Глава 2

Напольные часы мерно тикали, а голоса за дверью стихли. Зато Павел стоял с распахнутым в ужасе ртом, будто это он умирал, а не я, занявший тело его деда.

— Как? Как… умирает? — заикаясь, выдавил паренёк, глядя на Савелия Петровича, усиленно хмурящего лоб. — Он же только что оттуда.

— Что-то убивает его, — глухо выдал врач и посмотрел на меня прищуренными глазами. В них одно за другим мелькали предположения.

— Просто умираю. Больше никаких проблем нет? Глистов, ишемии? — иронично уточнил я, попутно лихорадочно ища причину такого прискорбного положения дел.

— Игнатий Николаевич! — повысил голос эскулап. — Отриньте свои шуточки, дело серьёзное!

— Ну ещё бы, — пробормотал я, вставая со стула и поправляя переднюю часть костюма, собравшегося гармошкой. — Сколько у меня есть времени?

— Не знаю, не знаю, — покачал головой врач. — В полевых условиях мой магический атрибут не даёт полной картины. Вам нужно пройти тщательное обследование в поликлинике.

— Пройдёт, обязательно пройдёт! — выпалил белобрысый пухляш, помедлил и опасливо уточнил: — А сколько это… будет стоить?

— Так, здесь я решаю, что буду проходить, а что нет, — прохрипел я, зная, что глубокое обследование может выявить наличие у меня необычного двойного дара. А оно мне надо? Нет, не надо.

Кстати, дар… Хм, кажется, я понял, в чём причина! И в ней нет ничего такого, что нужно держать в секрете.

— Игнатий Николаевич, вам что-то пришло в голову? — спросил Савелий Петрович, впившись в моё лицо испытующим взглядом.

— Угу. А не может ли меня убивать мой же магический дар? Прежде-то он деградировал до первого уровня, а сейчас снова вспыхнул. А дар, как известно, постоянно потребляет выносливость — понемногу, но без передышки. Вот он и пьёт мои силы, которых осталось — кот наплакал.

— А ведь точно! — распахнул глаза Савелий Петрович, восхищённо глядя на меня. — Да вы гений, Игнатий Николаевич! Сознаюсь, прежде я с таким не сталкивался, но читал об этом. Были случаи, подобные вашему, правда, очень редко. И решались они довольно просто: вам нужно всего лишь привести тело в порядок. А то вы, признаться, действительно выглядите… э-э-э… слегка уставшим. Последние годы плохо на вас сказались.

— Пфф, Савелий Петрович, не преуменьшайте. Вы с моим дедушкой одногодки, а выглядите так, словно между вами двадцать лет разницы, — взволнованно вставил Павлушка, одновременно радующийся тому, что у меня снова проснулся дар, и переживающий из-за того, что он убивает меня. — Савелий Петрович, какое лечение вы назначите моему дедушке?

— Хороший отдых, походы на процедуры к магам жизни, питьё соответствующих зелий, отменное питание и тренировки в зале, — проговорил врач, задумчиво потёр подбородок и добавил: — Да и дар вам нужно развивать. Есть шанс, что вы его сможете улучшить. У вас он десяток лет назад был шестьдесят первого уровня, а на пике в пятьдесят лет вы имели восемьдесят третий. Вам надо бы в ближайшие дни измерить уровень дара. И если у вас где-то тридцатый уровень, то, возможно, вы сумеете развить его до шестидесятого. Причём ваши уровни должны расти очень быстро. Вы ведь уже были хорошо развитым магом…

— Да, да, понял. Дару всего лишь нужно «вспомнить», что он уже был прокачанным, поэтому уровни будут расти со страшной скоростью, — перебил я врача, сам зная об этом.

Мне уже не раз приходилось проходить такой путь. Думаю, месяц-другой — и я восстановлю свой сотый уровень.

— Именно, — кивнул Савелий Петрович и недовольно дёрнул щекой из-за того, что я перебил его.

— Благодарю, — подсластил я пилюлю.

