Глава 12

Металлический запах крови и гнилостный душок ещё витали в пахнущем порохом холле, а люстра наконец перестала раскачиваться, осветив побледневшее лицо Алексея Зверева.

— Что? Что здесь произошло⁈ — судорожно выдохнул он и отступил, пропуская Чистова и Павла.

Они вынесли раненого капитана на улицу и аккуратно понесли к служебной машине.

— Вашего дорогого дедушку хотели подставить! — судорожно выдохнула одна из дворянок, выходя из холла.

— Самым наглым образом! — добавила вторая и повернулась ко мне: — Игнатий Николаевич, мы так просто этого не оставим! Мой брат трудится в центральном отделе, я попрошу его разобраться и наказать виновных.

— Благодарю, сударыня, — мягко улыбнулся я, покосившись на левую руку.

Разорванный рукав уже пропитался кровью и прилип к ране, взяв на себя роль повязки. Конечно, рука немилосердно болела, но истечь кровью мне уже не грозило. Надо бы только принять соответствующее зелье.

Я достал из кармана телефон, открыл нужное приложение и в несколько кликов сделал заказ.

— Дедушка, расскажи мне подробно, что тут произошло, — метнулся ко мне Алексей, тревожно хлопая глазами.

— Ох, я тебе сам расскажу! Ты не поверишь, что произошло! — появился в дверях Павел.

Его ладони и одежда были перепачканы кровью капитана. А на костяшках пальцев правой руки краснели свежие ссадины — явно от удара кулаком.

— Как же не поверит? Очень даже поверит. Чистов и Сомов нам уже всё рассказали, — перебил я горящего праведным гневом Павла, услышав шум автомобильного мотора.

Мимо окон пронеслась машина полицейских, рассекая ночь светом фар и, наверное, одного фингала под глазом лейтенанта.

— Что они рассказали? — насторожился Алексей, закусив краешек нижней губы.

— Да про твою поганую идею рассказали, — мрачно процедил я, уже сложив все фрагменты головоломки в единое целое. — Про то, как ты заплатил им, чтобы они подбросили в дом артефакт. А ты бы потом ворвался как благородный рыцарь и на моих глазах уладил все проблемы. На что ты рассчитывал? Что я прощу тебя после этого? Думал, я куплюсь на этот дилетантский план?

— Они врут! Они всё врут! — лихорадочно протараторил Алексей и покосился на нахмурившегося Павла. — Брат, они лгут, они всё выдумали. Я с ними ни о чём не договаривался!

Павел промолчал, выбрав наиболее верную стратегию. Хотя в его глазах и сквозило неверие. Не мог он так просто принять, что его брат хотел провернуть такой подлый трюк. Однако пухляш за сегодняшний безумный день кристально ясно осознал, что его дед — хитрый и умный старик, который зря ничего не говорит.

— Нет смысла отпираться, Алексей. Ты слышал слова нашей соседки. Её брат во всём разберётся. И поверь мне, Сомов первым расколется. Он расскажет всё как было и начнёт выгораживать себя. Попробует свалить всю вину на тебя. Наверное, даже скажет, что ты ему угрожал, — нахмурился я и с хрустом в коленях уселся в кресло, как обвинитель перед обвиняемым.

Старший внук судорожно сглотнул и поспешно расстегнул приталенный пиджак. Его глаза забегали по сторонам, а выдержка явно дала трещину. Он понимал, что мои слова насчёт Сомова — чистая правда. А в его плане с артефактом имеются противоправные действия.

Признаться, мне было приятно смотреть на нервно задёргавшегося Алексея. Даже дышать как-то легче стало, а ноги перестали гудеть. Ещё бы попкорн, холодный компресс на рану, баночку пива и рыженькую дамочку под бок!

— Да, да, да! — вдруг горячо выпалил внук, сжав кулаки. — Это я их подговорил. Но не смейте осуждать меня, оба! Я просто хотел помириться с тобой, дед!

— Господи! — поражённо выдохнул Павел, запустив пальцы в белокурые волосы. — Да как ты мог⁈

— Молчи! — рявкнул на него Алексей и перевёл взгляд на меня. — Я жаждал, чтобы всё было как прежде. Чтобы ты гордился мной!

— Сложно гордиться тобой после того, как ты утром пытался кулаками сделать массаж этому прекрасному лицу, — насмешливо произнёс я и пальцем очертил овал вокруг своей физиономии.

— Что ты пытался⁈ — ещё шире распахнул глаза Павел.

