ГЛАВА 9. Бабушка

Настраивать софт в этом нервном напряжении мне невероятно трудно. Руки дрожат, я вся взмыленная, спешу, ошибаюсь, исправляю на ходу. Мне помогает Артём. Он без устали таскает провода и выполняет все мои указания. Молодой симпатичный парень. Он тоже нервничает, и глаза у него испуганные. Но общаться с ним легко, он хорошо воспитан и немного юморит.

— Вы просто гений, Ольга! — восхищённо шепчет он, когда после очередной манипуляции на экране загораются все нужные индикаторы. — Наш главный звукарь неделю бы с этим ковырялся.

— Просто опыт, — отмахиваюсь я, всё ещё чувствуя на спине ледяной взгляд Шашарина, наблюдающего за нами из-за колонны. — У вас же тут наукоград, новейшие технологии, куда мне до вас. Странно как-то, что вообще что-то сломалось. Сапожник всегда без сапог, старая истина. Ты давно в компании?

— Я тут неделю всего. Я... племянник Геннадия Львовича, скажу вам по секрету. Мама упросила дядю взять меня на практику.

От этой информации у меня внутри всё холодеет. Племянник. Значит, любое моё действие и слово может дойти до шефа.

— Получается, у Геннадия Львовича есть брат? Или сестра? — вот оно мне надо?

— Сестра. Моя мама его старшая сестра.

Я с трудом себе представляю Шашарина маленьким, которому даёт «подзатыльники» старшая сестра. Ох, я бы оторвалась! Ловлю себя на мысли, что сильно злюсь. А как не злиться, когда тебя делают виноватой в том, что ты хочешь всё исправить. Исправляешь, и опять виновата.

— А где... — я с трудом подбираю слова, — жена Шашарина? Она будет на празднике? Мне нужно скоординировать с ней кое-какую информацию по подаркам для детей.

Артём хмыкает в изумлении.

— Какую информацию? С Вероникой? Да ей всё по барабану и раньше-то было, а сейчас о ней просто можно забыть. Они же год, как развелись.

Артём наклоняется ближе.

— Она ему изменила с его партнёром по бизнесу. Дура, каких мало. Огромный был скандал. Этот её мужик ещё и не совсем партнёром был, а конкурентом больше.

— Ничего себе! — удивляюсь я. Да, у них тут непросто. То-то Шашарин такой бешеный. Личная жизнь всегда накладывает отпечаток, как не верти. На меня вот тоже.

— Вероника сейчас пытается вернуться. Недавно прилетала в «Снежный», умоляла, скандалила. Но дядя Гена — кремень. Не простил.

— Такое трудно простить, — сочувственно поддакиваю я. Только бы лишнего чего-нибудь не ляпнуть.

— Да её ещё и бабушка с самого начала терпеть не могла. Делала из себя аристократку питерскую. А уж после измены, тем более. Она здесь в отеле, у неё свой люкс.

— Кто? Бабушка? — от волнения я начинаю терять нить. У кого люкс, не совсем поняла.

— Да, у бабушки. Дядя к ней прислушивается. Точнее, делает вид, потому что любит. Её невозможно не любить, она классная. Юморная. Но очень непростая. Да, Ольга, будьте осторожны, — он понижает голос, — бабушка за всем следит. У неё здесь свои люди. Если увидит, что вы слишком близко к шефу подбираетесь, устроит вам ад. Она строгая и властная. Вы скоро увидите. Не перечьте ей.

Мне история с бабушкой совсем не нравится. Можно попасть под раздачу от нечего делать, как мне уже кажется. Я понимаю, что Шашарину никто не указ, но мать есть мать.

Молча киваю, чувствую, как по спине пробегают мурашки. Прекрасно. Теперь ещё и его мамаша, которая на моей стороне быть не может по умолчанию, потому что я для неё угроза. Отмахиваюсь мысленно от ситуации и погружаюсь в работу, чтобы успеть поскорее закончить и подняться наверх приготовиться к вечеру. Костюм уже меня дожидается в номере.

Как только я открываю дверь в номер, на меня обрушивается ураган по имени Настя.

— Мам, там так интересно! — у Насти широко раскрыты глаза. Она взахлёб рассказывает мне о том, что они делали с Еленой Викторовной в отеле в детской комнате.

— Да, Оль, это надо видеть! Я, кажется, сама на тридцать лет помолодела, — говорит, стоящая сзади Елена Викторовна.

— Сначала мы пошли в «Ледяную пещеру», — продолжает Настя, размахивая руками. — А на стенах — экраны, а на них плавают рыбки! И если к экрану подходишь, они подплывают близко-близко и разбиваются на маленькие шарики! А с потолка падают снежинки. Гологамные.

— Голограмные, — поправляю я. Но мне слушать некогда, мне надо в душ, привести себя в порядок и бежать на Ёлку.

— А ещё там был космодром, — Настя уселась у двери в ванную комнату и рассказывает мне в щёлку, а я стою под душем в мыльной пене.

— Мы надели шлемы, и нас посадили в ракеты. Ты представляешь? Космодром, космодром…

Я отвлекаюсь от её рассказа, я вся в трясучке, я пытаюсь успокоиться. Всё пройдёт, как надо. Всё будет работать.

— Вы смотрели на экран, когда летели? — спрашиваю первую попавшую в голову идею про её ракету. Представляю симулятор полёта.

— Да, мы видели северное сияние. И мороженое с ягодами, — вдруг добавляет Настя, — с вишнями. Мам, его Дед Мороз построил?

— Что построил? — я уже вытираюсь и накидываю халат. Выхожу. Она идёт за мной хвостом.

— Отель этот. Только Дед Мороз такое может построить.

— Возможно, — я уже крашу ресницы. Он его и построил, кто ж ещё? Только это не Дед Мороз, а грозное чудовище, которое ненавидит почему-то твою маму, мысленно обращаюсь к дочери.

— Там ещё роботы были, — она опять машет руками, — настоящие! Они игрушки убирали!

Впечатлений у неё через край. А ещё ёлка впереди. Что я с ней потом делать буду, когда вернёмся?

Обнимаю её и прижимаю к себе. Моя драгоценность! Целую в щёчки. Едва сдерживаю слёзы, но плакать нельзя, никак.

Костюм Снегурочки невероятно красивый. Он сшит без единого шва из какой-то непонятной тонкой приятной материи, которая облегает тело, а юбка клёш — мини. Кокошник — просто гладкая поверхность, на которой потом, при подключении, загорится узор. На ногах белые модные кроссовки. Мой размер сюда ещё Арнольдовна выслала. Надеваю браслет, который выиграла. Мне кажется, что он мне помогает.

— Мама! — замирает Настя, — какая ты красивая! Как невеста!

Я знаю, в такие моменты у неё на языке всегда крутится вопрос про отца, но она его не задаёт вслух,a она подсознательно его задаёт, обманывая меня и немного себя.