — я не ошибся! Еще тогда, больше полугода назад, я знал точно, когда у нас будет секс. А не только секс. Знаешь… — потерся носом о ее щеку. — Мне даже не верится, что в феврале этого года я даже не подозревал о твоем существовании. Как я вообще жил без тебя, Соф?

— Судя по всему, неплохо, — улыбнулась она.

— Нет, ужасно. Кстати! — вдруг вспомнил он. — Знаешь, что? Когда Базиль рассказал мне о тебе… я тогда знал о тебе только имя… Так вот, он выдал фразу. Тогда она меня рассмешила. Он сказал… дословно не помню, но что-то вроде: «Не знаю, Серж, как ты будешь меня благодарить за это знакомство». И ведь это правда. Я просто не знаю, чем отблагодарить Базиля за то, что в моей жизнь появилась ты.

— Не переживай, — беспечно отмахнулась Соня. — Я сама его отблагодарю.

— Это как?! — ревность, прозвучавшая в голосе любимого мужчины, изумила Софью до крайности. Рассмеялась, крепко поцеловали в губы неумелого собственника.

— Просто скажу ему, что выбросила свою овощерезку.

— Слушай, Соф, что это за история с овощерезкой? — Серж прячет смущение за заинтересованным тоном. — От Баса несколько раз слышал, но он все отказывается объяснить мне, в чем дело. Говорит — долгая история.

— История не столько долгая, сколько давняя. Тех времен, когда Басюня был холостой дурак. И с помощью овощерезки я…

Тут ее снова прервала трель телефона.

— Да что ж такое! — возмутился Серж. — Ни минуты покоя. Не хочу ни с кем говорить! — один взгляд ан экран, и он тут же передумал. — Нет, пожалуй, этому человеку отвечу.

— Конечно, ответь, — Соня согласно кивнула, глядя на его телефон. — Обязательно ответь.

— Да, дорогая? — это Серж сказал уже в трубку. — Как у меня дела? Прекрасно. Лучше не бывает. Да, — усмехнулся довольно. — Софи со мной. Рядом. Да. Да. Мое предложение она приняла. Твое — нет. А я тебе говорил! На самом деле, она не дала окончательного ответа по поводу президентского кресла, и я не теряю надежды ее убедить. Да, именно так. Спасибо, — коротко рассмеялся. А потом вдруг резко замолчал. И, совсем другим тоном: — Перестань. Я прошу тебя — перестань. Не хочу об этом слышать! Ты не… — еще помолчал, выслушивая свою собеседницу. — Нет. Это несерьезно! Ну, знаешь ли, если ты так ставишь вопрос, то вот что я тебе скажу, дорогая моя! — Соня уже какое-то время обеспокоенно прислушивалась к разговору, пытаясь догадаться о предмете обсуждения. И теперь еще более обеспокоенно наблюдала складку между золотистых бровей и нахмуренный лоб. А Серж продолжил: — Мы с тобой взрослые люди, моя любезная Нинон, и я скажу тебе честно, как есть. Знаешь, как мы с Софи провели последние несколько часов? — Соня охнула. — Да, все верно, в постели. И мы там отнюдь не спали, как ты догадываешься, наверное. Нет, я понимаю, что не удивил тебя. Я тебя сейчас удивлю. Мы занимались любовью без средств предохранения. Так что вполне возможно… — Серж переложил телефон к другому уху, одновременно прижав палец к губам Сони, однозначно дав понять о том, что свое мнение об этом странном спектакле ей стоит высказать позже. — Так вот, вполне возможно, что Софи уже сейчас беременна. Беременна твоим правнуком. И, даже если этого еще не случилось — это непременно случится, в самое ближайшее время, уж я постараюсь! Так что я тебе твердо обещаю, что самое позднее через год у нас родится ребенок. Я почему-то уверен, что это будет девочка, — Соня ну выдержала и покрутила пальцем у виска, но Серж жестом поднятой ладони еще раз попросил ее о молчании. — Мы назовем ее Нинон. Крошка Нинон Бетанкур. А поскольку нам с Софи будет некогда, и мы будем страшно заняты делами… а ты у нас собралась срочно отравиться к предкам в мир иной… то воспитанием крошки Нинон займутся Вивьен и Клоди. Ты можешь представить, что могут сотворить с бедной малюткой эти двое инфантильных пенсионеров? Бедная, бедная крошка Нинон Бетанкур…

Соне показалась, что Серж явно переигрывает, но на его собеседницу этот монолог произвел иное впечатление.

