Глава 21

Подкова из дриад сжималась, грозя окружить нас. Ядовитые плевки летели сплошным ковром. Я едва успевал выставлять «воздушный щит», попутно прячась за колонной. Сердце колотилось в груди, а взгляд то и дело обращался к Велимировне.

Её защитный кокон быстро светлел, теряя силу. А по смуглому лицу с решительно сжатыми губами катились градины пота.

Она быстро уставала, но огрызалась, швыряя «увядание». Одно попало точно в лицо дриаде, заставив её грохнуться на пол и затрястись, как в эпилептическом припадке. Изо рта пошла пена, жёлтые глаза закатились под тонкие серые веки, а уже через миг она с тихим стоном безжизненно обмякла.

Тотчас остальные дриады подняли тонкий вой, царапающий барабанные перепонки. И он будто бы стал подгонять корни, покрывающие стены с тихим шелестом. Они уже подобрались к дверям, ведущим в кухню, будто хотели отрезать путь к отступлению.

— Владлена, надо уходить! — хрипло крикнул я магичке.

Та молча кивнула и бросила «увядание» в ближайшую дриаду. Та одним текучим, как вода, движением скрылась за колонной, избежав встречи с магией.

Лицо Владлены исказила гримаса разочарования, а затем магичка начала медленно пятиться к дверям кухни. А оттуда вдруг выскочили мои внуки. Оба тяжело дышали, глаза дикие, а волосы торчали во все стороны.

В них тут же полетели жёлтые сгустки.

К счастью, Вячеслав вовремя выставил «воздушный щит». Павел же получил сполна — в него попали сразу три заряда яда. Толстовка на груди мигом пошла дырами и задымилась. Но паренёк не упал, не заорал от чудовищной боли. Он лишь принялся хлопать по толстовке ладонями, покрытыми молочно-белой защитной плёнкой.

Артефакт де Тура! Тот, что я подарил Павлу! Он взял его с собой. Ай да молодец!

А вот у меня артефактов не было. У Владлены же на пальцах поблёскивала пара колец с камнями-артефактами, но она ими пока не пользовалась. Берегла на крайний случай.

— Помогите… помогите, — прохрипел израненный старик, валяющийся на полу.

Его грудь едва-едва вздымалась, а мутный взгляд выхватил из серого сумрака фигуры братьев Зверевых.

Павел хотел было метнуться к дедку, но мой крик остановил его:

— Женщин! Возьмите женщин! Они ещё дышат! Владлена вылечит их. Они молодые, сильные, а старик не жилец! Яд уже струится по его венам. Они чёрные, вздутые! Да и в таком возрасте жить осталось всего два понедельника! Пойми, внук, его не спасти.

— Нет… нет… — простонал старик, с трудом перевернувшись на живот. — Я хочу жить… обещал внучке, что приеду… приеду на её день рождения. Помогите мне… Отдам всё, что у меня есть.

— Павел, слушай меня! — гневно выпалил я, заметив, как внук дёрнулся в сторону деда.

— Павел! — заорал и Вячеслав, подняв с пола одну из двух женщин.

По прикрывающему их «воздушному щиту» сразу застучали ядовитые плевки, разбиваясь на множество брызг, похожих на янтарные слёзы.

— Я… я не могу бросить его, — промычал пухляш, двигая дрожащими губами.

— Можешь! Смотри на меня и повторяй! — яростно прокричал я и ломанулся к кухонным дверям, уже начавшим покрываться корнями.

Ещё несколько секунд — и будет поздно. Мы окажемся в ловушке, ведь эти корни так легко не сломать.

Владлена тоже понимала это, потому шустро ринулась за мной под вой дриад, бросившихся следом. Их быстрые силуэты замелькали во мгле, проникшей в зал, а количество жёлтых плевков почему-то резко сократилось.

Похоже, дриады выдохлись, но скоро восстановятся и возьмутся за старое.

— Помоги… помоги… — протянул руку к пухляшу старик, приподнявшись на локте другой.

— Извини… — прошептал внук и следом истошно выпалил: — Извини!

Он метнулся к стонущей в забытье второй женщине и поднял её на руки. Мелкими шагами двинулся по полу, изборождённому отверстиями, дымящимися от яда.

— А-а-а, — глухо простонал дед и ткнулся лицом в осколки тарелки.

Жизнь покинула его, а душа вылетела белёсой дымкой и закружилась под потолком, как оса. Я не стал ловить её, а несколькими громадными прыжками обогнал всех и открыл двери кухни.

