Глава 10

Автомобильный сигнал раздался во второй раз, докатившись до гостиной, приютившей нас с Вячеславом.

Тотчас над нами что-то грохнуло, а потом раздался топот, скрип лестницы, и на пороге гостиной возник Павел в трусах, с помятой после сна физиономией и с вытаращенными глазами.

— Я из окна увидел машину у ворот! — хрипло выпалил он, мельком глянув на подтянутый пресс брата.

Пухляш тут же попытался втянуть свой рыхлый живот, но лучше не стало.

— Барон Крылов приехал, — проговорил я. — Быстрое одевайтесь, и за мной.

Внуки ринулись за одеждой, впрочем, как и я.

Нам хватило всего пяти минут для того, чтобы выйти из особняка. Нас встретило пасмурное утро. По небу плыли серые облака, с крыш и деревьев срывались капли прошедшего дождя, а под ногами хлюпало.

Прохладный, влажный воздух мигом прогнал у Павла остатки сна. И внучок прошептал, идя рядом со мной по асфальтированной дороге, ведущей к кованым воротам:

— Наверное, унизительно вот так приехать в дом, который всего день назад был твоим.

— Поделись своим мнением с бароном. Думаю, он оценит, — усмехнулся я и напомнил, глянув на хмурых внуков: — Надеюсь, вы не забыли, что Дмитрий Крылов хотел вас опозорить, а то и убить?

— Такое не забыть, — прорычал Слава, сжимая пальцы в кулаки. — Если увижу его, то всажу пулю между глаз.

— Правильно, брат, — решительно поддержал его Павел, тряхнув вторым подбородком.

А я лишь многозначительно усмехнулся и подошёл к сторожке возле ворот. В ней был пульт, открывающий створки. Нажал на кнопку, — и мокрые ворота бесшумно открылись, пропуская «мерседес» без гербов и с затемнёнными стёклами.

Автомобиль въехал на территорию и остановился в пяти метрах от ворот, прямо перед Павлом и Вячеславом. Те чуть ли не синхронно уронили челюсти, когда из машины выбрались барон Крылов и… его сын Дмитрий.

Понятное дело, внуков неприятно изумил именно вид Дмитрия. Да и меня тоже. Он с какого-то хрена надел чёрный пиджак со вставками золотого цвета, будто приехал свадьбу вести. Абсолютная безвкусица.

— Доброе утро, господа Зверевы, — хмуро проронил барон, чьи кавалерийские усы висели как два жалких крысиных хвостика.

Взгляд Крылова-старшего скользил по сторонам, ни на чём не задерживаясь, а толстые пальцы крутили крупную пуговицу чёрного плаща.

— Доброе утро, — нехотя выдавил Дмитрий, бледный как полотно, но с красным лихорадочным румянцем на щеках.

На моих внуков он глядел с ненавистью, а в мою сторону даже побаивался смотреть.

— Здравствуйте, господа Крыловы, — улыбнулся я, покосившись на Павла с Вячеславом.

Те мялись как девственницы перед голым мужиком, словно не знали, что делать.

Наконец Слава буркнул, прогнав с лица все эмоции:

— Приветствую, господа.

— Угу, — поддакнул пухляш.

Он не столь хорошо умел контролировать себя, потому пронзал Дмитрия злобным взглядом исподлобья.

— Итак, судари, — хлопнул я в ладоши, обращаясь к четвёрке дворян, — мы все люди занятые, так что давайте сразу перейдём к делу.

— Вот документы на дом, — быстро протянул мне голубую папку барон, сам жаждущий поскорее разделаться с этим унижением.

Он переминался с ноги на ногу, часто закусывая нижнюю губу, как от зубной боли.

— Отлично, — благодарно кивнул я, взяв папку.

Открыл её и принялся изучать бумаги, что, в общем-то, было оскорблением для Крылова-старшего. Ведь таким образом я выказываю ему своё недоверие. Но тот, естественно, ничего не сказал, а принялся «любоваться» вороной. Та уселась на ветку ближайшего дерева, нависшего над дорожкой, как ещё с десяток прочих, растущих по сторонам.

Капли срывались с листьев и разбивались об асфальт, но не всё. Некоторые падали прямо на светлую шевелюру Павла, но тот не обращал на них никакого внимания, ломая взглядом Дмитрия, гордо вздёрнувшего подбородок.

— Всё в порядке, — проговорил я, закрыв папку.