— Я ничего не помню об этом! — тут же пылко заявил Алексей и сразу перешёл в яростную атаку, стремясь перехватить инициативу. — Но я не отрицаю того, что, возможно, где-то и погорячился! Однако вы должны понять — последние годы были тяжёлыми, сокрушительными. Наш славный род падал в рейтинге. А твои безумные выходки, дед, сильно испортили репутацию нашей семьи! Посмотри на эту лестницу, ты видишь её? Помнишь, как ты голым спустился по ней, мотая причиндалами⁈ А прямо вот здесь, на пороге, где сейчас стоит Павел, меня ожидал господин Воронов. Да, да, тот самый Воронов, чью дочь я безмерно люблю! Я в тот день едва не сгорел со стыда, когда он увидел тебя и начал взахлёб смеяться! Ты стал для меня разочарованием, а должен был быть примером!

— Мне мама в детстве говорила, что я могу стать кем угодно, — холодно усмехнулся я, не спуская с внука проницательного взгляда. — Твоё театральное выступление не одурачит меня. Я вижу тебя насквозь. Если бы не мои сегодняшние успехи, ты бы и не пожелал мириться со мной. Ты карьерист, эгоист и приспособленец. То самое гнилое яблоко, что недалеко падает даже от самой лучшей яблони. Я воскрес, а чего добился ты? Винишь меня в падении рейтинга рода, а что ты сделал для семьи в последние годы? Просрал накопления? Сколько трофеев ты принёс из Лабиринта? Как часто получал очки рейтинга?

— Мне просто не повезло! — выпалил он, судорожно сглотнув.

— Пфф, отговорка всех неудачников, — отмахнулся я, стараясь не тревожить раненую руку. — Ты жаждешь забраться на гору, но не своими ногами, а на чьей-то шее. Мечтаешь породниться с Вороновыми и войти в их семью? Хочешь взять их фамилию и уйти из рода Зверевых, поскольку считаешь, что мы скоро утонем в грязи?

— Нет, Лёша на такое не способен! — выдохнул бледный как мел Павел. — Он не бросит нас!

Лицо Алексея на миг удивлённо вытянулось, словно он не ожидал, что я смогу так легко прочесть его потаённые желания.

Но уже в следующий миг он взял себя в руки и с холодной яростью процедил:

— Хорошо, что ты сам вспомнил о семье. Помнишь, как они умерли?

Его трясущийся от негодования палец указал на родовое древо, раскинувшееся на стене над камином. А если точнее, Алексей показывал на своих отца и мать.

— Чего ты добиваешься? — нахмурился я, роясь в воспоминаниях Игнатия. — Хочешь разбередить старую рану?

— Они погибли в этом самом особняке! Из-за тебя! Твоё увлечение Лабиринтом и опыты в лаборатории спровоцировали появление блуждающего прохода! Выбравшиеся из него монстры растерзали родителей прямо на моих глазах!

Да, прорыв был. Память Игнатия показала два окровавленных тела, сражение с монстрами и ребёнка, в слезах выбежавшего из платяного шкафа.

Но виноват ли в случившемся Зверев? Мне никогда не доводилось слышать, чтобы кто-то сумел спровоцировать появление блуждающего прохода.

— Возникновение прохода в нашем доме — чудовищная трагедия, смертельная случайность, — прохрипел я, хмуря брови. — В этом никто не виноват.

— Ага, как же! — скрежетнул зубами Алексей и полыхнул зенками. — Ты в этом виноват! Только ты!

В его глазах горела абсолютная уверенность, а дыхание с хрипами вырывалось из груди.

Теперь стало окончательно ясно, почему он так относится к Игнатию Николаевичу. Алексей долгие годы винил деда в смерти родителей, а тот и не пытался разубедить внука. Почти всё время Зверев уделял Лабиринту и работе, а внуками занималась его жена, умершая несколько лет назад.

— Брат, прекрати! Все книги и учебники говорят, что никто не может служить причиной появления прохода! — возразил Павел, взволнованно прижимая руки к груди. — Дед прав. Это трагическая случайность! Остынь, прогуляйся по улице.

— Пусть сначала дед проветрит мозги, оставив мой дом! — огрызнулся Алексей и вздрогнул, когда трель дверного звонка разорвала раскалившийся воздух.

— Кто там⁈ — выдохнул младший внук, приникнув к дверному глазку.

— Доставка! — раздался чей-то усталый голос.

А я уставился пытливым взором на судорожно дышащего Алексея. Что, к хренам волколачьим, значит его фраза «пусть сначала дед проветрит мозги, оставив мой дом»? Неужто эта халупа принадлежит ему⁈ Вот это будет дурно пахнущий поворот! Мне такое нравится не больше, чем диарея или вампир, выскочивший из-за угла.

К сожалению, я не смог продолжить диалог на повышенных тонах, поскольку Алексей вылетел из дома, едва не сбив с ног курьера.