Савелий Петрович кивнул и вдруг вздрогнул, когда в кармане его брюк настойчиво запиликал мобильный телефон.

Он вытащил его, глянул на экран и виновато произнёс:

— Прошу меня простить. Жена звонит.

Врач отошёл к окну, быстро пошептался с женой, после чего издал покорный вздох завзятого подкаблучника.

— Игнатий Николаевич, мне нужно идти. А вам следует в ближайшие дни принять зелье жизни, желательно соответствующее вашему уровню.

— Если у дедушки и вправду тридцатый уровень, то придётся пить зелье четвёртого ранга? — уточнил Павел и отчего-то нахмурился, словно у него зуб заболел.

— Именно. Оно быстро укрепит его организм. И держите меня в курсе. Мой номер телефона есть у Павла Григорьевича. Всего вам доброго.

Мы пожали друг другу руки, и врач удалился.

— Что ты рожу скорчил, когда Савелий Петрович сказал про ранг зелья? — спросил я у внучка. — У нас нет возможности его купить? Оно стоит как чугунный мост?

— Именно… — смущённо отвёл взгляд пухляш. — Мы все деньги на твои похороны потратили. Да и вообще, пока ты был не в себе и лежал в коме, у нас дела шли не очень. Чуть ли не все продали. Только этот особняк и остался.

— Ох и лапти вы, — выдал я фразочку бывшего владельца тела.

К счастью, я успел поглотить большую часть его знаний, прежде чем он отбыл в мир иной. Уточню, не из-за моего вселения, а по состоянию здоровья.

— Прости, — опустил голову паренёк, став напоминать провинившегося школьника.

А ведь у нас с Павлом разница в возрасте была не такая уж прям чудовищная. Однако я чувствовал себя значительно старше не только его, но и даже Игнатия Николаевича. Ведь на мою долю выпало уже столько приключений, что казалось, будто я прожил десяток обычных жизней. За каждым шрамом на моей душе скрывалась какая-нибудь интересная история, а то и рок-баллада.

А начинал я свою карьеру, как простой ведьмак — так у нас в империи называли тех, кто ходил в Лабиринт, убивал монстров и выносил оттуда всяческие ценные трофеи.

— Ладно, чего уж там, — продребезжал я и кашлянул в кулак.

— Воды? — сразу же обеспокоенно вскинул голову Павлушка.

— К чёрту! У нас же есть алхимическая лаборатория? Каждый уважающий себя дворянский род обязан её иметь.

— Лаборатория-то есть, но в ней нет ингредиентов, чтобы сварить зелье жизни, — угадал мою мысль шмыгнувший носом внук и удивлённо глянул. — А ты забыл, что у нас есть лаборатория?

Хм. Он что-то заподозрил, несмотря на то что я веду себя почти в точности как его дед? Да вряд ли. Тут вселенцы есть разве что в книжках.

— Ты умирал? — хмуро просил я у него. — Оно и видно, что нет. Румянец на щеках, второй подбородок. Вот как помрёшь, так и поговорим, кто чего забыл. А я почти помер, даже с архангелом Михаилом чуть-чуть поговорил. И знаешь, что он сказал? Худеть, говорит, Павлушке надо, а то через ворота в Рай не пройдёт. Придётся его в Ад отправлять. А там таких мягкозадых любят. Весело будешь шкворчать на сковороде, распространяя запах подгорелых конфет. Завтра же займёмся твоей физической подготовкой. А сейчас пойдём, есть у меня одна гениальная идея, где добыть это зелье. Поедем в институт, где я прежде лекции читал. Тряхнём их лабораторию.

— Так ты же там больше не работаешь! Не пустят нас!

— Пфф, ещё как пустят! Не ссы. Цапнем ингредиенты и уйдём. А если будут бузить, потом заплатим.

— А может, кредит возьмём и купим зелье? Так мы точно не нарушим закон.

— Долго и скучно. Моя идея лучше, — проговорил я и попытался взяться за дверную ручку. Но слабые пальцы скользили, будто её салом смазали.

