ГЛАВА 10. Львёнок

Я почти готова, надо идти.

— Елена Викторовна, приколите Насте, пожалуйста, вот эту брошечку на платье, — достаю я из косметички маленького золотого львёнка, — и следите, чтобы она его не потеряла.

— Ой, какая красота! — восклицает Елена Викторовна.

Мне хочется, чтобы Настя выглядела на все сто. Причуда, но я так почему-то хочу. Потому что душа болит, что она у меня растёт с матерью-одиночкой. Гоню от себя все эти мысли, но не получается. Елена Викторовна завьёт ей волосы крупными локонами и нацепит хрустальную диадемку. Пусть будет принцессой. Она и есть моя принцесса.

Когда Насте было два с половиной года, мы выбрались в центр, поехали в тот самый огромный исторический «Детский мир» на Лубянке.

Я выиграла промокод на очень дорогую куклу. Это была кукла-бэбик, или реборн, как она называлась официально. Большой пупс, высотой в полметра из силикона и винила с мягким тельцем. Пупс выглядел максимально реалистично и одет был в практически настоящую бебешонскую одежонку. К тому же, он плакал и смеялся.

Я не могла пропустить такой случай — у меня была скидка 80%. Мы приехали в магазин, нашли отдел с куклами, и я спросила Настю, кого она хочет — мальчика или девочку? Она выбрала девочку во всём розовом.

Сказать по правде, она в эту куклу не играла. Просто перекладывала с места на место и просила её сидеть тихо и никому не мешать. Она играла с маленькими игрушками, с конструкторами а-ля «Лего», кубиками разными, позже с домиками, где внутри жили разные малюсенькие пупсики или зверюшки.

Так вот после того, как мы купили ту самую куклу, я спустилась пешком с прогулочной коляской к Чистым прудам показать Насте уточек и просто погулять. Погода стояла отличная — начало июня.

Погуляв вокруг прудов, я села на лавочку немного отдохнуть и достала Насте бутылочку с разведённым яблочным соком. Она с удовольствием посасывала свой любимый напиток и потихоньку готовилась засыпать, а я наслаждалась редкими минутами покоя.

Сначала на лавочке сидели две девчонки-подростки, но после того, как мы приземлились с Настей на другом конце, они быстро ушли, и на их место села женщина лет шестидесяти с идеальной осанкой, в элегантном лёгком светлом плаще и с дорогой кожаной сумкой на коленях. Её пальцы, украшенные массивным золотым кольцом с тёмным камнем, перелистывали страницы на планшете. От неё веяло спокойствием и уверенностью.

— Красивая девочка, — её голос был низким, бархатным, без намёка на сюсюканье. — Очень сосредоточенная. Редко вижу таких вдумчивых детей в её возрасте.

— Спасибо, — улыбнулась я. — Она у меня действительно больше наблюдатель, чем деятель.

— Это ценно. Тихие дети — это редкость. В них как будто скрыто что-то, они маленькие философы, — женщина посмотрела на Настю. — Как её зовут?

— Настя.

Женщина кивнула, её взгляд скользнул по уже спящей дочери с непонятной мне нежностью.

— Хорошее, старое имя. Анастасия… Воскресение. Прекрасное значение.

Мы помолчали. Вдруг она отложила планшет и слегка побледнела, проводя рукой по виску.

— Извините, можно я посижу с вами ещё минутку? Немного кружится голова. Духота, наверное.

— Конечно! — я подвинулась, насторожившись. — Вам помочь? Дать воды? У меня есть новая маленькая бутылочка, не стесняйтесь, — я достала из нижней сетки коляски маленькую бутылку минералки, которую взяла для себя, не для Насти.

— Нет-нет, сейчас пройдёт… — её лицо приобрело землистый оттенок, и она внезапно обмякла, начав медленно сползать со спинки скамейки.

Я резко вскочила, подхватив её под руки.

— Эй! Держитесь! Настя, спи, солнышко, — Настя встрепенулась, но увидела, что я рядом, и продолжила спать.

Мне удалось усадить женщину обратно и опустить её голову ниже колен.

— Дышите глубже, — сказала я твёрдо, одной рукой поддерживая её, а другой уже доставая телефон. — Сейчас вызову скорую.

— Давление упало… — еле проговорила женщина, — редко, но бывает.

Пока диспетчер принимала вызов, я продолжала с ней разговаривать, растирала ей запястья, расстегнула воротник блузы под плащом. Она пришла в себя довольно быстро, но была очень слаба.

— Не надо скорую… Глупость какая… — пробормотала она, но я настояла.

Пока мы ждали, она смотрела на меня распахнутыми, полными неудобства и благодарности глазами.

— Простите за это представление. Совсем расклеилась. Нервы. Дети, знаете, когда вырастают, продолжают создавать проблемы.

— Со всяким может случиться, — успокоила я её, — главное, что вам лучше.

Когда медики сделали ей первичный осмотр и сказали, что это, скорее всего, резкий спад давления, она уже выглядела гораздо лучше. Потом она сделала очень странную вещь. Она сняла с лацкана своего плаща маленькую, изящную брошь — золотого львёнка. Глазки-изумруды блестели на солнце.

— Прошу вас, — сказала она тихо, протягивая брошь мне. — Это талисман. На удачу. Для вашей девочки. Для Насти. Вы мне помогли. Очень помогли.

— Я не могу… это так дорого… — я оторопела.

— Для меня сегодня вы сделали гораздо больше, — она перебила меня с мягкой, но не допускающей возражений интонацией. — Приколите ей на шапочку. — попросила она меня и кивнула в сторону Насти, которая уже проснулась и смотрела в оба. — Пусть хранит её. Она какая-то… особенная. В ней есть что-то… что отзывается в моём сердце… — Она покачала головой, словно сама не понимала, что говорит. — Спасибо вам, милая девушка.

Она уехала со скорой, а я осталась на скамейке с чувством лёгкой нереальности происходящего и со своей «особенной» дочкой, на которой теперь красовался маленький золотой страж.