Глава 8

Лабиринт, студентка Миронова

Крысы вырвались из зала, пища, свистя и цокая когтями по мраморному полу. А за ними неслась огромная гнилая тварь. И один только взгляд на неё вызывал холодный страх в бурно вздымающейся груди Мироновой.

Девчонка судорожно посмотрела на Владлену Велимировну. А та закричала, хмуря брови:

— Успокойтесь! Наш главный враг — страх!

— А я думал, вон те крысы, — иронично усмехнулся Зверев-старший и швырнул в монстров «клинки».

Они развалили на окровавленные куски пятёрку самых шустрых крыс, заставив других заскользить по вывалившимся сизым кишкам и багровым лужам.

— Зверевы! — отчаянно закричал Павел и поддержал атаку деда.

Следом и остальные члены отряда обрушили магию на тварей.

Мелкие гадины полегли почти сразу, а вот Гнилая крыса оказалась не так проста. Да, очередные «клинки» старика вспороли её кожу и перебили рёбра, но она начала быстро регенерировать. Новая плоть шустро покрывала чудовищную рану, а от растущей клочками шерсти пошёл голубоватый призрачный свет. Он залил весь зал, выхватив даже трон у противоположной стены!

— Офигеть! Она регенерирует! — выдохнул Павел, высказав всеобщий шок.

Даже декан приоткрыла рот. Наверное, она не рассчитывала встретить в такой локации столь могучее существо. Только дед и бровью не повёл, будто каждое утро видел таких особей.

Он с профессиональным апломбом заявил:

— Не просто Гнилая крыса, а матка — довольно редкая тварь. А сейчас и папа-крыс явится. Уходите, дамы и господа. Все уходите. Я задержу их, а потом догоню вас.

— Дедушка, нет! Я останусь с тобой! — выкрикнул Павел.

Младший Зверев взволнованно посмотрел на деда и перевёл лихорадочный взор на верещащую Гнилую крысу. Её развороченный бок уже пришёл в норму, а позади, в соседнем зале, возник силуэт другой громадной крысы. Она умудрилась башкой сбить люстру, висевшую довольно низко.

— Нет, Павел, ты уйдёшь со всеми! — рыкнул Зверев, расправив плечи.

Его глаза загорелись яростным голубым светом, по окровавленной бороде побежали трещащие искры, а тень, будто живая, накрыла внука. Тот аж отшатнулся, дёрнув кадыком.

— Павел, пойдём! Твой дед справится! Идём же! — легла ему на плечо рука Велимировны, взглянувшей на старшего Зверева с мрачной признательностью.

Она понимала, что задержать этих тварей значило подписать себе смертный приговор. На то, чтобы их победить, у людей просто не было времени. Уже совсем скоро Лабиринт начнёт сводить их с ума.

— Да уведи ты этих бестолочей! — рыкнул на Владлену Игнатий, похожий то ли на героя, то ли на безумца.

— Павел! — потянула декан парня. — За мной!

— Идите! Я вам приказываю! — взревел старик и бросился навстречу монстрам, швыряя «шаровые молнии».

Крысы заверещали от боли, запахло палёной шерстью. И само время, казалось, на миг замерло, дабы взглянуть на старика. Его искрящиеся волосы разметались по плечам, а руки орудовали магией с умопомрачительной скоростью, буквально кричащей о десятках лет опыта.

— Твоё шампанское будет ждать тебя, Зверев! — хрипло выпалила Владлена, часто-часто дыша. — Студенты, за мной!

— Нет! Нет! — попытался возразить Павел, но декан потащила его за собой.

Она что-то яростно зашептала ему на ухо, сжимая плечо парня пальцами, окутанными зелёной магией.

— Декан как-то воздействует на него, — судорожно прошептала Миронова, всхлипнула и вместе с Симоновой ринулась за Владленой и младшим Зверевым.

Они выбежали из зала и помчались по коридору, слыша за спиной режущий барабанные перепонки писк крыс и яростные вопли старика:

— Вы на кого лапу подняли, сволочи шерстяные⁈ Пришла пора вам умереть! Сейчас я покажу, кто тут настоящий зверь! Думаете, если у дедушки не все зубы, то я вас не пережую⁈

Его крики становились тише с каждым преодолённым отрядом метром. И вскоре совсем затихли.

Миронова увидела лестницу, ведущую вниз в глубину замка. Люди почти скатились по ступеням, а затем на перекрёстке двух коридоров свернули налево. Промчались через круглый зал, усыпанный обглоданными костями, и выскочили в громадную пещеру. Та оказалась залита жёлтым светом, исходящим от облаков газа, клубящихся под потолком, оскалившимся сталактитами.

Вокруг рос мягкий голубой мох, а между стройными серыми деревьями с алыми листьями порхали слабо светящиеся бабочки. Они порой садились на ярко-оранжевые цветы, пахнущие мёдом.

