Глава 6

Тихий звон бокалов, тарелочек и серебряных вилочек разносился по залу, переплетаясь с редкими хохотками и разговорами многочисленных приглашённых. Часть из них украдкой поглядывала на багрового Вячеслава, страстно жаждущего провалиться под пол и лететь прямо до адской сковородки.

Граф же наслаждался ситуацией. Едва глаза не закатывал, кривя губы в белозубой улыбке. Он чувствовал себя победителем, ощущая вкус мести. И ядовито косился на меня, цапнув с подноса слуги бокал шампанского.

Он сделал глоток и мягко произнёс, опершись спиной об одну из колонн, поддерживающих украшенный лепниной потолок:

— М-м-м, превосходный напиток. Слава, не хотите попробовать? Вам нужно освежиться, а то у вас лицо какое-то пунцовое. Наверное, из-за духоты.

Двое парней из свиты графа подобострастно заулыбались, показывая, что оценили юмор Пугачёва.

Вячеслав же ещё сильнее стиснул зубы, пронзая графа яростным и в то же время разочарованным взглядом. Слава же искренне восторгался Пугачёвым, а тот вытер об него ноги.

Вот будет, млять, ему урок!

— Вы использовали моего брата, — тихо процедил Павел, хмуря брови.

На его щеках вспыхнули лихорадочные пятна, а во взгляде ярость соседствовала со страхом. Всё-таки перед ним стоял сам граф Пугачёв.

— Да вы что⁈ — ахнул тот, выгнув брови. — Когда же именно? Когда он примчался ко мне и стал жаловаться на вашего дедушку?

Граф состроил невинную физиономию, но на дне его жестоких глаз горел огонёк злорадства. Он чувствовал себя прожжённым интриганом, одурачившим сельских идиотов, чьи ботинки ещё пахнут навозом.

И некоторые из окружающих нас дворян довольно улыбались, мол, так их, выскочек, пусть знают своё место эти Зверевы. Их насмешливые взгляды кололи Вячеслава, сжимающего кулаки.

А я не торопился вступать в беседу. Пусть Слава до конца выпьет эту горькую чашу, прочувствует последствия своего дебильного поступка, продиктованного излишней несдержанностью и доверчивостью.

— Вы… вы все понимаете, ваше… сиятельство, — прошептал Павел, начав заикаться от сильного волнения. — Просто делаете вид, что… не понимаете.

— Вы очень проницательный юноша, а уж как владеете словом, — наигранно восторженно прищёлкнул языком граф, вызвав очередной смешок у своей свиты, презрительно глядящей на братьев Зверевых.

— А вы, ваше сиятельство, по злому умыслу или нет, но, оказывается, не умеете отделять личные разговоры от публичных, — печально вздохнул я, тоже цапнув шампанское с подноса слуги, проходившего мимо. — Вам доверились, поговорили, а вы с радостью всё это пересказали на приёме во всеуслышание. Может, вы завтра и все секреты империи поведаете так же просто? Или расскажете обо всех грешках своих близких, друзей или… соратников, вроде этой парочки?

Я кивнул на его свиту. А они нахмурились, спрятав улыбочки, будто прежде не допускали мысли, что граф может вот так же выставить идиотами их самих, если посчитает это целесообразным.

— Вы несёте какую-то чушь, — холодно выдал Пугачёв, вскинув острый подбородок.

— Почему же? Вполне логичные слова. Тот, кто так легко выдаёт секреты других, запросто сдаст и страну, — произнёс я и огляделся, бросив многозначительный взгляд на полковника Барсова, стоящего неподалёку.

Тот кивнул, соглашаясь со мной. А следом кивнуло ещё несколько людей, повинуясь стадному инстинкту.

В глазах графа вспыхнула злость, а на губах появилась крысиная улыбочка.

— В словах вашего внука не было никакого секрета! — громко заявил Пугачёв, чувствуя, что начинает терять контроль над ситуацией.

Всё больше людей прислушивалось к нам, стягиваясь в эту часть зала, как охотники к дичи.

— Я вам сразу сказал, что это личная беседа по душам! — яростно выдал Вячеслав, выпрямившись во весь рост.

Он оказался на голову выше графа, но тот даже бровью не повёл. А вместо этого сердито отчеканил, играя желваками:

— Не было ничего такого!

— Как… как не было? Вы же кивнули, — опешил внучок, понимая, что граф лжёт ему прямо в глаза, не меняясь в лице.

