Глава 9

Особняк барона Крылова

Полная луна с любопытством заглядывала в спальню с роскошной кроватью под балдахином. Около неё по ковру расхаживал мрачный барон в серой пижаме и сердито топорщил усы, сжимая кулаки. Его лицо было багровым от гнева, а глаза мерцали в тусклом свете ночной лампы.

Внезапно раздался стук в дверь и следом прозвучал голос его младшего сына Дмитрия:

— Можно войти?

— Входи! — рыкнул барон, повернувшись к открывшейся двери.

— Ты меня звал? — прикрывая зевок, сонно спросил парень, тоже облачённый в пижаму. — Ты меня прямо из кровати выдернул. Я уже засыпал.

— Не ври мне, щенок, засыпал ты… — процедил Крылов-старший. — Мне сейчас звонил Зверев и кое-что рассказал…

— Пфф, отец, ты чего⁈ — удивлённо выдохнул Дмитрий. Кончики его пальцев слегка затряслись, а кадык нервно дёрнулся. — Веришь какому-то старому идиоту? Он нас просто хочет рассорить!

— Какой же ты, оказывается, придурок, — презрительно проронил барон, глядя исподлобья на сына. — В мамку свою пошёл. Она тоже была не семи пядей во лбу. А ведь тебе уже двадцать четыре года, только умом ты не шибко сильнее моего любимого пуделя. Ты хоть понимаешь, что натворил?

— О чём ты? — нахмурился парень, вскинув подбородок.

— Так и будешь отпираться? Дескать, не ты подговорил Михаила Петровича, главу охраны нашего загородного дома, опозорить внуков Зверева? Всё зашло слишком далеко. Явившийся Игнатий убил Мишку, а кто-то из охранников ранил его внука Вячеслава. Ты понимаешь, что это война? Кровь смывается только кровью.

— Никого я не подговаривал, — пробурчал Дмитрий, пытаясь прямым взором смотреть на отца, но у него выходило из рук вон плохо. Голова парня сама собой опускалась, как у быка перед ударом рогами.

— Зверев сделал запись твоего голоса, когда ты, как идиот, спрашивал, как всё прошло. А все девять охранников сказали, что Мишка перед смертью во всём сознался.

— Зверев всё подделал! А охранников заставил так сказать! — выпалил парень, наливаясь дурной кровью. — Как ты можешь мне не верить⁈

— Завтра начнётся расследование. У Зверева есть свидетели, запись твоего голоса, мотив и многое другое…

— И что? — нагло фыркнул аристократик. — Все его ложные обвинения разобьют наши юристы. Да и связи у нас есть ого-го какие.

— Мои юристы и мои связи, а у тебя только дурная башка на плечах. Я не буду тебе помогать. Выпутывайся сам. Будет тебе урок. Всё, пошёл вон отсюда! — яростно указал Крылов пальцем на дверь.

Дмитрий судорожно сглотнул и протараторил:

— Отец, это же будет колоссальный позор, ежели меня бросят в тюрьму!

— А с чего это тебя бросят в тюрьму, если ты ни в чём не виноват? — усмехнулся Крылов, даже с какой-то гадливостью глядя на сына, врущего в глаза отцу.

— Да мало ли как дело обернётся… — просипел тот и умоляюще сложил руки у груди. — Прошу, отец, не оставляй меня без защиты.

— У тебя есть лишь два пути: первый — ты во всём признаешься, и я помогу тебе избежать гнева Зверева; и второй — ты продолжаешь, как маленький мальчик упорно лгать, когда уже все знают, что произошло, и в этом случае ты остаёшься один на один со Зверевым. У тебя есть десять секунд на размышления.

Дмитрий напряжённо замер. Между его бровями пролегла складка, а по виску покатилась капелька пота.

— Я сам справлюсь! — наконец яростно процедил он, играя желваками. — И пусть тебя мучает совесть из-за того, что ты предал собственного сына!

— Вон, — холодно проронил барон, снова указав на дверь. — Поди прочь, лжец. У тебя с детства трясутся кончики пальцев, когда ты врёшь.

Его сын метнулся к двери, взялся за бронзовую ручку и вдруг замер.

Он несколько секунд тяжело дышал, а затем резко обернулся и выпалил, брызжа слюной:

— Да, да, это я приказ Михаилу поиграть с этими тварями Зверевыми! Но я хотел защитить нашу семью, отомстить за то унижение, которое пало на род из-за тебя, отец! Ты проиграл наш загородный дом!

— Мой дом, — сдержанно поправил Крылов-старший. — Он достался мне не по наследству, а был куплен мной на мои же деньги. И не тебе стыдить меня, лживый щенок, решивший, что он умнее других. На что ты вообще рассчитывал, когда придумал такой дебильный план? Что Зверев ничего не поймёт?