Пещера напоминала дивный, почти нереальный сад, намекая, что Лабиринт — это царство контрастов.

— Не расслабляемся. Здесь всё может убить вас или покалечить. Доставайте свои зелья восстановления и пейте их, — прохрипела Владлена Велимировна, судорожно сглотнув.

По её виску скатилась капелька пота, а пышная грудь бурно вздымалась.

— А что потом? — просипел Павел, судорожно вытащив из сумки нужный флакон. — Мы подождём дедушку? Он же обещал только задержать крыс!

— Твой дедушка наверняка погиб, — дрожащим голосом выдала Симонова, смахнув слёзы с глаз.

— Павел, — мягко, но твёрдо произнесла Владлена, косясь на наручные часы, безжалостно отсчитывающие минуты. — Иногда людям приходится принимать сложные решения. Твой дед знал, на что шёл. Мы все запомним его как героя. Признаться, даже на меня его поступок произвёл впечатление.

— Да ты что⁈ — раздался знакомый голос, хриплый и насмешливый.

Все резко обернулись к проходу, утопающему во тьме. А из него, словно из самого Ада, вывалился Зверев-старший. Лоб рассечён, фонарик разбит, волосы поблёскивали от жёлтой слизи, борода слиплась от крови, щёки осунулись, но глаза… они весело сверкали. А на его плечах покоилось что-то длинное и кожаное, похожее на метрового розового питона.

Люди смотрели на меня, как на мертвеца, выбравшегося из гроба с мешком золота. Глаза выпучены, а рты раззявлены так, что в них уже птицы начали гнёзда вить и соседей приглашать на новоселье.

Миронова даже медленно протянула руку и тронула пальцем моё плечо, словно проверяя — не призрак ли?

— Вы чего? — картинно нахмурился я, дыша тяжело и надрывно. Хотелось упасть и свернуться в клубок, но гордость заставляла стоять. — Не рады меня видеть? Мы же договорились, что я вас догоню. Кстати, приношу извинения за то, что опоздал. Вышла заминка — не в тот коридор свернул.

— Господи, Зверев, как?!. Как⁈ — выпалила Владлена Велимировна, лихорадочно сглотнув.

— Немыслимо, — ошарашенно протянула Миронова.

Симонова хоть и промолчала, но её глаза, вылезшие из орбит, говорили красноречивее любых слов.

— Деда! — завопил Павел и подскочил ко мне, крепко обняв.

— Да убери ты от меня свои руки, убьёшь же! — торопливо отстранился я, искренне недолюбливая обнимания между мужчинами. Тем более, он мне, если по-честному, даже не родственник.

— Игнатий, как ты… как ты догнал нас? А где крысы⁈ Они не побежали за тобой? — выпалила декан, продолжая ошарашенно хлопать длинными ресницами.

— Владлена Велимировна, — укоризненно покачал я пальцем, — ну разве можно задавать аристократу такие некультурные вопросы? У нас у всех есть свои родовые секретики. Вот один из таких секретов и помог мне.

Декан облизала сочные губы и понятливо кивнула, покосившись на студенток. Те обменялись быстрыми взглядами, тоже перестав изумлённо таращиться.

Теперь людям всё стало ясно.

Только Павел продолжал глупо хлопать глазами — то ли от громадного удивления, что у его деда есть такие секреты в закромах, то ли от невероятной обиды, что он ими с ним не поделился.

— А что за ерунду ты притащил, Игнатий? — кивнула успокоившаяся Велимировна на мой трофей, лежащий на плечах точно змей. — Это же что-то от Гнилой крысы? Надеюсь, не то, о чём я подумала?

— Нет, это не член, а всего лишь часть хвоста, — сипло ответил я и с облегчением передал довольно тяжёлый трофей покрасневшему Павлушке.

— Разочаровал, — вымученно щёлкнула пальцами Владлена, заставив студенток хихикнуть.

— Не расстраивайся. В следующий раз подарю тебе хозяйство какого-нибудь монстра, а сейчас помчались к точке выхода. Время-то идёт, — напомнил я, сглотнул вязкую слюну и глянул на светящийся алхимический шарик. — Все за мной! И не отставать!

Стиснув зубы, я кое-как побежал вдоль стены пещеры по ковру изо мха, пружинящему под наливающимися свинцом ногами.

— Дедушка, а расскажешь, как одолел крыс и догнал нас? — взволнованно прошептал внучок, побежав рядом со мной.

— Если будешь хорошо себя вести, — солгал я.

Хм, ну не рассказывать же ему про умение «призрак», открывающееся на пятидесятом уровне ветки «пастырь душ»?

«Призрак» позволял достать из «клетки» любую душу и сделать её на непродолжительное время частично овеществлённой, то бишь когти и клыки становились плотными, опасными.