— Вам показалось! — отрезал он.

— Может, и показалось, — усмехнулся я и обвёл рукой зал. — Но может, и гостям показалось, что вы человек, метящий во власть, оказывается, неспособны сообразить, где с вами говорят доверительно, а где нет? Эдак вы скоро станете главным поставщиком сплетен.

— Да как вы смеете⁈ — вспыхнул до корней волос граф, ударив тросточкой об пол. На дубовом паркете аж небольшая вмятина осталась.

Гнев ударил в голову Пугачёву, смыв его хвалёную выдержку. Он понял, что действительно выглядит каким-то балаболом. И осознание этого жгло его почище раскалённой кочерги в заднице.

— Просто высказываю мысли вслух, — произнёс я, продолжая очаровательно улыбаться. — И мне не стыдно ни за что. Многие в этом зале понимают, что проблема отцов и детей, а в моём случае дедов и внуков была, есть и будет. Мы разные поколения и порой не понимаем друг друга. В этом нет ничего необычного.

Народ закивал, особенно те, кто были постарше.

Симпатии зала мне точно удалось перетянуть на свою сторону, из-за чего граф сощурил глаза, раздираемый чёрной досадой. Это ведь он должен был насмехаться над Зверевым, а всё обернулось иначе. Даже его собственная свита потихоньку отходила от него.

Граф судорожно поправил ворот рубашки и сумел придать своему лицу каменное выражение. Лишь слегка дёргающийся глаз и учащённое дыхание намекали, насколько сильно он взбешён.

Впрочем, голос его прозвучал почти спокойно:

— Какая замечательная речь, Игнатий Николаевич. Отличное завершение маленького недопонимания, произошедшего между нами. Засим извольте откланяться.

Он нацепил улыбочку, пытаясь выкрутиться из ситуации с наименьшими потерями. Но его глаза аж потемнели от злости и осознания поражения.

Граф резко развернулся на каблуках и медленно зашагал прочь, постукивая тросточкой по полу. Люди расходились перед ним и начинали шушукаться, глядя ему вслед, причём как-то удивлённо, словно не ожидали, что он проиграет в вербальной схватке со мной.

На меня же поглядывали, настороженно хмуря брови, да ещё оценивающе.

И в этот миг моего триумфа по залу разнеслись звуки музыки, извлекаемой из инструментов музыкантами. Они появились на сцене возле дальней стены, где висело большое жёлтое полотно с красным гербом князя Боголюбского.

Народ с охоткой начал делиться на парочки. А мы вместе с Павлом отошли к панорамному окну, за которым дрожали под дождём деревья, освещаемые вспышками молний. Те с жестокостью рвали ночное небо.

— Как ты этого графа, а! — восторженно выдохнул внук, потрясая кулаком. — Умыл его при всём честном народе! Он убежал, поджав хвост! Эх, жаль, я его на камеру не снял!

— Да, неплохо вышло, — улыбнулся я, пытаясь найти взглядом Вячеслава.

Но тот как сквозь землю провалился.

— Только, блин… у графа теперь явно зуб имеется на нашу семью, — погрустнел внучок, тяжело вздохнув.

— Плевать. Если перед всеми прогибаться, то станешь рабом. Никто тебя уважать не будет.

— Угу, — поддакнул Павел и тоже пробежался взглядом по гостям. — Интересно, куда делся Вячеслав? Я бы хотел с ним поговорить.

— Убежал биться головой об стену из-за того, что он такой доверчивый дурак! — повысил я голос, чтобы перекрыть зажигательные ритмы.

Свет приглушили, так что танцующие в центре зала молодые аристократы превратились в тени. Более пожилые дворяне окружили столики с закусками, где над чем-то хохотали и разговаривали.

— Ты простишь его? — с надеждой спросил пухляш. Его глаза отразили свет молний, сверкающих за окном под аккомпанемент грома.

— Посмотрим, что он скажет в своё оправдание. Он ведь может и меня обвинить в том, что повёл себя как идиот.

Павел раскрыл рот, желая возразить, но потом со стуком захлопнул его и опустил голову, шумно сглотнув.

— Ты бы, кстати, лучше о себе подумал, — весело усмехнулся я, поправив рукав пиджака.

— Почему? — нахмурился тот.

Я молча кивнул сперва в одну сторону зала, а потом в другую. К нам с примерно одинаковой скоростью шли блондинка Миронова, покусывающая пухлые губки, и Жанна Воронова в облегающем жёлтом платье, подчёркивающем её чуть ли не болезненную стройность.