Внутри царил сумрак и поблёскивали стальные сковороды. Одна до сих пор стояла на продолжающей работать плите. В сковороде подгорало мясо. Запах гари смешивался с пришедшей с Великого Болота вонью тухлых яиц — так пах сероводород.

Но самое главное, на кухне никого не оказалось, кроме побулькивающих на огне кастрюль и испуганно гудящего холодильника. Люди покинули её. Отлично!

— Быстрее! Быстрее! — выпалил я, принявшись махать рукой внукам.

Вячеслав проскользнул мимо меня, таща стонущую раненую женщину. Та прижималась к нему, обвив рукой мускулистую красную шею. А он держал её за талию, сипло дыша. Пот срывался с кончика его носа, а на висках пульсировали вены.

Владлена прикрывала Павла и вторую женщину, швыряя в дриад одно за другим «увядание», но непонятно было, насколько успешны её атаки. Магия тонула в молочно-белой мгле, затянувшей зал, где порой проступали силуэты дриад. Те словно чего-то ждали.

Я одним глазом следил за залом, однако большая часть моего внимания была отдана корням, затягивающим дверной проём.

— Сучьи деревяшки! — выругался я и попытался сломать их.

Те и вправду оказались крепкими словно сталь. Один побег даже пробил мою ладонь. Боль пронзила руку до самого плеча. Зашипев, я отдёрнул ладонь, сорвав её с побега. Регенерация сразу же залатала дыру. А побег продолжил свой победоносный путь, приближаясь к дверному косяку, украшенному кровавым отпечатком чьей-то руки.

Кровь блестела и под ногами пятящейся магички.

Она вдруг остановилась и взбешённо выпалила во мглу:

— Струсили, плоскодонки хреновы⁈ Идите сюда! Я вас всех убью!

Дриады затаились. И тогда Владлена яростно топнула ногой, развернулась и ломанулась в мою сторону, обогнав Павла.

Магичке пришлось пригнуться, чтобы пробраться в кухню, не задев корни, шевелящиеся будто черви. Впрочем, далеко она не ушла, а присела и посмотрела на Павла.

Тот уже был всего в нескольких метрах от двери, быстро перебирая ногами. Почти бежал.

— Успевает, — судорожно прошептал я, наблюдая за разгромленным залом.

— Ай! — вскрикнул Павел, зацепившись ботинком об валяющуюся скатерть.

Внук полетел на пол, выпустив из рук раненую. Та со шлепком упала на паркет и покатилась по нему к моим ногам, так и не придя в сознание. Лишь застонала. Как застонал и внук, быстро встав на четвереньки.

Внезапно из мглы выскочили две отчаянно завывающие дриады, вооружённые столовыми ножами. Лезвия тускло блеснули и с силой опустились на спину Павла. Тот вздрогнул и рухнул на пол, болезненно стиснув зубы. Ножи не пробили защитную магическую плёнку, но она прогнулась под ними, намекая, что скоро исчезнет.

— Владлена, забери женщину! — выкрикнул я, перепрыгивая стонущее тело с разметавшимися волосами.

— Хы-хы-хы! — зашипела одна из исчадий Великого Болота, угрожающе оскалив треугольные зубы.

Она всего миг смотрела на меня, а затем попыталась вцепиться в затылок Павлу, но зубы лишь бессильно скользнули по магической плёнке. Тогда разгневанная тварь ударила моего внука ногой в бок, заставив его распластаться на паркете.

Другая дриада поднесла духовую трубку к губам и плюнула в меня ядом. Тот угодил в выставленный «воздушный щит», но вылетевшие из сумрака плевки других тварей я уже остановить не смог…

Бок и левую часть груди обожгло дикой болью. Пиджак и рубашка расползлись с сизым дымком в месте попаданий. Кожа отслаивалась, обвисая лохмотьями. Показались окровавленные рёбра и бьющееся за ними сердце.

В глазах ближайшей дриады, таких чужих и непонятных, сверкнуло вполне разборчивое удовлетворение охотника, наконец-то завалившего опасную дичь. Она даже опустила трубку, уверенная, что дедушка сейчас брыкнётся на спину и отбросит копыта.

— Ага, хрен тебе на рыло! Не дождёшься! — прорычал я и вызвал «духовное оружие», потратив одну коровью душу.