Павел заметил мои потуги и без проблем открыл дверь, после чего мы вышли в пустой зал. Все уже удалились. Даже козёл Алексей куда-то ускакал.

Мы с Павлом не спеша двинулись по особняку, носившему следы былого величия. На потолках красовалась растрескавшаяся лепнина, а под ногами лежали затёртые до дыр ковровые дорожки. Мраморная лестница оказалась со сколами, обои кое-где отставали от стен, а побелка местами вспучилась, как нарывы.

— И как вы людей не постеснялись пускать в эту дыру? — пробурчал я, ступая по истёртому паркету. Он скрипел так жалобно, что его захотелось пристрелить, дабы не мучился, бедолага.

— Мы с Алексеем всю красивую мебель передвинули в те коридоры и залы, по которым пустили людей. Ну и уборку там заказали да на скорую руку кое-чего залатали. Получилось сносно.

— Голь на выдумки хитра, — щегольнул я пословицей и вошёл в покои Игнатия Николаевича.

Там меня ждал запах сумасшествия, лекарств, громадная кровать с потёртым изголовьем и старенький компьютер с пузатым монитором. Возле него стояла чёрно-белая фотография. С неё улыбались сын Игнатия с женой. Они уже давно погибли, как и супруга самого Игнатия.

А ещё в спальне обнаружился шкаф, забитый книгами, картами и газетами. Все они были посвящены Лабиринту — пространству между десятками миров, выглядящему, как необъятное подземелье с гигантскими пещерами, руинами городов, реками, озёрами и лесами. Там сложно было встретить разумных из иных миров, зато в достатке обитали хищные твари всех видов и форм.

Кто создал Лабиринт и для чего именно? Да хрен его знает.

— Павлуша, подыщи для меня одежду, а я пока искупаюсь, а то аристократу не позволительно в таком виде покидать дом, даже если он при смерти, — решил я и скрылся за неприметной дверью в углу комнаты.

Там, как и ожидалось, обнаружилась душевая кабина. Я провёл в ней с десяток минут, а затем внук через приоткрытую дверь дал мне нижнее бельё, рубашку и костюм. Брюки заметно вылиняли. Пиджак и вовсе почти протёрся на локтях. Ботинки же слегка жали.

— Ты, как это… ну, того… головой повредился, так мы тебе обновки особо и не покупали. Ты же никуда не ходил, — виновато произнёс Павел, когда я появился в спальне отмытый, причёсанный и в костюме. — Да и Алексей не хотел тратить лишние деньги.

Я мрачно сверкнул глазами и махнул рукой внуку. Тот пошёл рядом, внимательно наблюдая за мной, чтобы, ежели чего, успеть подхватить под руку. Но я хоть и хрипел, как загнанный седой конь, однако без происшествий добрался до входной двери. Вышел из дома и оказался на крыльце.

Мне на плечи лёг утренний туман, стелящийся по узкой брусчатой улочке, стиснутой старинными особняками, украшенными барельефами.

Воздух пах водой, выхлопными газами и отсыревшей побелкой. А со светло-стального неба холодно смотрело болезненно-бледное солнце.

— Васильевский остров, — пробормотал я себе под нос, пнув воспоминания Игнатия.

Престижный район. И этот особняк — единственная ценность, оставшаяся у рода Зверевых.

— Такси уже едет, — сказал Павел, потыкав пальцем в экран сенсорного телефона, украшенного изображением надгрызенного яблока. — Через три минуты прибудет.

— Подождём, — проронил я и с лёгкой полуулыбкой уставился на проходящую мимо девушку лет двадцати пяти. В блузке и юбке, соблазнительно облегающей крепкую задницу. А самое главное — она была рыжей, как пламя. Ох, как мне нравятся рыженькие!

Девушка заметила мой взгляд и слегка улыбнулась.

Я игриво подмигнул ей, а она испустила смешок и проговорила:

— Вы так похожи на моего дедушку! Он тоже тот ещё шалун.