Но, ясен хрен, душа-призрак получалась не только одноразовой, исчезающей после использования, но и абсолютно неуправляемой, жаждущей крови больше, чем наркоман дозы. Такие слуги напали бы и на Владлену со студентами. Только хозяина они не трогали. Зато на своих живых сородичей семь моих призраков кинулись с огромным желанием. Они растерзали и Гнилую крысу, и её кавалера.

А потом, разорви меня волколак, начал рушиться потолок! Пришлось выпить ещё одно зелье восстановления и драпать.

Хорошо хоть я успел прихватить с собой не только часть хвоста Гнилой крысы, но и обе души, выскользнувшие из здоровенных монстров. Каждая из этих тварей при жизни имела третий ранг, так что и их души были такого же ранга. Вместе они заняли, скажем так, шесть ячеек в «клетке». Да плюс оставшиеся три души рядовых крыс. Вот и вышло, что «клетка» уже наполовину заполнена.

А вот карманы у меня пусты, так что я прямо на бегу принялся рвать цветы и полезные в алхимии растения. Остальные «бегуны» начали делать так же, поддавшись заразительному примеру.

К слову, Павлушка хватал весьма ценные ростки. Студентки же чуть ли не наобум рвали то, что попадалось им под руку, вызывая у Владлены Велимировны недовольные взгляды.

Кажется, девчонок ждёт очередной незачёт, но это потом. А пока декан всё больше наливалась тревогой. Время шло, а мы все так же бежали возле стены пещеры, не находя проход через неё.

В воздухе разлилось людское отчаяние и нервное напряжение. Да и усталость накапливалась ударными темпами. Даже юная Миронова порой спотыкалась, едва не падая.

А я бежал только на морально-волевых, очутившись в хвосте рядом с Симоновой. Та уже откровенно плакала. Дорожки слёз блестели на её щеках, а изо рта неслись стенания:

— Мы не успеем, не успеем, господи! Безумие захлестнёт нас быстрее, чем мы доберёмся до точки выхода. У нас осталось всего двадцать минут.

Наверняка эти же чёрные мысли водили хороводы в головах остальных. Даже Владлена порой бросала на меня отчаянные взгляды. Но я хранил абсолютное спокойствие, внимательно глядя на проплывающую слева стену. Её вдруг украсил слабенький водопад, падающий из мрака, словно там в вышине, широко расставив ноги, мочился какой-то великан.

— Гадство, — прошипела Миронова, едва не навернувшись, когда перепрыгивала ручеёк. Он вытекал из небольшого бассейна, куда и падал водопадик.

— Не торопись, красавица, — прохрипел я и помчался к стене по дну ручейка, разбрызгивая воду. — Нам туда!

— Но алхимический шарик показывает, что нам нужно бежать дальше! — выпалила Симонова, успевшая измазаться в грязи.

— Он не распознаёт иллюзорные стены и потайные ходы.

— Зверев, ты опять что-то нашёл⁈ — с надеждой выпалила Владлена, поправив стянутые в хвост волосы.

— А я и не терял.

Промчавшись прямо через водопадик, я миновал иллюзорную стену и обнаружил узкий проход, воняющий сырой землёй. По нему можно было двигаться лишь боком, что я и начал делать, нацепив на лоб запасной фонарик. Поясница сразу огнём загорелась, а к спине начала неприятно липнуть мокрая от пота и воды одежда.

— Проход! — ликующе завопил Павел, миновавший стену воды.

— Точка выхода где-то рядом! — обрадованно выпалила заскочившая следом Симонова, глядя на алхимический шарик.

Тот загорелся сильнее, очутившись по эту сторону иллюзорной стены.

— У нас ещё есть пятнадцать минут! — жарко выдохнула Миронова, двигаясь по проходу за Симоновой, а та шла за Павлом, втянувшим пузо. — Игнатий Николаевич, ежели вы выведете нас отсюда, клянусь, я вас расцелую!

— Не угрожай мне! Нормально же общались! — с усмешкой выдал я и услышал хохоток приободрившейся Владлены Велимировны.

Она замыкала наш отряд, пробирающийся между земляных стен. В одной из них внезапно обнаружился арочный проём с небольшим уступом, нависшим над чёрной пастью пропасти.

— «Прыгни», — прочитал я еле светящуюся надпись, выведенную на уступе на одном из языков иных миров. — Ага, ищите дураков в другом месте.

— Десять минут! — громко выдала блондинка Миронова, судорожно сглотнув.

Всего через пять мы выбрались в уже знакомый тоннель, помчались по нему сломя голову и вовремя добрались до точки выхода. Прошли через неё и вернулись в ту самую комнату с пулемётами и огнемётами.