Правую руку практически свело судорогой от боли, но мне всё же удалось прыгнуть к ближайшей дриаде. «Духовный клинок» вошёл в её пасть, распахнувшуюся в изумлении. Оружие прошло насквозь, выйдя чуть ниже затылка.

— Ры-рых! — в ужасе прошипела другая дриада и бросилась во мглу, оставив в покое стонущего Павла.

— Вставай! — схватил я его за плечо, едва не взвыв от боли, прострелившей грудь. — Вставай и вали на кухню! Быстрее! Корни затягивают проход!

— М-м-м, — промычал внук, кое-как поднявшись на ноги.

Он шатался, а его мутный взор скользнул по моей груди. Глаза расширились до предела, рот распахнулся.

— Деда… ты ранен! Ты сильно ранен! — выпалил он, хлопая ресницами.

— Да? А я и не заметил, думал поцарапался, — саркастично процедил я и сильно толкнул его в сторону двери.

Он сделал несколько неуклюжих шагом и упал возле дверного проёма. Его уже покрыли побеги, напоминая решётку, но ещё оставалась одна широкая щель. И вдруг из неё показались смуглые руки. Они ухватили моего внука за плечи и потянули к двери.

— Давай! Поднимай жопу! — выпалила хозяйка рук голосом Владлены. — Если выживешь, будешь на диете сидеть, иначе отчислю к чёртовой бабушке!

Павел вскочил на четвереньки и пролез в щель, порвав джинсы об острый как лезвие сук.

— Деда! Деда! Беги сюда! — ударил по ушам его вопль. — Дедушка, быстрее! Ты успеешь! Ты худой, пролезешь! Деда! Не стой столбом! Дедушка! Владлена Велимировна, мы должны ему помочь! Он ранен и ничего не соображает, хоть и стоит на ногах!

Внук прижал к побегам лицо, как заключённый к тюремной решётке.

— До встречи, — просипел я и шутливо отдал честь, глядя прямо в глаза Павла.

— Деда! Я тебя не оставлю! — завопил он и попытался выбраться из кухни, но побеги уже полностью закрыли дверной проём. — Деда, дедушка!

Его крики стихали, отрезанные корнями, наползающими друг на друга.

— А из этих побегов получилась бы неплохая шумоизоляция, — иронично процедил я, оказавшись в полной тишине.

Исчезли все звуки. Даже стрельба на улице и душераздирающие вопли, оглашающие город. Только тихонько потрескивали провода где-то под потолком, скрытым мглой, заполнившей весь зал.

Никто не нападал на меня. Даже не мелькали силуэты, будто дриады сбежали из ресторана или затаились как мелкие рыбки, почуявшие приближение крупного хищника. И мне предстоит сразиться с этим монстром. Ведь это была моя война, мой долг. Ведьмак я или кто? Потому и остался.

Я облизал пересохшие губы и скосил глаза, глянув на грудь. Там творился какой-то ужас. Новенький пиджак и рубашка превратились в лохмотья! А вот регенерация уже почти затянула рану, потратив три коровьи души. Осталось четырнадцать. Зато рёбра покрылись молоденькой розовой кожей. Старая же прилипла к ней неопрятными лоскутами.

Ладонью смахнул их и осторожно прижался спиной к тёплой влажной колонне. Здесь вонь тухлых яиц будто сильнее защипала слизистую носа. Уши же поймали новые звуки.

Где-то в районе главного входа кто-то совсем негромко довольно урчал и чавкал.

Тинько? Очень может быть. Он же падальщик. Причём туповатый. А жрёт он то, что не успели съесть гости ресторана. Сейчас всё это было разбросано по полу.

Внезапно тинько коротко и жалобно пискнул, как хомяк, угодивший в когти хищника. Раздался хруст тонких костей и треск разрываемой плоти. А затем снова тишина…

Нервы натянулись, слюна сгустилась, а сам я сгорбился и попятился к левой стене зала, отчаянно надеясь не задеть перевёрнутый стул или стол. Ничего не было видно уже на расстоянии вытянутой руки. Мгла будто специально стала гуще, плотнее. Казалось, что её можно запихнуть в рот и есть даже без столовых приборов. Впрочем, как минимум вилка нашлась. Она звякнула под подошвой моего ботинка, заставив сердце заколотиться сильнее.

Я шустро сделал несколько шагов в сторону. Ведь монстр, сожравший тинько, может броситься к источнику звука. Но чудовище вроде бы не отреагировало: ни шагов, ни движений во мгле. Только потрескивали провода да едва слышно звучало моё дыхание.