— Да кто он такой, твой Зверев? Что он нам может сделать⁈ — прохрипел душимый яростью аристократик. — Он телевизионный шут, которому повезло получить сраную наградку из рук императора! А мы — древний род со связями! Он даже не посмеет нам мстить!

— Как же ты ошибаешься… Зверев сейчас в фаворе у императора, он видится с ним чаще, чем ты с элитными эскортницами. Одна птичка мне шепнула, что Игнатий является спецагентом тайной канцелярии. Ты понимаешь, что всё это значит? Понимаешь, что натворил, когда вышел за рамки обычных дворянских игр вроде споров и честных дуэлей? Теперь осознаёшь, что сделал, пустив кровь внуку Зверева? Он нынче же ночью может отправиться к императору и выпросить у него твою голову! А тот не откажет, понимая полезность Зверева!

Каждое слово старого барона будто отрезвляющий молот било по голове парня. Тот побледнел и прижался к стене, но уже через миг он упал на колени и провыл:

— Отец! Молю, спаси меня! Я всё исправлю! Сделаю что угодно! Только не отдавай меня Звереву!

Загородный дом Крылова

Лёгкий ветерок трепал пиджак трупа, проткнутого мечом князя Владимира, отлитого из бронзы. А вокруг статуи, как дети малые подле ёлки, восторженно задирали головы сотрудники тайной канцелярии.

— Я такого никогда не видел, — сказал один из них, глядя на мертвеца.

— Эх, жаль, сфотографировать нельзя на личный телефон, — посетовал другой.

— Не положено, — строго сказал третий, тот самый усатый и рябой тридцатилетний мужик с усталой физиономией, который постоянно приезжал на мои вызовы.

— Почему ты позвал именно их, а не полицию? — спросил у меня Павел, сидя рядом со мной на кованой скамеечке в саду.

Отсюда открывался замечательный вид на труп и статую.

— Потому что надо всё обстряпать тихо-мирно, без пыли. Скандал и слухи никому не нужны. Мы с бароном Крыловым уже пришли к некому джентльменскому соглашению. Смерть Михаила Петровича — несчастный случай.

— Блин, а ведь мы могли попробовать все решить через полицию. Швырнули бы этого урода Дмитрия в тюрьму, — разозлено запыхтел внучок, плотнее запахнув джинсовку.

— Улики только косвенные, а юристы у Крыловых отменные. Да и опять же, скандал… Нет, проще было договориться.

— А что вы хоть решили с бароном?

— Утром узнаешь, — загадочно усмехнулся я, застегнув молнию спортивной ветровки. — Лучше расскажи, что там за мужик в ливрее лежал без сознания в холле.

— Так это наш дворецкий, — удивлённо глянул на меня внучок.

— И зачем вы его сюда припёрли? Начитались детективов и решили, что он специалист по убийствам? Думали, вам здесь понадобится такой ценный кадр?

— Всё гораздо проще, — вздохнул Павел, сгорбился и уставился на брусчатую дорожку, где лежал одинокий окурок. — После того как ты нам позвонил, я звякнул в наш дом, хотел попросить Екатерину приехать за нами в бар. Трубку взял дворецкий. Оказалось, что Екатерина уже спит. Вот он и предложил себя в качестве водителя.

— Хороший малый. Надо ему премию выписать. Он же живой?

— Ага. Но его ранили, когда он в машине был. Сейчас с ним всё хорошо, если не считать шока.

— Замечательно, — кивнул я и следом спросил, глянув на деревья, зашумевшие листьями: — А как вы в ловушку-то попали? Хотя меня больше расстраивает то, что среди охранников нет даже раненых. Вы не защищались, что ли?

— Защищались. Просто не хотели никого убивать. Мы же думали, что нас просто перепутали с мошенниками, — выдал Павел, мрачно хмурясь. — Вячеслав вообще в шоке был, когда на нас напали, ведь на него за один день столько всего навалилось: и новое положение семьи, и прочее, прочее…

— Он всё ещё переживает из-за смерти Алексея?

— Угу.

— Хм… Может, купить ему собаку?

— Деда, прекращай, — пробурчал внук и покосился на брата.

Тот топтался возле сотрудников тайной канцелярии с таким выражением на лице, будто не верил, что на зов его деда приехали такие крутые ребята. Оно и понятно… Увидеть воочию возросшие возможности деда — это во сто крат убедительнее, чем слушать рассказы Павла.

Наверное, утром Слава всё же не до конца поверил, что я спецагент, но теперь убедился в этом. И сейчас он бросил в мою сторону восторженно-настороженные взгляд, как на золотого дракона, от которого не пойми чего можно ожидать: то ли сожрёт, то ли монетами осыплет.