— Вот дерьмо-о! — выдохнул Павел, вздрогнув, как от удара плетью.

Он переводил испуганный взгляд с одной девицы на другую, прижавшись задом к окну.

— Заигрался, да? — ещё шире усмехнулся я. — С одной ещё не порвал, а другой уже пообещал отношения? Тогда, внучок, я тебе не завидую. Возможно, тебе стоит позавидовать участи Алексея. Сейчас твою физиономию будут царапать, брызжа слюной.

— Дедушка, отвлеки их! — горячо выдохнул он, схватившись за мою руку.

— Как? Включить мой нимб?

— Деда!

— Ладно, но за тобой будет должок, — погрозил я ему пальцем и решительной походкой двинулся к Жанне, ловко лавируя между гостями.

А их оказалось столько, что я в какой-то миг потерял Жанну из виду, почувствовав, как учащённо забилось сердце. Если она разминётся со мной, то Павел явно не обрадуется. Он вон уже потеет, глядя на приближавшуюся к нему Миронову, вертящую чудесной попкой, туго обтянутой вечерним платьем с блёстками.

— Где же ты? — пробормотал я, встав на цыпочки.

Мой взор скользнул поверх голов, обнаружив светло-рыжие волосы. Вон Жанна! Или это не она? Хренов полумрак!

Пришлось рискнуть и броситься в сторону рыжеволосой, нечаянно отдавив ногу тучному усачу. Он одарил меня недовольным бурчанием. Но всё моё внимание было поглощено девицей, похожей на Жанну. Она вот-вот выберется из толпы и окажется прямо перед Павлом и Мироновой, что непременно спровоцирует очередной скандал!

— Извините! — бросил я златокудрой даме, промчавшись мимо неё.

Мои пальцы схватили рыжеволосую за руку. Та резко обернулась, испуганно уставившись на меня зелёными глазами. Твою мать, не она!

— Простите, я перепутал вас с Жанной Вороновой, — просипел я, ощутив, как пересохло во рту.

— Ничего страшного, — мило улыбнулась она и исчезла среди дворян.

— Кхем, Игнатий Николаевич. Вы искали меня? — раздался за спиной знакомый голосок.

Обернувшись, едва не растаял от радости. На меня снизу вверх смотрела Жанна, теребя поясок платья. На её щеках играли милые ямочки, а во взгляде замерло любопытство.

— Жанна, нам срочно нужно потанцевать! — схватил я её за узкую ладошку и потащил за собой в центр зала, бросив мимолётный взгляд в сторону Павла.

Тот, опустив голову, едва ногой не шаркал. А над ним нависла Миронова, метая взглядом молнии. Как бы не загорелась висящая рядом с ней портьера.

— Так… так неожиданно, — пролепетала между тем Жанна, удивлённо выгнув брови. — Что-то случилось?

— Пфф, да что может случиться? — фыркнул я, взяв девицу за такую тонкую талию, что её можно было обхватить двумя ладонями.

Мы закружились в вальсе среди десятков других пар. И надо же такому было случиться, что подле нас оказались Владлена Велимировна с бароном Лейбом.

Тот принялся бросать на меня снисходительные взгляды, морща нос, словно почувствовал запах отборного дерьма. А на раскрасневшуюся Жанну он смотрел подчёркнуто жалостливо, будто та оказалась в руках монстра.

Владлена же делала вид, что не замечает нашу парочку. Ну а я не мог смириться с поведением Лейба.

— Барон, примите мои извинения, — виновато вздохнув, бросил я ему, не прерывая танца.

— За что? — опасливо выдал он, почувствовав подвох.

— Вы, оказывается, инвалид. У вас протезы вместо ног, а я и не знал. Но вы всё-таки умудряетесь танцевать. Правда, уже все ноги Владлене оттоптали. Но уж как можете… Кстати, как вы ноги потеряли? Выпили лишнего и уснули в сугробе?

Тот злобно сощурился, дёрнув острым кадыком, едва не пропоровшим холеную кожу.

— Да я лучше вас танцую! — выпалил он, испугав девицу, что кружилась с блондином рядом с нами.

Они поспешно отошли, глядя на Лейба как на чумного.

— Сильное заявление. Проверять мы его, конечно, не будем, — насмешливо подмигнул я ему, краем глаза заметив, как Жанна испуганно затаила дыхание.