Внучок явно спешил скрыться и всё обдумать, понимая, что в нашей перепалке он проиграл чуть ли не по всем статьям. Его это бесило и нервировало. Он же мнил себя выдающимся интриганом, а я опять уделал его. Вот у него жопа и подгорела. Зарево, наверное, было видно из США.

— Благодарю! — взвинчено бросил Павел, едва не вырвав бумажный пакет из рук курьера.

Тот удивлённо посмотрел на него и пошёл к велосипеду, покосившись на удаляющегося Алексея.

Павел тоже посмотрел на брата, пару мгновений подумал и закрыл дверь.

— Давай сюда, — поманил я пальцем внука.

Тот поспешно открыл пакет и передал мне пару зелий в пластиковых бутылочках. Одно я быстро выпил, ощутив горьковатый привкус, а второе положил на колени, принявшись аккуратно стаскивать пиджак. Рукав уже присох к ране. Павлу пришлось сбегать за тазиком с водой и смочить рукав. После этого тот с лёгкостью отошёл от кожи, обнажив несколько царапин, снова начавших кровоточить.

— Глубокие, — цыкнул внук, глядя, как я промываю рану водой.

— Ерунда. Будто расчесал.

Паренёк покачал головой и осторожно проговорил, стараясь не встречаться со мной взглядом:

— Дедушка, Алексей не такой уж плохой… Может, ты попробуешь отнестись к нему с пониманием?

— Павлуша, ты казался мне адекватным до того момента, как начал защищать Алексея. Может, ты ещё предложишь простить его или ограничиться простым «ай-яй-яй»? — пробурчал я, поливая рану содержимым второй бутылочки.

Царапины сразу начали с нестерпимым зудом срастаться. Хотелось почесать руку, но я лишь стиснул зубы, хмуро глянув на внука.

А тот помолчал немного и опять начал уговаривать меня отнестись к Алексею более снисходительно.

Вот же добрая, наивная душа! Братская любовь делала Павла слепым и глухим. Хотя нет, с глухим я поторопился…

Внук вскинул голову, когда раздался очередной стук в дверь.

— Алексей вернулся⁈ — выдохнул он.

— Стой, я сам открою.

Встав с кресла, мельком глянул на руку. Она уже не болела. Теперь на месте царапин красовались багровые вздувшиеся шрамы. Я тронул их пальцем и посеменил к двери, поправив резной крестик, лежащий на груди поверх белой майки.

Решительно открыв дверь, я увидел благообразного вида мужчину в простеньком, но опрятном костюме.

— Добрый вечер, Игнатий Николаевич. Я от Владлены Велимировны. Моё имя Евгений, — с улыбкой произнёс он. — Приятно познакомиться.

— Это ненадолго, потом будешь говорить по-другому, — проворчал я, находясь далеко не в самом лучшем расположении духа.

Тот дёрнул ртом и украдкой заглянул мне за спину, где в свете люстры поблёскивала лужица крови. Простолюдин тотчас изменился в лице, а глаза его наполнились нешуточным волнением.

Не знаю, что он подумал, но рьяно сунул мне подарочный пакет и отбарабанил на одном дыхании:

— Это вам от Владлены Велимировны!

— Благодарю, — сказал я и добавил, кивнув на кровь: — Комара раздавил. Очень большого. Царя всех комаров. Его Комариное Величество.

Простолюдин нервно улыбнулся и поспешно удалился.

А я закрыл дверь и опасливо заглянул в пакет, словно меня там могла поджидать ядовитая змея. Но внутри оказалась лишь коробка с дорогущим французским шампанским и надушенный чёрный конверт с нарисованной розой.

— На, открой, — неловко бросил я конверт внуку, сглотнув вязкую слюну.

— А почему я? — удивился он, поймав письмо.

— Ты не понял, от кого оно? Вдруг отравлено, а я себя берегу! Чего так глядишь? Да, господи, Павел, у меня пальцы дрожат и до сих пор всё двоится перед глазами. Открывай уже, не бойся.

Внук шустро вскрыл конверт, вытащил сложенный вчетверо листок и быстро пробежал глазами по буквам.

— Тут всего одно слово, — удивился он.

— «Проклинаю»? — попытался я угадать и передал ему шампанское, взглядом показывая, чтобы он и его открыл.

— Спасибо.

— Не за что.

— Нет, ты не понял. Тут так написано: «Спасибо», — уточнил внук и помахал бумагой. — И что это значит? За что «спасибо»?

— За всё. Коротко и лаконично, — оценил я. — Открывай шампанское.

Тот неумело вытащил пробку и вверх ударила тугая струя, забрызгав паркет.

Я тут же цапнул бутылку, отсалютовал ею внуку и сделал несколько глотков.