— Дедушка, а что там с розовым бриллиантом? Тем, что умыкнули у князя Боголюбского, — вдруг прошептал Павел, тревожно хлопая ресницами. — Он же в сейфе у нас лежит. Может, ты попросишь своего кота вернуть его?

— Вряд ли это сработает, но идея неплохая. В любом случае о камешке не волнуйся. Я всё решу. А ты только помалкивай. Даже Славе ничего не говори.

Пухляш снова вздохнул, потревожив второй подбородок, а потом посмотрел в сторону статуи, запачканной кровью. С неё как раз сейчас снимали труп. Да так неаккуратно всё вышло, что тело грохнулось на дорожку, глухо ударившись затылком.

В пахнущем яблоками воздухе сильнее запахло кровью.

— Эх и грешен он был, раз даже после смерти с ним такое происходит, — удивлённо дёрнул я головой, наблюдая, как труп всё-таки засунули в зашелестевший чёрный полиэтиленовый мешок.

После этого в мою сторону пошёл рябой усач из тайной канцелярии, попутно сунув между губ сигарету.

— Пойду я, пожалуй, — проговорил Павел и встал со скамейки. Он двинулся к Вячеславу.

Рябой же занял его место возле меня и с кривой улыбочкой сказал, закинув ногу на ногу:

— А вы идёте по прежнему графику, господин Зверев. Когда мы с вами виделись последний раз? Пару-тройку дней назад. Вы тогда заверяли меня, что не будете так усердствовать в сокращении поголовья сограждан.

— Это, конечно, прозвучит неправдоподобно, но я особо-то ничего и не сделал. Лысый сам убился. Ну, или с божьей помощью.

— Вы правы. Звучит неправдоподобно. Однако надо отдать вам должное. Вы убиваете всё вычурнее и вычурнее. Даже стало интересно приезжать на ваши вызовы. Может, намекнёте, каким образом в следующей раз кого-нибудь убьёте? Иголкой? Ручкой от кружки? Или сбросите с крыши, но не абы куда, а на фонарный столб? — ещё шире ухмыльнулся мужчина, втянув горький табачный дым. — Мы с ребятами, наверное, теперь будем ставить именно на то, как вы убьёте очередного врага империи, а не когда.

— Для вас это какая-то игра? — вздёрнул я бровь.

Тот помедлил немного, глянул на мешок с мертвецом и с улыбкой сказал:

— А для вас разве нет?

— Я не играю человеческими жизнями и убиваю только в случае крайней необходимости.

— Тогда нам всем очень сильно повезло, что вы поступаете именно так, а не расправляетесь с людьми за один лишь косой взгляд, — произнёс мужчина и встал со скамейки. — Доброй ночи, господин Зверев. Мне пора. Как вы и хотели, мои коллеги уже опросили всех охранников и записали их показания. Я скину всю информацию вам на электронную почту.

— Благодарю, — кивнул я и пожал его протянутую руку.

Он ушёл, как и его коллеги, унёсшие труп. Их микроавтобус покинул территорию. И стало как-то совсем тихо, ведь оправившийся от раны дворецкий тоже уехал.

А охранников я уже сам отправил прочь, а то мало ли что… Пырнёт кто-нибудь ночью. Им доверять нельзя. Однако я приказал одному из них, выглядевшему посообразительнее других, явиться утром и показать, где тут что находится.

Пока же мы с внуками вошли в холл, где паркет носил следы от пуль. Я посмотрел на них и сочно выматерился, а затем прислушался к голодно квакнувшему желудку и сказал:

— Надо бы поесть, а то одним матом сыт не будешь. Где здесь кухня?

— Дедушка, как ты можешь сейчас думать о еде? — покосился на меня Вячеслав.

— А как о ней не думать, когда я весь вечер голодный?

— Ты после Лабиринта так и не поел? — участливо спросил Павел и пошёл следом за мной по коридору, который, по моему разумению, скорее всего, вёл на кухню.

— Не-а, пришлось к императору ехать.

— К кому⁈ — ахнул Вячеслав.

— К императору, императору. А он меня даже чаем не напоил, — пожаловался я и показал внукам перстень. — Только вот эту побрякушку подарил.

— Красота-то какая! — выдохнул пухляш, схватив перстень. — И за что он подарил тебе его?

— Да я империю опять спас. О, вот и кухня! Сейчас поедим!

Азартно потерев ладони, я принялся потрошить холодильник, чувствуя на себе пристальный взгляд Вячеслава. Тот будто не знал, как ко мне относиться и чего ждать, словно не до конца верил, что перед ним его дедушка.

Да и Павлу он что-то порой шептал, но тот отмахивался. Пока отмахивался. Но возможно, когда-нибудь созреет какой-нибудь заговор… Хм, надо держать руку на пульсе.