— Да? Ну, вот это другое дело. Да, я противный мальчишка. И я тоже очень тебя люблю, — Серж рассмеялся. — Я ей передам. Нет, сегодня мы никуда, а завтра непременно заедем к тебе. Все, целую вашу ручку, мадам. До встречи.

Серж отбросил телефон и шумно выдохнул. Улыбнулся Соне, с лица которой до сих пор не сошло выражение крайнего изумления.

— У нее это случается периодически. Раз в полтора-два года. Начинаются разговоры о том, что она задержалась на этом свете, и что уже пора бы, и что Рене ее заждался. А в этот раз у нее новая фишка — что она, дескать, меня в хорошие руки пристроила, и миссия ее на этом свете выполнена. Да еще Дамьен с его… В общем, вот такие вот фантазии у мадам Нинон. Так что, как видишь, мне приходится приводить ее в тонус.

— Ты действительно противный мальчишка, — рассмеялась Соня. — Ты соврал бабушке!

— На войне как на войне, — пожал плечами Серж. — С ней только так можно. А то она опять бы начала мне выносить мозг инструкциями по проведению церемонии собственного погребения. А теперь она будет целый год занята составлением плана по воспитанию правнучки.

— Нет, ты — не противный мальчишка. Ты — страшно коварный интриган, князь Бобровский.

— О, это я еще и не старался, так, на скорую руку. А вот если я… — тут «интригана Бобровского» снова прервал телефонный звонок. Точнее, сообщение о пожаре в левом двигателе. Серж округлил глаза, но руку за телефоном протянул.

— Здравствуй, Вивьен. Да, все верно. Спасибо. Я тоже очень рад за себя. Что? Что?! — тут Серж выпрямился и повысил голос. — Слушай, ты Нинон не так… Да послушай… Нет, ну ты… Да выслушай же ты меня! Соф НЕ беременна! Да я просто сказал это, чтобы отбить у Нинон желание снова предаваться мыслям о смерти. Честное слово — Софи не беременна! О, Господи… — Серж закатил глаза, выслушивая собеседника. — Да нет же! Никто не собирается лишать тебя твоего законного права общения с внуком. Ой, да я тебе поклянусь, если хочешь — когда у нас появятся дети, никто не будет их от тебя прятать. Захочешь общаться — да пожалуйста, — Серж еще раз выдохнул, терпеливо слушая доносившееся из трубки. — Вивьен, ты вообще сам себя слышишь? Буквально пару месяцев назад тебя пугали мысли о собственном пятидесятилетии. А теперь ты устраиваешь мне скандал на тему, почему ты до сих пор не дед, и где твои законные внуки? Да ладно? Ага, давай, научи меня, как делать детей! Ты же… — тут Серж ошарашено замолчал. И продолжил, после паузы, совсем иным, неуверенным тоном. — Э-э-э… послушай… перестань. Правда, перестань. Да, все, все! Я с тобой согласен — у тебя великолепный, самый лучший на свете сын, и ты вправе давать другим советы о том, как делать отличных детей. Все, Вивьен, я тебя умоляю — перестань! Нет, почему же… Я тебе верю… наверное. Непривычно просто, — Серж прокашлялся. — Да, думаю, мы поняли друг друга. Хорошо, я все передам Софи. Обязательно. Да, до встречи… папа.

Серж отложил телефон. Вздохнул. И выдал одну-единственную фразу:

— Сумасшедший дом!

И тут снова зазвонил телефон. Один взгляд на экран — и аппарат оказался втиснутым в ладошку Софи.

— С мамой поговори ты! Еще одну серию криков на тему: «Где мои внуки?!» я не выдержу! — Серж аккуратно ссадил невесту с колен. — А я схожу за шампанским.

Софья проводила взглядом высокую фигуру жениха, а потом устроилась удобнее в залежах диванных подушек и скользнула пальцем по экрану смартфона.

— Здравствуйте, Клоди. Да, это Софи. Серж вышел ненадолго из комнаты. Да, все верно. Спасибо, — рассмеялась, поправила подушку под головой. — О, мне очень приятно такое слышать. Огромное вам спасибо. Да, хорошо, конечно. Я попробую, — осознав, что разговор предстоит долгий, Соня сползла головой пониже и снова улыбнулась — уже вошедшему с бутылкой шампанского Сержу. — Ты так считаешь, Клоди? Нет, я не против. Просто это нужно обсудить, потому что мы еще об этом не думали… Конечно, ты права, я понимаю… — она проложила слушать Клоди, прижимая телефон одной рукой, а пальцы другой сами собой заплелись в волосы присевшего на пол рядом с диваном мужчины. Серж довольно вздохнул и устроил голову рядом с ее плечом. Вместе. Рядом. Навсегда.