Но вдруг краем глаза я заметил слева чью-то тень. Резко развернулся и оскалил зубы, готовясь вызвать «духовное оружие». Но это оказалась лишь фарфоровая ваза почти полтора метра высотой. Она стояла возле стены, а на той криво висела парочка картин. Остальные валялись под ногами, поблёскивая разбитыми багетными рамами.

Глядя на них, тихонько выдохнул и двинулся к окнам. Надо проверить — корни скрыли их или нет? Почти наверняка да, раз нет звуков с улицы. Однако стоит точно разузнать.

Да и монстр, скорее всего, где-то в той части зала. Пора перейти к решительным действиям. Мне нужен боевой опыт, чтобы достичь следующего уровня. До девяносто первого не хватает ещё четырёх. А проход в «Руины разбитой головы» может открыться хоть сегодня, хоть завтра. А со своим восемьдесят седьмым я просто не смогу войти в этот проход. И тогда весь мой план полетит псу под хвост.

Причем, убить монстра надо не «Вампиром», а своими руками, иначе бой превратится в лёгкую прогулку, которая не даст мне никакого опыта. Потому я и не призывал кинжал.

Эх, лишь бы монстр не оказался ранга эдак десятого, а то с моей удачей и поразительной способностью притягивать опасные приключения…

— Кто ты? — внезапно прошелестел женский голос. Холодный, похожий на шелест чёрной от гнили болотной осоки.

Он шёл со всех сторон, как в долбаном кинотеатре. Но мне-то сразу стало ясно, что его хозяйка транслирует слова напрямую в мою голову, как когда-то альфа-бес в «Музее водки». И это значит, что мне повезло наткнуться на монстра, обрётшего разум. Минимум восьмой ранг! Серьёзный противник, учитывая условия. А ведь она может быть и не одна…

— Кто ты? — снова прошелестел голос хрен знает на каком языке, но он был мне понятен, как и любому человеку на моём месте. Вот такая лингвистическая магия…

— Дриада, — мысленно выдал я, снова начав красться к окнам.

— Думаешь, я глупое создание, не умнее жабы?

— Всем сердцем надеюсь на это.

Надо разозлить монстра, чтобы она как-то проявила себя.

— Я знаю, что ты затеял. Чувствую, что ты не боишься, хотя это странно… Прежде людишки бежали от меня, оглашая Великое Болото пронзительными воплями. М-м-м, эти крики, перерастающие в хрипы, несущиеся из разорванного горла… они так нравятся мне. Скоро и ты так завопишь… ведьмак. Теперь я поняла, кто ты. Таких, как ты, учат сражаться с теми, кто живёт на Великом Болоте. Потому ты и не боишься.

Сообразительная, зараза. Кажется, дело ещё больше осложнилось…

— Хочешь заставить меня вопить? Так перестань прятаться, как трусливая пиявка. Давай схлестнёмся в честной схватке, — мысленно произнёс я, до хруста в ушах вслушиваясь в пространство.

Вроде бы справа, метрах в трёх от меня, послышался тихий скрежет стекла под ногами, а может, и лапами. Или показалось?

— Ты действительно считаешь меня не умнее гадюки, — надменно прошелестела она. — Чувствуешь? Чувствуешь этот опасный запах?

— Ага. Вонь какая-то появилась. Ты обделалась от страха?

— Это мои сёстры!

— Они обделались от страха?

— Они приближаются, чтобы убить тебя! — выпалила та, сорвавшись на злобный визг.

Он прозвучал в моей голове как сотня гвоздей, в один миг скрежетнувших по стеклу. Я едва подавил стон, мучительно нахмурив брови.

Вот же тварь! Но её можно взбесить! Хорошо! Хорошо! Просто отлично! А вот что хреново, так это то, что корни не отрезали проход, ведущий в Лабиринт. Из него можно проникнуть в зал ресторана, чем сестры этой глуповатой гадины и воспользуются. И кажется, они уже появились…

Среди вони тухлых яиц появился отчётливый мускусный запах. Сильный, забивающий ноздри. А там, где висел проход в Лабиринт, во мгле раздался шорох стекла и тихий скрежет столов, словно их кто-то раздвигал, освобождая себе путь. И судя по тому, что монстры не прятались, они были уверены, что порвут на лоскутки бедного дедушку…