Глава 19

Спустя пару часов мы с Павлом всё-таки уселись на заднее сиденье «мерседеса», оставив красного как рак раздавленного Петра в его кабинете. Зато теперь у меня в кармане лежал первоначальный договор, а «клетка» была под завязку заполнена душами коров.

— Куда едем, господа? — спросила хриплым после сна голосом Екатерина, прикрывая зевок ладонью.

— В «Императрицу», позавтракаем, заодно чашкой чая отметим великолепную сделку, — проговорил я, расстегнув пальто.

Екатерина кивнула и нажала на педаль газа.

Автомобиль мягко поехал по дороге, огибающей деревню и ныряющей в небольшой лесок, пахнущий хвоей и чернозёмом.

— И что ты теперь будешь делать со скотобойней? — произнёс Павел, потирая веки подушечками пальцев.

— Я? Почему я? Ты. Это тебе подарок на день рождения.

— Чего⁈ — выдохнул он, мигом перестав терзать зенки. — У меня день рождения только через несколько месяцев.

— Видишь, какой у тебя дед хороший. Заранее подарки дарит, а то мало ли что, вдруг помру?

— Да ты скорее станешь выглядеть ещё лет на десять моложе, чем помрёшь, — пробурчал насупившийся внучок и осторожно добавил, искоса посматривая на меня: — А ты сильно расстроишься, ежели я откажусь от такого подарка?

— Ага. Сразу вычеркну тебя из списка рода, — нахмурился я и постучал согнутым пальцем по лбу внука, попытавшегося отшатнуться. — Пора взрослеть, Павлуша! А находящаяся на грани банкротства скотобойня — самое то, чтобы развить твои предпринимательские навыки. У нас сейчас полно рыбы на счету, то бишь денег, но тебе надо научиться рыбачить, а не проедать улов год за годом. Смекнул? На Вячеслава надежды мало. У него и характер слишком положительный, чуть ли не безгрешный, да и на Лабиринте он повёрнут, как я в своё время. Так что остаёшься лишь ты.

— Угу, — мрачно вздохнул пухляш, опустив голову. — Но эта… эта скотобойня… Дед, мне на макушку чуть штукатурка не упала. Вот такой кусок! Там всё разваливается. Я даже не представляю, как привести её в нормальное состояние.

— А ты думал, в сказку попал? — усмехнулся я и потрепал его по волосам. — Давай прояви себя. Я рассчитываю, что уже через пару месяцев ты сделаешь из этого места конфетку. Животные оттуда сразу будут попадать в рай, а местные работяги перестанут выглядеть как несвежие зомби. На их пухлых щеках будет играть здоровый румянец, а страх потерять работу на твоей скотобойне станет сильнее, чем ужас перед смертью.

— Ого, тебя заботит судьба рабочих, — удивился внук, приподняв брови.

— Не осуждай меня. Я сам понимаю, что качусь в пропасть, но ничего не могу с собой поделать, — иронично выдал я, глянув за окно.

Там показалось шоссе, укрытое лёгкой туманной дымкой. Светились жёлтые фары проносящихся машин, гудели моторы и поблёскивал влажный асфальт. По нему заскользил взгляд задумавшегося Павла, расчертившего лоб неглубоким подобием морщин.

Думал внучок долго. Мы уже успели въехать в город, когда он вдруг почесал затылок и внезапно сказал, повернув ко мне голову:

— Ладно, я постараюсь поднять скотобойню из руин.

— Вот это правильно. По-зверевски. Хотя лично я больше люблю ломать.

Пухляш хмыкнул, а затем неожиданно подался ко мне и свистящим шёпотом спросил, блестя встревоженными глазами:

— Дедушка, так кто в наши дома забирался? Ты ведь точно что-то знаешь. Небось догадался уже.

Да, одно предположение у меня имелось. В моих владениях побывали ребята, работающие на государство. Уж больно профессионально всё было сделано. Но на кой хрен им рыться в моих грязных трусах? Что они могли искать? Да ясно что. «Вампира». Вероятно, кто-то посчитал, что я присвоил его себе, а мои слова, что демон утащил кинжал-артефакт в Лабиринт, — враньё. Но кто стоит за обыском? Император, князь Корчинский или кто-то ещё?

— Деда! — настойчиво проронил Павел, откинувшись на спинку сиденья.

— Думаю, тут замешано государство. Есть мысль, что искали артефакты, посчитав, что я мог притащить что-то из Лабиринта и не сдать в надлежащее учреждение.