— Кхем! — кашлянул в кулак барон и прохрипел: — Прошу у всех прощения за ночной инцидент. В качестве моральной компенсации всё, что находится в доме, теперь ваше. Только попрошу вернуть гербы и личные вещи моей семьи. Мой человек приедет за ними ближе к обеду.

Крылов-старший снова кашлянул и бросил требовательный взгляд на сына.

Лицо Дмитрия на миг исказилось, будто ему в зад засунули раскалённую кочергу. Багровая краска залила всю его физиономию, глаза бешено сверкнули, а изо рта нехотя выбралась фраза:

— Приношу извинения за ночной инцидент. Впредь такого не случится. Ещё раз простите.

Павел и Вячеслав с большим скепсисом посмотрели на него. И я их понимал. Как можно простить человека, который носит такой пиджак?

Дмитрий меж тем помолчал несколько секунд, тяжело дыша и не поднимая глаз. А потом будто решился на что-то, судорожно сунул руку в карман и вытащил… револьвер. Тот опасно блеснул в алых лучах утреннего солнца, заставив пухляша напряжённо сощурить глаза. Вячеслав стиснул челюсти, раздувая крылья носа.

Даже ворона не осталась безучастной. Она громко захлопала крыльями и каркнула.

Внезапно младший Крылов взял револьвер за ствол и протянул его Вячеславу, мрачно просипев:

— Кровь за кровь…

Слава бросил на меня немного растерянный взгляд. А я, как воспитатель в детском саду, постарался показать, что нужно делать, будто он был маленьким мальчиком, забывшим на сцене танцевальные движения. Я взглядом указал на плечо Славы, куда вчера попала пуля охранника, а затем кивнул на Дмитрия.

Вячеслав, кажется, сообразил, что от него требуется. Медленно взял револьвер и навёл ствол на плечо Крылова-младшего. Тот побледнел, вскинул голову и часто-часто задышал. В его глазах стыд от унижения столкнулся с ожиданием боли.

Слава же не торопился. Так сжал челюсти, что на скулах заходили желваки, а лоб прорезали глубокие складки.

Эх, как бы он в голову мерзавцу не попал. О таком мы с бароном не договаривались.

— Давай же! Чего ты ждёшь⁈ — резко выпалил Дмитрий, охваченный истерикой преступника, ждущего приговора. Его начала бить нервная дрожь, а из уголка рта потекла струйка слюны.

Павел на всё это смотрел с разинутым ртом. Барон хмурился, глядя на Вячеслава. А тот будто чего-то ждал. Знака божьего?

Я посмотрел на небо. Там самым отчётливым оказалось облако, напоминающее кулак с оттопыренным средним пальцем.

— Ф-ф-ф, — вдруг глубоко вдохнул Слава, оскалил зубы и резко выдохнул.

Дмитрий тотчас закрыл глаза, вздрогнул и заскулил, как побитая собака. Но когда он недоверчиво открыл один глаз, то увидел, что Слава опустил револьвер и ссутулился.

М-да, внучок проверку не прошёл. Печально.

Я недовольно хмыкнул, стремительно подошёл к внуку, вырвал оружие из его пальцев и… выстрелил в Дмитрия. Тот лишь успел в страхе распахнуть зенки и рефлекторно отшатнуться. Пуля попала ему точно в плечо, вылетев с другой стороны.

Крылов-младший вскрикнул от боли, не удержался на ногах и повалился в лужу, взметнув брызги.

Барон дёрнулся вперёд, лицо у него перекосилось, будто выстрелили в него самого. Он бросился к сыну с зельем здоровья в руках, с кряхтением наклонился и влил его в распахнутый от боли рот Дмитрия. Тот подавился и закашлялся. Но всё же часть зелья попала в его глотку, выгнав боль из тела.

Дмитрий облегчённо выдохнул и даже без помощи отца поднялся на ноги. Мокрый, с кровью на плече и со злым взглядом исподлобья.

— Спасибо, что заглянули, господа, — улыбнулся я, предусмотрительно вытерев отпечатки с револьвера и вернув его. — Мы всегда рады вас видеть. Как говорится, милости прошу к нашему шалашу.

— Прощайте, Зверев. Надеюсь, навсегда, — хмуро бросил мне барон и уселся за руль.

Младший Крылов ничего говорить не стал, а молча юркнул в машину. Та зарычала мотором, задним ходом вырвалась из открытых ворот и быстро помчалась прочь, оставив после себя лишь запах выхлопных газов.

— Деда, Дмитрий будет мстить, — прошептал Павел, глядя на распахнутые створки ворот.