Пока же мы с радостно лыбящимся Павлом перекусили, обсуждая дела насущные. Вячеслав же не встревал, только наблюдал.

А после еды решено было ночевать в соседних комнатах, чтобы, ежели чего, прийти друг другу на помощь.

Мне досталась спальня хозяина дома, но я решил, что спать в ней — это подвергать себя лишней опасности. Какой-нибудь убийца или мститель в маске как раз и будет искать меня в этой спальне. Так что я выбрал гостевую комнату и улёгся на кровать, даже не став её разбирать.

Подушки оказались мягкими как пух и слегка пахли порошком. А ещё в доме было тепло, потому даже не пришлось накрываться одеялом.

Правда, сон не порадовал меня обнажёнными гуриями и реками вина. Вместо них мне в очередной раз приснилась какая-то поганая муть, будто я лежал где-то и не мог пошевелиться.

Но в какой-то миг что-то вырвало меня из сна…

Веки резко распахнулись, а быстро проясняющийся взгляд уставился на стену, по которой ползли первые лучи восходящего солнца.

Во рту цвёл неприятный горький привкус, сердце стучало быстрее обычного, а мышцы были напряжены. Отчего? Из-за очередного странного сна? Вряд ли. Хотя с этими сновидениями надо что-то решать. Не просто так они приходят ко мне.

Нет, я точно проснулся из-за чего другого.

Опустил ноги в носках на ковёр и прислушался. Тишина. Только часы где-то тикают да мыши резвятся на чердаке. Оно и ясно, лес рядом, как и глубокая осень, вот они и пришли сюда зимовать в тепле и уюте.

Но что-то всё равно не давало мне покоя.

Я тихо встал и вышел из комнаты. Прошёл мимо двери, за которой спал Павел. Оттуда раздавался затейливый храп. А вот за дверью Вячеслава царила тишина. Кажется, он спит в беззвучном режиме.

Внезапно до моих ушей донёсся какой-то хрип, прилетевший с этажа ниже.

— Какого хрена? Кто-то влез в дом? — пробормотал я и осторожно двинулся на звук.

Начал спускаться по лестнице, и одна из ступеней предательски скрипнула под ногой. Звук показался мне таким громким, что я аж голову вжал в плечи, ощутив холодок, пробежавший по спине.

Воображение тотчас нарисовало, как услышавший этот скрип домушник выпрыгивает в окно и с полным мешком украденных вещей бежит к воротам.

Но, кажется, он ничего не расслышал, поскольку до меня снова докатился хрип, раздавшийся за резной дверью, украшенной гербом Крыловых.

Я подобрался к ней поближе и приготовился пустить в дело магию, ведь за дверью точно кто-то был. Уши улавливали бормотание двух мужчин.

Резко распахнув дверь, я ворвался в гостиную, залитую алым утренним светом. Тот падал на телевизор, где двое людей о чём-то разговаривали. И к их беседе прислушивался полуголый Вячеслав, отжимающийся от пола. Да с таким усердием он делал это, что аж хрипел и весь покрылся потом. Даже трусы промокли. А его выдающиеся мышцы дрожали и напрягались так сильно, что вены вздулись как канаты.

— Дедушка⁈ — удивлённо выдохнул он и грохнулся на грудь, тяжело дыша. — Ты чего⁈

— А ты чего? Нет, согласен, тренировки по утрам — вещь полезная, но не на вражеской территории, где твои хрипы можно принять за стоны домушника, подвернувшего ногу. А ты ещё и телевизор включил. Ещё и программа какая-то поганая. Это же граф Пугачёв, — узнал я худощавого брюнета лет сорока со шрамом на щеке и орлиным носом. Именно он пытался нагнуть меня в приёмной императора.

Граф с самодовольной рожей говорил с экрана:

— … Ежели бы я был министром внутренних дел, то ни один вор не посмел бы пробраться в поместье графа Боголюбского и украсть бриллиант!

— Нормальная программа. Пугачёв много дельных вещей говорит, — прохрипел внук, встав на колени.

На его рельефном прессе красовался пяток старых шрамов, а на рёбрах краснело пятно давнишнего ожога.

— Твой Пугачёв — интриган, властолюбец и надменный петух.

— Граф жертвует приличные суммы на развитие науки и армии, — нахмурился Слава и выпрямился во весь рост.

— Так я же не назвал его дураком. Он строит из себя мецената и благодетеля, чтобы потом стричь народ. Знаешь, овцы тоже считают фермера отменным малым, пока тот не пускает их под нож.

Вячеслав облизал губы, желая что-то возразить, но тут раздался автомобильный сигнал. Кто-то подъехал к воротам.