— А ты что-то такое принёс? — побледнел внук, уставившись на меня недвижимым взором.

— Нет, — уверенно соврал я, не моргнув глазом.

«Вампир» сейчас лежит под кроватью Владлены Велимировны. И впредь его надо держать подальше от себя и моей недвижимости.

— Точно? — недоверчиво прищурился Павел.

— Что за допрос? Это на тебя так дурно влияет Вячеслав?

Внук виновато дёрнул губами под моим тяжёлым взглядом. Поспешно отвёл взор и положил ладони на колени, скрытые модными джинсами. Посидел так с десяток секунд, а потом негромко спросил:

— Может, Вячеслава позовём отметить покупку?

Я подумал немного и решил:

— Ладно, пусть подъезжает в «Императрицу».

Внучок обрадованно улыбнулся, достал мобильник и принялся шустро набирать сообщение, покачнувшись в унисон с автомобилем, остановившимся на перекрёстке. Светофор горел красным цветом, а в небольшом сквере слева яростно вскинул передние копыта медный конь с позеленевшим от времени императором Александром с поднятой над головой саблей. На её кончике играли блики холодного солнца. Но не она привлекла моё внимание, а забравшийся на холку коня старик в драном сером плаще. Тот развевался на лёгком ветру, как и всклокоченные седые волосы старика.

Он грозил прохожим костлявым кулаком со вздутыми синими венами и вопил, роняя слюни на подбородок:

— Конец света грядёт! Покайтесь! Покайтесь, прежде чем реки крови зальют улицы! Они придут! Придут и заберут наши души! Дьявол уже ходит среди нас! Ха-ха-ха!

Старик залился тонким скрежещущим смехом, запрокинув голову.

— Дьявол ходит среди нас? — весело повторил Павел, оторвавшись от телефона. — Кажется, этот сумасшедший узнал тебя, дедушка.

Уголок моего рта приподнялся, обозначая улыбку. Неплохая, в общем-то, острота. Павел растёт, глядишь, человеком станет. Но сейчас мне было не до смеха. Ежели демонов не остановить, то кровь и вправду зальёт улицы городов, как было на моей родине.

Тотчас в душе загорелся огонёк застарелого гнева, а жажда мести заколола кончики пальцев, как тонкие ржавые иглы. Но всё стремительно сгинуло, стоило зазвонить телефону Павла. Он от неожиданности чуть не выпустил его из рук.

— Хм, неизвестный номер. Цифры скрыты, — насторожился он, глядя на экран. — Ответить?

— Конечно.

Внучок пожал плечами и нажал на зелёную кнопку, прижав телефон к уху в тот момент, когда «мерседес» начал набирать скорость.

— Алло, — протянул пухляш и практически тут же испустил едва слышный облегчённый выдох. — Деда, это тебя.

Он передал мне телефон, а в его глазах мелькнула стрела стыда.

— Слушаю, — холодно сказал я, чувствуя виском прохладный металл телефона.

— Игнатий Николаевич, это вас из тайной канцелярии беспокоят. Мне поручено узнать, куда вы пропали из дома князя Боголюбского, а также выяснить, почему ваш телефон более недоступен, — произнёс приятный мужской баритон, звучащий отчётливее обычного, поскольку связь была просто идеальной. И не просто так… наверняка наш разговор записывался.

Казалось бы, логичные вопросы, банальные, но как на них ответить так, чтобы канцелярия ничего не заподозрила? Если что-то пойдёт не так, меня мигом швырнут в сырой подвал с беззубым пыточных дел мастером, которому поручат вызнать у бедного дедушки всё, что он так тщательно скрывает. А мне никак нельзя рассказывать ни о Черныше, ни о своих новых способностях.

— Дворец пришлось покинуть самым спешным образом, — проговорил я, напитав голос толикой раздражения. — Я посчитал, что отравитель может быть не один. Домой возвращаться не стал, а отправился к Владлене Велимировне, подумав, что там будет безопаснее. Телефон же уничтожил, поскольку отравитель обмолвился, что вроде как через него следил за мной.

— Вот оно как, — изумлённо пробормотал собеседник.

— Это всё? Или вы что-то ещё хотите узнать?

— Князь Вяземский ожидает вас сегодня вечером в здании тайной канцелярии.

— Хорошо. А что отравитель? Его поймали, или он цветёт и пахнет?

— Его ищут, усиленно ищут, — ответил мужчина и вежливо добавил: — До свидания. Всего вам хорошего.