Её слова обрушились на меня ледяным дождём, напомнив, в каком теле мне «повезло» очутиться. М-да, о девицах пока придётся забыть.

— Чего скалишься? — бросил я весело заулыбавшемуся внучку. — Вон такси едет.

И правда, из-за угла вывернула жёлтая машина с чёрными шашечками. Потрёпанная и дребезжащая. Явно тариф «эконом», то есть за благополучную доставку клиента по большей части отвечали три иконки, наклеенные над магнитолой. Но я всё равно уселся на заднее сиденье, пытаясь не кряхтеть.

Павел устроился впереди. А затем автомобиль покатил по дорогам и мостам Северной Пальмиры.

Мне уже не раз доводилось видеть этот старинный город, пусть он в разных мирах и отличался застройкой, да и назывался по-разному: где-то Ленинград, где-то Санкт-Петербург, а где-то и Петроград. Но порой даже улицы, районы и парки носили одинаковые названия.

Внезапно мои мысли рассыпались, сметённые бешеным стуком сердца. Во рту появился металлический привкус, пальцы задрожали, а на грудь будто кто-то сел, не давая вдохнуть.

Вашу мать, это что ещё такое? Савелий ошибся? Дар уже окончательно высосал из меня силы? Нет у меня никаких «ближайших дней»? А что, похоже на правду. Дар-то у меня двойной, в нём две ветви магии, развивающиеся параллельно. Вот он и пожирает вдвое больше моей выносливости.

К счастью, взгляд быстро прояснился. Фух, приступ вроде отпустил меня, но счёт, кажется, пошёл на минуты. Надо срочно выпить это грёбаное зелье!

Но, как назло, мы встали в пробке недалеко от Строгановского дворца на узкой двухполосной улочке! Машины еле ползли, клаксоны орали, а водители высовывались из окон и матерились, брызжа слюной.

Может, рядом есть магазин, торгующий зельями?

Я с хрустом шейных позвонков повертел головой, выискивая хоть что-то полезное. В поле зрения попали лишь киоск с шаурмой, витрина с женским бельём, булочная и пара кафешек с панорамными окнами. И как раз мимо этих кафе, прямо по тротуару, объезжая пробку, ехал низкий блестящий спортивный автомобиль — нагло, с полным пренебрежением к правилам и недовольным крикам прохожих, прижавшихся к стенам, чтобы не попасть под колёса.

И как это обычно бывает в мире, где всем заправляет аристократия, на двери машины гордо красовался затейливый герб. Причём боковое стекло спорткара оказалось опущено, благодаря чему хорошо была видна юная довольная физиономия дворянчика, небрежно держащего руку на руле.

Юнец надменно улыбался. А его молоденькая губастая спутница с огромным декольте вдруг покосилась на меня, когда их авто поравнялось с моим такси, медленно ползущим в пробке.

— Смотри, какой растрёпанный дед, — презрительно бросила девица дворянчику, чей спорткар параллельно с нами пёр по тротуару.

— Ага. Чего вылупился, дедуля⁈ — насмешливо бросил аристократик, заметив мой пренебрежительный взгляд. — Завидно? Чему именно? Тому, что у меня такая тачка, а ты едешь на обосранном такси? Или тому, что у меня вся жизнь впереди, а тебе уже на том свете прогулы ставят? Ха-ха!

Он заржал, довольный своей шуткой. А его раскрашенная, как Джокер, пассия поддержала дворянчика визгливым смехом.

Я лишь снисходительно усмехнулся, глядя на него, как на мелкую шелудивую дворняжку. Такие смело лают из-за забора, но по Лабиринту бродят с поджатым хвостом.

— Дедушка, не обращай на них внимания, — донёсся голос Павла, опасливо покосившегося на дворянина.

А тот вдруг сощурил зенки, явно уязвлённый моим взором. Он пару мгновений хмурил брови, думая, чего бы такого сказать обидного. А потом, так ничего и не сообразив, злорадно ухмыльнулся и принялся туда-сюда крутить баранку. Спорткар сразу стал то отдаляться, то опасно приближаться к такси, так и ползущему в потоке машин.