— Почему же? Следующий танец танго, так что давайте посмотрим, кто из нас лучше! — выдал барон, расплывшись в хищной улыбке. — Но предупреждаю сразу, у меня были лучшие учителя танцев!

— Это те самые, которые начинают счёт со слов «я гомосек-два-три?»

— Да что вы себе позволяете⁈ — выпалил Лейб, едва не брызжа слюной.

Владлена остановила танец и успокаивающе положила ладонь на его мускулистую грудь, встала на цыпочки и что-то зашептала на ухо. Тот фыркнул как конь, но всё же кивнул и метнул в меня убийственный взгляд, едва не поджёгший разогревшийся воздух, пахнущий потом, женскими цветочными духами и шампанским.

— Через минуту будет танго. Готовьтесь проиграть, — прошипел он, схватил Владлену за руку и потащил прочь, косясь на сцену.

Там музыканты взяли короткую паузу, прекратив терзать свои инструменты.

— Игнатий Николаевич, зачем вы спровоцировали барона? — горячо прошептала Жанна, хлопая огромными глазами.

— Я пришёл сюда веселиться. Вот и веселюсь, как умею. Ты же видела, как он смотрел на нас. Ему вообще повезло, что я его не застрелил. Хотя может, ещё не поздно? У тебя под платьем нет револьвера?

— Нет-нет-нет! Лучше давайте и вправду победим его в танцевальном…э-э-э… баттле.

— А ты мне нравишься.

— Вот только я не очень хороша в танго.

— Так, кажется, я поспешил с выводами, — мрачно нахмурился я и тотчас улыбнулся печально насупившейся девице. — Ладно, шучу я. В танго главное страсть. У тебя всё получится. Ты же страстная?

Та поколебалась немного и неуверенно кивнула, после чего робко улыбнулась, заметив идущего к нам Павла. Он потирал щеку, где отчётливо даже в полумраке проступал красный отпечаток от женской ладони.

— Паша, что это у тебя⁈ — ахнула Жанна, глядя на его лицо.

— Ты так рьяно пытался убить муху, усевшуюся на твою щеку? — иронично предположил я, по-птичьи склонив голову к плечу.

— Случайно толкнул какую-то девушку, а она… вот, — промычал тот.

— Судя по чёткости отпечатка, ты её убить пытался, — не отказал я себе в удовольствии уколоть внучка.

Тот бросил на меня недовольный взгляд и запыхтел, словно закипающий чайник.

— Какая невоспитанная дама, — осуждающе покачала головой Жанна и чуть испуганно посмотрела на возвращающегося барона.

— Дедушка, почему Лейб смотрит на тебя так, словно ты уже успел отдавить ему больную мозоль? — тревожно облизал губы внук, перестав потирать щеку.

— Успел, — вздохнула Воронова и взглядом попросила у меня позволения всё рассказать Павлу.

Я кивнул. И внучок уже спустя десяток секунд был в курсе дела, осуждающе посмотрев на меня.

— Дедушка, зачем ты ещё и Жанну втравил в это? — прошипел он, подавшись ко мне.

— А как я ещё станцую танго? Один? Ты думай, что говоришь, — бросил я ему, перекатываясь с пятки на носок и обратно, чтобы размять стопы.

— Зверев! — с усмешкой произнёс подошедший барон Лейб, расправив широкие плечи. — Я передумал. Не будет никакого глупого танцевального состязания.

Жанна украдкой с облегчением выдохнула в ладошку, а я проронил, в шоке подавшись назад:

— Да вы вор! Такую победу у меня украли.

— Вы бы не выиграли, — отмахнулся он и следом злорадно заявил: — Но кое-что я у вас всё-таки украл. Хотя нет, не украл, а забрал своё… Смотрите и наслаждайтесь.

Барон бросил на меня насмешливый взгляд как на неудачника, а потом развернулся и направился к Владлене, остановившейся в центре зала.

Вдруг откуда-то из-под потолка на Велимировну упал свет прожектора, вырвав её из сумрака. Гости недоумевающе зашептались, глядя на неё, замершую в столбе света. Все голоса стихли, перестали звякать вилки. И воцарилась напряжённая тишина, нарушаемая лишь дыханием сотни-другой аристократов.

— Да он точно инвалид, на голову больной, — ошарашенно прошептал я, глядя, как Лейб встаёт на одно колено перед улыбающейся Владленой Велимировной, похожей на суккуба, которой в дар преподнесли долгожданную душу.