В ухо ударили короткие гудки, а вдоль спины пробежал холодок. Вяземский точно будет задавать мне неудобные вопросы. Гадство. Надо обсудить с Владленой подробности того, как мы «уехали» с приёма князя. Причём по телефону такой разговор лучше не затевать. Надо встретиться. Наверное, сразу же после завтрака в «Императрице». Хотя…

— Деда, кто это был? — уставился на меня внучок, моргая чаще обычного.

Я отмахнулся и по памяти набрал номер телефона Велимировны и услышал, что аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети.

Блин, точно! Её мобильник пропал в мире демонов. Хорошо, что мне был известен её домашний телефон.

Позвонив на него, услышал знакомый голос, принадлежавший рыжей служанке:

— Особняк Владлены Велимировны.

— Чем закончилась игра? — не удержался я от вопроса, криво улыбнувшись. — Все остались живы?

— Господин Зверев! — ахнула она и тут же затараторила, понизив голос: — Все, все, но вы сломали челюсть… э-м-м… одному игроку. Ему пришлось отправиться в больницу к магу жизни.

— Ты гляди чего. А я и не думал, что удар вышел настолько удачным.

— Очень удачным. Чересчур, — пробурчала служанка. — Но пострадавший не имеет к вам никаких претензий.

— А я к нему. Он молодец. Сразу понял, что надо падать в нокаут. Вот бы все были такими понятливыми.

— А вы по какому поводу звоните, господин? — вдруг мягко поинтересовалась девица и затаила дыхание, словно ожидала каких-то определённых слов.

— Позови Владлену Велимировну, будь добра.

— Хорошо, — недовольно буркнула рыжая.

Следом из трубки донеслись звуки её быстро удаляющихся шагов, а спустя минуту раздался шелест тапочек по ковру, сменившийся напряжённым голосом магички:

— Что-то случилось, Игнатий?

— Ага. Меня обуял неожиданный приступ щедрости. Одевайся и приезжай в ресторан «Императрица», — сказал я, заметив, как расширились глаза Павла.

Тот едва за голову не схватился, совсем не горя желанием завтракать в обществе Владлены, подтвердившей во дворце Боголюбского статус первостепенной стервы с куском угля вместо сердца.

— Пожалуй, отклоню твоё щедрое предложение. У меня много дел, — проговорила она, успокоившись.

— Не стоит. Приезжай, — с капелькой напора выдал я. — Говорят, там по утрам просто демонски вкусные завтраки.

Магичка перестала дышать и пару мгновений молчала, соображая на что я намекаю, а затем сказала с наигранным хохотком:

— Уговорил. Скоро буду.

Она сбросила вызов. А я передал телефон внуку, насупившемуся так мрачно, будто помирать собрался.

— Зачем ты её пригласил? — проворчал он.

— Хочу, чтобы её грозный вид заставил официантов принести нам действительно самые лучшие блюда.

— Опять отшучиваешься, — буркнул Павел и глянул через лобовое стекло на приближающийся старинный дворец.

На первом этаже обосновался ресторан «Императрица». Его брызжущие ярким светом окна выходили на Крюков канал, а на парковке в столь ранний час легко нашлось место для моего «мерседеса».

— Подожди нас. Надеюсь, мы недолго, — бросил я Екатерине, выбираясь из автомобиля.

— Хорошо, господин, — ответила она, откидывая спинку кресла, чтобы подремать.

— А меня пустят в таком виде? — засомневался Павел, оглядев свои джинсы и толстовку под распахнутой кожаной курткой.

— Помнится, в прошлый раз сюда пустили Владлену, хотя она тогда выглядела как эскортница.

— То есть как обычно, — ехидно пробормотал внучок, нацепил на физиономию наглое выражение и следом за мной пошёл к двери.

Возле той скучал пожилой швейцар в цилиндре и белых кожаных перчатках. Его сухие губы чуть заметно брезгливо поджались при виде одежды Павла. А потом он перевёл взор на меня и сразу как-то подобрался, намётанным взором распознав во мне солидного человека.

— Доброе утро, господин Зверев, — согнулся он в поклоне, попутно открывая дверь.

Ты гляди-ка, узнал, а ведь более молодые и остроглазые в девяносто пяти случаях из ста не могут признать во мне Зверева!

— Доброе утро, — вежливо поздоровался я и взглядом показал Павлу, чтобы тот сунул швейцару банкноту, да покрупнее. Тот заслужил своей наблюдательностью.

