ГЛАВА 11. Марина Львовна

Сорок минут до начала праздника. Делаю последний круг по залу, проверяя каждую розетку, каждый коннект. Меня никто этого не просил, но я чувствую ответственность, как будто это моя ёлка, а не Шашарина. Нервы натянуты, как струны. Ищу глазами Деда Мороза, его нет. Иду в техническую зону, там Артём на страже нашего пульта управления, нарядный, с галстуком-бабочкой в светлом костюме.

— Привет, Ольга! О вас только и говорят.

— Кто говорит? — удивляюсь я.

— Дядя, бабушка. Она уже в зале. Хотела к нам зайти перед представлением.

— А где твой дядя-то? Скоро начинать, а его нет.

— Он костюм себе другой сделал. Носится с этой бородой, как маленький.

— Давай ещё раз проверим план, — настаиваю я, — на тебе сейчас очень многое, ты главный координатор.

Надеваю кокошник, закрепляю коннект к микрофону. К кокошнику приделаны «косы» — светодиодные нити, которые проецируют в воздухе узоры. Непростое украшение, как говорится.

— Вместо артистов идут голограммы сказочных персонажей — Мудрый пушкинский кот, танцующие снеговики. Следи за каждым, — повторяю я в сотый раз программу для себя и для Артёма, — они взаимодействуют с детьми, отвечают на вопросы.

— Всё проверено, это самое простое здесь, — подтверждает Артём.

— Дальше. Голос Деда Мороза. Он едет, спешит. Потом объявляет, что для защиты от метели нужно создать «Снежный кристалл». Дети по голографической схеме на полу выстраиваются в фигуры. Датчики движения считывают их позиции, когда схема выстроена, над ёлкой зажигается голограмма кристалла.

— Да, помню.

— «Дух Города» начинает игру с детьми по выполнению желаний. В это время под музыку система климат-контроля над потолком создаёт шоу: кружатся снежинки. Снежинки сталкиваются с голограммами огоньков и рассыпаются искрами. Вокруг проекции водяных вихрей.

— Да, всё верно, — Артём следит за моими словами, которые я говорю наизусть, в своём ноуте.

— Дальше появляюсь я и начинаю свою речь, рассказываю, как Дед Мороз добирается до «Снежного» на оленях. Идёт мульт, как Дед Мороз едет по снежной пустыне на упряжке с оленями. Музыка становится громче. Я рассказываю сказку про белого медвежонка, которому Дед Мороз подарил супернаушники. Мульт про медвежонка. Мы все ждём Деда Мороза и начинаем его звать.

Слышу, как открывается дверь, и в техничку заходит женщина. Она высокая, стройная, лет шестидесяти, в строгом длинном платье с белым норковым палантином на плечах. На шее горит колье.

— Ба, привет! У нас мало времени, мы всё проверяем, — начинает Артём.

— Здравствуйте! — её низкий голос почему-то меня пугает.

Это мать Шашарина. Зачем она здесь?

— Добрый вечер! — тихо произношу я.

— Хотела посмотреть на Снегурочку, которая всех здесь строит, — отрезает она.

— Ба, ты что! — помогает мне Артём. Он чувствует, что я в недоумении, — если бы не Ольга, я бы не справился. Где дядя?

— Ты за него не беспокойся, — отвечает она ему, — какой странный на вас костюм, впрочем, я уже ничему не удивляюсь.

Я стою немного онемевшая.

— Хочу пожелать вам успешного праздника, Ольга! Вас так зовут?

— Спасибо, — хриплю я.

Она смотрит на меня как-то пристально, как будто рассматривает.

А я рассматриваю её.

Не может быть! Это она. Та самая женщина, которая подарила львёнка. Я узнала её, её ни с кем не спутаешь. Или я всё-таки ошибаюсь? В моём взволнованном состоянии мне что только не померещится.

— Ну, хорошо, не буду вам мешать, — произносит и поправляет волосы левой рукой.

Я вижу у неё на пальце тот же перстень, который я не могу забыть. Я массировала ей руки тогда на скамейке и очень хорошо его рассмотрела. Эта женщина — мать Шашарина? У меня и так всё ходит ходуном, а тут ещё такое. Она же… Настина бабушка. И она понятия не имеет, что Настя здесь, в этом зале, где-то ходит сейчас с детьми. Её родная внучка! Она и правда что-то почувствовала тогда на скамейке, когда смотрела на мою крошку. Что она сказала тогда? Что-то отозвалось у неё в сердце.

Она вряд ли смогла меня узнать. Прошло два с лишним года, я стою в гриме, в кокошнике, меня и родная мать-то в таком виде не узнает. Узнает, конечно, но это совсем другое.

Но сейчас я ничего сделать не могу. Это выше моих сил. Да и что я сейчас могу ей сказать? Всё, как есть? Чтобы провалить своё представление? Кто ж знает, какая у неё будет реакция, выгонит меня ещё. Да и при посторонних, то есть при Артёме, такие дела не делаются. А потом она тут же сообщит это Шашарину, пойдёт какая-нибудь несусветная хрень.

— Давай, ба! Встретимся после праздника! — опять Артём. Он тоже хочет, чтобы она поскорее исчезла. Он видит, что она меня смущает.

Она наконец уходит.

— Как вам бабушка? — спрашивает Артём.

— Классная, как её зовут? — обретаю я опять привычный голос.

— Марина Львовна.

— Похожа на Геннадия Львовича, то есть он на неё, — собираюсь я в кулак.

— Она всегда всё контролирует. Даже если от неё многое не зависит, но нос свой засунет. Мама иногда ей некоторые вещи даже не говорит. Ладно, забудьте, это наши семейные дела, они к вам не относятся, — заключает Артём.

Знал бы ты! Говорит мой внутренний голос, как они ко мне не относятся.

— Пора найти главного, — переключаюсь я, — чует моё сердце, что он нам ещё покажет новогодний сюрприз.

Смотрю на монитор, который показывает зал. Народу становится всё больше и больше. Дети, их родители, которые группируются подальше от центрального места, где толпятся их отпрыски. Найти в этой круговерти Настю не получается, но я надеюсь, что Елена Викторовна за ней неустанно следит, как всегда. Она мой член семьи уже, и Настя ей, как родная.

— Я иду, — получаю я сообщение на свой телефон. Это Шашарин. Объявился. Что за новый костюм он себе придумал, жду с нетерпением его появления.