— Знаю. Он никогда не забудет этот момент. Поэтому у вас с братом есть замечательная мотивация, чтобы стать сильнее, чем он. Дабы все подобные персонажи боялись вас как огня.

— Хм, — хмыкнул пухляш, явно не обрадованный моими словами, но всё же с восторгом добавил: — Ну как же ты круто нашёл выход из ситуации! Покарал этого урода Дмитрия прямо на глазах его же отца и наших. Да ещё ты войны и скандала избежал.

Вячеслав хмуро глянул на лыбящегося брата, перевёл взор на меня и осуждающе прохрипел:

— Ты выстрелил в него.

— Ага. Это одно из множества моих добрых дел, внучок. Если ты ещё ничего не понял, то пора бы смекнуть, что жизнь изменилась. Алексея нет, я когда-нибудь отправлюсь в райские кущи, а ты станешь главой рода. Для этой роли надо быть решительным и твёрдым, готовым карать врагов, а не играть в благородство. Я уже однажды говорил Владлене, что лучше быть безжалостным монстром, чем благородным рыцарем. Ведь кого из этих двоих будут больше бояться?

— А кого будут больше уважать? — прохрипел Слава, выпрямившись во весь рост. — На кого будут равняться? О ком говорить с придыханием⁈

— А нужно ли всё это, ежели тебя, такого благородного, загонит в могилу какой-нибудь Дмитрий Крылов, решивший, что ты слюнтяй?

— Я не слюнтяй! — прорычал он.

— У тебя есть возможность доказать это. Мне надо вам кое-что рассказать… о демонах. Идёмте за мной. Мне кажется, это превосходная тема для завтрака. Сделаем бутерброды, чай и спокойно обсудим, почему мир гораздо хуже, чем вам кажется.

— О демонах? — удивлённо нахмурился Слава, будто я предложил побеседовать о роли единорогов в квантовой физике. — Какие ещё демоны? Те, что из религии?

— Тебя ждёт большой сюрприз, — подмигнул я ему и пошёл в сторону дома, передёрнув плечами. Прохладно, блин.

Павел и Вячеслав двинулись за мной. Первый что-то начал шёпотом втолковывать второму, а тот кривился, но всё же кивал.

И уже возле дома Слава вроде как отбросил в сторону наше подобие ссоры, чем заставил брата довольно улыбнуться. Психолог растёт, пожри меня дракон!

На кухне Павел быстро нашёл баранки, варенье и заварил чай. Воздух сразу же пропитался насыщенным, терпким ароматом. Стало заметно уютнее. Да и тёплый, как-то домашний, жёлтый свет ламп сказал своё веское слово.

Мы расселись вокруг круглого стола с клеёнкой и принялись пить чай из фарфоровых чашечек. Он оказался таким горячим, что на него приходилось дуть. Попутно я ввёл внуков в курс дела: поведал, что за их почти святым и во всех отношениях великолепным дедом, скорее всего, будут охотиться агенты демонов. Тут, конечно, пришлось сделать ремарку и побольше рассказать о самих демонах.

Павел поверил мне сразу и шумного сглотнул, едва не подавившись очередным бутербродом.

Вячеслав же скептически скривился, отставил пустую чашечку и сказал:

— Не то чтобы я тебе не верил, однако мне довелось исследовать Лабиринт и ни о каких демонах я никогда не слышал.

— Ещё бы… кто тебе о них расскажет? Или где бы ты их увидел? В локации третьего ранга, где бы они стояли с транспарантом «Все сюда, здесь демоны»? В Лабиринте вообще трудно кого-то увидеть, кроме монстров. Вот их там как блох на бродячей собаке. А что до демонов, их существование — тайна за семью печатями. Так что держите языки на привязи. Не чешите ими на каждом углу.

Пухляш рьяно закивал. А вот Слава опять начал кривиться, словно не баранку в рот сунул, а гнилое яблоко.

— Чего ты рожи корчишь? — почти по-доброму осведомился я и хрипло добавил, ударив кулаком по столу: — Тебе придётся поверить в легенды о демонах! Ты среди них!

Павел вздрогнул и огляделся.

Слава же пожевал губы и проронил, хмуро глядя на меня:

— Спецагент, любовник Владлены Велимировны, собеседник императора, враг Крылова, обладатель ордена «страж империи», а теперь ещё и кость в горле у… демонов. Хм…

— Да, как-то маловато. Но ничего, я только на старте. Ещё разгонюсь, — ухмыльнулся я и решительно встал со стула.