Внук на миг закатил глаза, мол, по миру с тобой, растратчиком, пойдём, но потом всё же вручил простолюдину купюру.

— Проходите, молодой господин, — растянул губы в улыбке швейцар, жестом фокусника практически незаметно сунув банкноту в нагрудный карман красной ливреи.

Мы неспешно вошли в зал с мраморными полами и хрустальными люстрами. Их яркий свет падал на серебряные столовые приборы, накрахмаленные белые скатерти, витые колонны и посетителей. Последних оказалось всего ничего, не больше чем голубиный хренок. Они чинно завтракали в тишине, но на нас всё же покосились. Причём на Павла глянули осуждающе. А тот ещё выше вскинул подбородок и блеснул глазами, заметив Вячеслава.

Он уже сидел в самом углу, как бедный родственник, за небольшим столом на четыре персоны и нервно оглядывался, постоянно поправляя воротник белой рубашки.

— Слава чувствует себя неуютно в таком пафосном месте, — пробормотал Павел, двинувшись к брату.

— Пфф, я уже жалею, что ты дал швейцару ту купюру. Ты, оказывается, более наблюдательный. Банкнота по праву должна быть твоей, — иронично выдал я, взглядом показав заспешившему к нам метрдотелю, что мы уже знаем, куда присесть.

— Деда, умоляю тебя, не ссорься со Славой, — тронул меня за рукав пальто Павел. — Не вспоминай то, что произошло у князя Боголюбского.

Я хотел что-нибудь сострить, но, глянув на серьёзную физиономию внука, лишь согласно кивнул и следом передал пальто подскочившему официанту. Куртку Павла он тоже забрал.

— Доброе утро, — ровным голосом поприветствовал меня Вячеслав. Брата же он сегодня видел.

— Доброе, — спокойно сказал я и уселся за стол, сразу же взяв меню в тиснёной кожаной обложке.

— По какому же поводу мы здесь собрались? — сухо спросил Слава.

Я промолчал, давая Павлу возможность всё рассказать.

А тот без предисловия сразу жарко заявил, тоже цапнув меню:

— Деда мне подарил скотобойню на день рождения!

— Кхем! — непроизвольно кашлянул старший внук, чуть согнув спину и вытаращив глаза, будто рыбьей костью подавился. — Чего? Какой-то странный подарок.

— Оригинальный, — поправил я его с вежливой улыбкой, попутно бросая на официантов подозрительные взгляды.

А нет ли среди них желающих отравить меня? Тот случай во дворце Боголюбского напрочь отбил у меня доверие к тем, кто подаёт мне еду или питьё.

— Дедушка сказал, что я должен обучиться вести бизнес, — между тем проговорил Павел, приподнято подмигнув брату. — У меня уже есть куча идей. Ты мне поможешь?

— Чем? — без всякого энтузиазма вскинул бровь Слава, всё ещё переваривая новость.

Павел глубоко вдохнул, набирая в грудь побольше воздуха, а затем с азартом принялся вываливать на брата все свои идеи, попутно перелистывая страницы меню.

Слава тоже стал изучать, чем здесь потчуют гостей, попутно кивая брату и изредка косясь на меня. Мой подарок разбудил в нём какие-то подозрения. Он вроде бы пытался гасить их, но они порой давали о себе знать, как нездоровый зуб, периодически начинающий ныть и тянуть. Отчасти из-за этого между нами витал отчётливый холодок.

Даже спустя четверть часа, когда принесли первые блюда, холодок никуда не улетучился.

— Приятного аппетита, — пожелал я всем, взявшись за овсянку на молоке со свежими ягодами и фруктами. Питательно и вкусно.

Павел заказал яйцо-пашот с зеленью, авокадо и слабосолёным лососем. А его брат ограничился чашкой чая и самым простеньким бутербродом, словно случайно забредший в дорогой ресторан бедолага, присоединившись к более богатым и успешным друзьям.

Сразу возникла мысль, что он собирается сам заплатить за себя, а денег-то у него кот наплакал. Вот Слава и заказал всё самое дешёвое, в отличие от брата. Павел-то не стеснялся — взял бутерброд с чёрной икрой и ещё какой-то кофе с таким ценником, будто его каждый день поливали слезами бразильских детей.

М-да… Тяжеловато мне будет с Вячеславом. Гордый, зараза.

А через пять минут появилась ещё одна гордая особа — Владлена Велимировна. И вид у неё был крайне мрачный…