— Ммм, превосходно! Самое вкусное в моей жизни. Но конечно, не самогон.

Я вымученно хохотнул и передал шампанское Павлу.

Тот тоже сделал пару глотков и, облизав губы, сказал:

— Да, действительно хорошее.

— А то! Как я и говорил, наверняка из подвалов самого сатаны. Кстати, о сатане… А почему Алексей напоследок ляпнул — что дом вроде как его?

— Так дом и вправду его, — огорошил меня Павел. — Ты что, забыл?

— Кажется, я и не помнил, — еле слышно пробормотал я, сверяясь с воспоминаниями Игнатия. Он ничего такого и вправду не помнил. — Ну-ка расскажи поподробнее.

Павел вздохнул, снова присосался к шампанскому и вернул его мне.

— Ты же сам подарил Алексею дом. У него есть дарственная.

— Да ну? И когда же это случилось?

— Да уж почти три года назад.

— Ого, — почесал я висок и отпил из бутылки. — То есть три года назад я публично, во всеуслышание, подарил ему дом, а тебя с Вячеславом оставил ни с чем?

— Подарил, но не «во всеуслышание», тайно. А потом, спустя время, Алексей предъявил нам дарственную, — метнул на меня обиженный взгляд внук.

— И когда он это сделал?

— Через несколько месяцев после того, как у тебя с головой проблемы начались.

— Ясно, — протянул я, начиная догадываться в чём дело.

Ох уж этот Алексей! Настоящая сволочь и проныра, каких ещё поискать надо!

Необходимо как можно быстрее разобраться с этой историей. Думаю, завтра или послезавтра начну. А сегодня мне ещё придётся позвонить соседке — той самой, что обещала всё рассказать своему брату, чтобы он разобрался, что случилось в холле. Я, честно говоря, сам жажду этого, но допустить публичный скандал не могу. Алексей, пёс сутулый, принадлежит к роду Зверевых, а значит, все его поступки влияют на рейтинг семьи. А я хочу попасть в золотой список, так что дело стоит замять. Но вот с Алексеем всё придётся решать кардинально. Есть у меня несколько идей.

— Дедушка, ты о чём задумался? — нахмурился Павел.

— А не пора ли мне лечь спать? — косо глянул я на внука, чувствуя, что безумный день порядком вымотал старое тело. — Завтра же у меня ток-шоу. Надо хорошо выспаться и отдохнуть.

— Отличная мысль!

— А ты здесь приберись немного, — глянул я на лужу крови, покрывшуюся коркой.

— Хорошо, — кивнул Павел, а затем добавил, хлопнув себя по лбу: — Ты сегодня днём просил показать документы, которые мы нашли в квартире, где ты изучал Лабиринт перед тем, как сойти с ума. Они в твоей спальне, в шкафу. Но умоляю тебя, лучше утром на них взгляни, а то засядешь до полуночи.

— Пойдём, — махнул я внуку и стал подниматься по лестнице.

Тот двинулся за мной и уже вскоре показал мне документы. И хоть манили они меня больше, чем кота валерьянка, поскольку я, как любой ведьмак, был любопытен сверх меры, однако решил отложить их изучение хотя бы до завтра. Я действительно устал.

— Доброй ночи, дедушка, — пожелал Павел и вышел за дверь.

А я отыскал в мобильном телефоне номер соседей — не личный, а домашний. Позвонил и наткнулся на служанку. К счастью, та узнала мой хриплый голос и без лишних расспросов позвала ту самую дворянку, побывавшую сегодня в холле особняка Зверевых.

Аристократка до сих пор пылала возмущением, но всё же мне удалось убедить её никому ничего не рассказывать. Повезло, что местные дворянские рода щепетильны до невозможности, особенно когда речь заходит о репутации. Да и моя природная харизма, впитанная с молоком матери, своё дело сделала.

В общем, женщина клятвенно заверила меня, что смолчит и сестру свою тоже попросит держать язык за зубами.

— Благодарю вас, сударыня, — произнёс я бархатным голосом, подражая своему прежнему, что сразил немало придворных красавиц. — Надеюсь, когда-нибудь сумею отплатить вам… хотя бы хорошим ужином.

— Было бы неплохо, — кокетливо отозвалась она. — Признаться, вы, Игнатий Николаевич, сегодня произвели на меня сильное впечатление.

— Всего лишь сильное? Мне казалось, что потрясающее.

Она хихикнула, пожелала мне доброй ночи и повесила трубку.

— А я хорош, — усмехнулся я и тут же закашлялся, едва не выплюнув лёгкие.

Ну что за тело? У него будто аллергия на жизнь!

Вытерев губы, я посетил душ и рухнул на большую кровать, слегка попахивающую пылью и корвалолом.