— Нет, деда, это куда как больше, чем у среднестатистического человека за несколько лет, — прошептал внук, изучая меня колючим, въедливым взглядом.

Напряжение разлилось по кухне, отражаясь в каплях, медленно срывающихся с плохо закрытого водопроводного крана.

— Цепная реакция. Принцип домино, когда падение одной костяшки влечёт за собой падение других… Выбравшись из гроба, я оказался на телевидении — и пошло-поехало, — без тени иронии проговорил я и глянул на пухляша.

Тот поспешно вытащил из кармана пиликнувший телефон и выдохнул, уставившись на экран:

— Пришло уведомление, что наш род поднялся в серебряном списке. Теперь мы на сто семьдесят пятом месте! Е-ху!

Искренняя радость Павла прогнала напряжение. Он заулыбался, похлопав брата по плечу. А тот вяло дёрнул щекой.

Я решил воспользоваться ситуацией и проговорил:

— В ближайшие дни мы будем жить в этом доме, пока в нашем особняке идёт ремонт. Перевезите сюда личные вещи и часть слуг. И докупите всё, что вам нужно. А ещё наймите наконец телохранителей и охранников, но не таких, которые ночью нас же и пристрелят.

— У меня есть знакомые простолюдины, которые прежде ходили в Лабиринт. Да, в локации первого ранга, но опыта обращения с оружием у них хоть отбавляй, — произнёс Вячеслав.

— Тогда найми их. Надо превратить этот дом в крепость! — исполнил я финальный аккорд и вышел из кухни.

Да, братьям Зверевым понадобится хорошее укрытие, когда этот мир будет отмечать столетнюю годовщину появления здесь проходов, ведущих в Лабиринт. Стенки между ним и этим миром совсем истончатся, и сюда потечёт ещё больше безумия и агрессии.

Тот же Дмитрий Крылов наверняка решился на этот идиотский план частично под воздействием эманаций, идущих из Лабиринта.

— Да, так и есть, — прошептал я и вышел из дома, а затем уселся в свой «мерседес».

Кровь дворецкого на сиденье уже засохла, но пришлось смахнуть мелкие осколки, оставшиеся после попадания двух пуль в стекло.

Хорошо, что охранники никого не убили. Нет, смерть дворецкого я бы пережил. Его профессия, прямо скажем, не из дефицитных. А вот ежели бы грохнули кого-то из внуков, то я бы закручинился.

Да, по факту они мне никто, но я как-то так вжился в роль Игнатия Николаевича, что уже считаю их родственниками.

— М-да, неожиданный поворот, ведьмак, — усмехнулся я и глянул на датчик уровня топлива.

В баке ещё было несколько литров, так что машина без проблем миновала многочисленные лужи на асфальтированной дороге и выехала за ворота.

Вскоре «мерседес» помчался по Петергофскому шоссе через налетевший плотный туман. Снова пошёл дождь, забарабанив по крыше. Видимость сильно ухудшилась. Горящие фары проезжающих машин казались душами неупокоенных, пытающихся вырваться из этого серого чистилища.

Кстати, о чистилище…

Я вытащил из спортивных штанов телефон, положил на соседнее сиденье и позвонил Владлене, включив громкую связь.

— Слушаю! — донёсся из аппарата её чем-то страшно довольный голос.

— О, а ты, судя по всему, разобралась-таки с бывшим мужем? Кто-то назвал бы это убийством, но я не настолько консервативен.

— Мы с ним пришли к некоему соглашению, — радостно пропела она, словно за ночь перестала быть стервой.

— К какому же?

— Это касается лишь нас двоих, — довольно резко отрезала декан. — Всё, Игнатий, пока. Мне нужно идти.

Владлена сбросила вызов, оставив меня в полном недоумении. Она что-то не то съела? Откуда столько счастья в голосе, когда говорила о бывшем? И куда она так торопится в субботнее утро? Прошли же те времена, когда на центральной площади устраивали утренние казни.

Внезапно все мои мысли испарились, поскольку мчащиеся навстречу фары резко сменили траекторию, будто решили лоб в лоб столкнуться с моей машиной. Тут же в тумане обрисовались очертания военного грузовика «ЗИЛ-131», а по ушам ударил свист тормозов и шин.

И мне даже показалось, что я увидел за рулём юнца в форме солдата срочной службы. Он в ужасе распахнул рот. В его вытаращенных глазах будто отразился свет фар «мерседеса». Моя машина катастрофически не успевала выскочить на встречку, дабы избежать убийственного столкновения…