— Эй, эй, что вы делаете⁈ — закричал водитель. — Вы же врежетесь в мою машину!

— Нет, это твоё корыто врежется в мою тачку! И знаешь, сколько ты мне будешь должен? Всю жизнь придется батрачить, и всё равно не расплатишься! — со смехом выпалил юнец, наслаждаясь испугом простолюдина.

— Он же сейчас действительно врежется, доиграется! — судорожно протараторил внук и глянул на встречную полосу.

Но по той тоже плотным потоком позли машины, не давая возможности бледному водителю такси покинуть наш ряд.

А ведь юный ублюдок точно не остановится, а продолжит «веселиться», даже если водитель такси нажмёт на тормоз. А это отнимет у меня кучу времени, а его и так в обрез. Надо что-то делать.

— У тебя есть шанс извиниться и прекратить свои забавы, пока бог тебя не покарал! — громко выдал я, набравшись сил.

— Старик, ты ещё не сдох⁈ — насмешливо выдал дворянчик и показал мне средний палец. — Иди в задницу. Ха-ха!

— Ну, кажется, пора мне взять на себя функции карающей Длани Господней, — прошептал я себе под нос.

Лучше потратить немного выносливости на магию, чем упустить драгоценное время. Да и ситуация сложилась подходящая.

Моё «дуновение» подхватило кем-то оброненную газету и швырнуло её прямо в лобовое стекло спорткара, закрывая обзор юнцу. А тот как раз в этот миг совершал так веселящий его резкий и быстрый манёвр «змейка». И он не увидел, что чуть впереди и сбоку от авто стоит тяжеленная каменная урна.

Кажется, ангелы запели, когда мелкий гад врезался в неё. А та ещё и оказалась установлена на совесть. Даже не покачнулась и не треснула.

А вот фара автомобиля разбилась вдребезги, бампер изогнулся и слетел с креплений, грохнувшись одной стороной на тротуар.

— Мля! — успел испуганно взвизгнуть юнец, перед тем как ударился лицом об руль.

— Мамочки! — закричала его подружка, получив в лицо выстрелившей подушкой безопасности.

Девица аж жвачкой подавилась. Она кое-как открыла дверь, вывалилась из авто и встала на карачки, принявшись выгибаться как кошка, пытающаяся сплюнуть шерсть.

— Отец убьёт меня! — выскочил из машины бледный юнец с расквашенным носом.

На его подбородок капала кровь, а губы дрожали, пока аристократик с ужасом смотрел на авто. Сейчас ему было уже не до смеха. Вся наглость и спесь слетели с него в один миг, оставив лишь трясущегося от страха придурка.

Возможно, кто-то скажет, что я поступил подло, сделал мелкую пакость, но такие персонажи, как этот юнец, не заслуживают ни честной схватки, ни игры по правилам. Да и вообще… он отделался довольно легко. В школе-интернате ведьмаков таким уродам устраивали тёмную. И их не брали в клан ведьмаков, а отсеивали.

— Илюшенька, помоги! — простонала его подружка, протянув руку к дворянчику.

— Да иди ты в жопу! Не видишь, что с тачкой⁈ Батя лишит меня денег! Вашу мать, вашу мать!

Прохожие с мрачным торжеством смотрели на беснующегося юнца как на ублюдка, ткнувшегося мордой в своё же дерьмо.

Ну а я показал ему средний палец, да не один, а два, подключив и вторую руку. Аристократик покраснел от стыда и поспешно отвернулся.

— Гадов надо воспитывать пока они мелкие, чтобы не выросли в больших гадов, — еле слышно мудро пробормотал я и поймал на себе взгляд Павлушки.

Он смотрел на меня, как на героя, восставшего из пепла, когда в него уже никто не верил. Кажется, внук понял, что юнец не без моей помощи врезался в урну.

Криво ухмыльнувшись, я вдруг снова ощутил учащённое сердцебиение и тяжесть, сдавившую грудь.