Миронова сразу же без сил повалилась на пол и уставилась в потолок мутным взглядом. Её грудь бурно вздымалась, волосы разметались вокруг головы, а изо рта вылетел надсадный хрип:

— Это действительно было моё самое удивительное приключение. Господин Зверев не соврал.

Симонова нервно захихикала, опустившись на колени. Павел тоже захохотал, тряся покрытыми грязевыми разводами щеками. И даже заулыбалась Владлена Велимировна — весело, искренне, без сарказма.

Нервное напряжение отпустило людей, вылившись в неконтролируемый смех.

А я просто скромненько уселся на пятую точку, едва сдержав кряхтение. Ноги уже не держали меня, они гудели, как телеграфные столбы. Перед глазами же всё троилось, потому ко мне подошли сразу три Велимировны, встав полубоком. И это даже хорошо… задниц-то у них тоже было три, а они чудо как хороши даже в грязных форменных штанах.

— А ты молодец, Игнатий, удивил меня. Оказывается, раньше я тебя недооценивала, — с иронией произнесла Владлена, уперев руку в бедро. — Смерть изменила тебя к лучшему. Эдак я, может, сниму со стены твой портрет и буду кидать дротики во что-то другое.

— Боже мой, какие комплименты. Вот ради того, чтобы их услышать, я и жил все эти годы. Теперь и помереть можно. Гроб-то у меня уже есть. Кстати, удобный. Может, его в спальне поставить?

— Поставь, поставь, — одобрила женщина, сощурив смеющиеся глаза. — Думаю, ещё пара таких походов в Лабиринт, и тебя будут называть Бессмертным.

— Бессмертный. А что… мне нравится. Коротко, лаконично, а главное — бьёт в самую суть. Может, ещё и имя изменить на Кощей?

— Решай сам, — ухмыльнулась Владлена и пару мгновений пристально рассматривала меня, будто что-то прикидывала, а потом бросила студенткам, повернув ко мне тугой зад, к сожалению, переставший троиться: — Девочки, за мной! Хорошего дня, Павел.

Внучок распрощался с деканом и студентками. Последние поцеловали его в пухлые щёки. Меня они отблагодарили таким же макаром, прощебетав, что я самый крутой дед на свете. И ведь не соврали же!

Пунцовый Павел глянул им вслед горящим взглядом, словно они ему пообещали оргию до утра. А на меня он посмотрел с огромным восхищением, расплескавшимся по исцарапанному лицу:

— Дедушка, ты, конечно… ты… Даже Владлена Велимировна зауважала тебя, чего прежде за ней не водилось. Она вообще мало кого уважает.

— Брось, обычная пятница. И пошли уже. После такой беготни есть охота. Да и убери ты грабли… сам встану, чай, не хрустальный.

Мы вышли из комнаты и, как заведено в этом мире, сдали все свои трофеи на проверку и декларирование. И пока их проверяли да записывали, я успел искупаться в душе и переодеться. Потом мы с Павлом забрали наши трофеи, удостоившись короткой похвалы от офицера, проверяющего их, а затем покинули башенку.

К этому времени уже и дождь прекратился, и туман куда-то трусливо сбежал. Вовсю светило жаркое августовское солнце, а птицы летали в голубом небе без единого облачка. Тёплый воздух пах водой и пылью. Гудели проезжающие машины, ворковали голуби, а на берёзе трещала сорока. Казалось, что и не были мы ни в каком Лабиринте. И вот так каждый раз.

Тяжело вздохнув, я устало покосился на внучка. Тот что-то искал в телефоне, закусив от напряжения кончик языка.

— Голых девок рассматриваешь? До дома бы подождал, — ехидно произнёс я, проведя рукой по затянувшимся мелким царапинам на лице. Их мне залатал маг жизни, дежуривший в башенке.

— Да какие девки? Рейтинг нашей семьи проверяю, — прострекотал он, а затем выпалил, глядя на экран: — Есть! Деда, мы поднялись на сто тридцать девятое место в бронзовом списке! Сразу на три позиции. Нам дали неплохие очки за трофеи, добытые в Лабиринте.

— Сто тридцать девятое? М-да, гляжу, тебе много для радости и не надо. Что же будет, когда мы в золотой список попадём? Ты лопнешь от счастья, как воздушный шарик? Только запах конфет от тебя останется и огромный член, ну, ежели ты в меня пошёл.

— Ох, дедушка, перестань ты мечтать о золотом списке, — улыбнулся внучок, попутно тыкая пальцами в сенсорный экран, дабы вызвать такси.

Я ничего не ответил, а лишь усмехнулся и вдохнул полной грудью, чувствуя, как резко навалилась усталость. Беготня в Лабиринте сильно сказалась на мне, да ещё я кучу зелий выпил. Вот меня и потянуло в сон. Еле дождался такси. А когда оно подъехало, сразу же уснул на заднем сиденье.

Приснилась же мне та самая встреча в Лабиринте, изменившая мою жизнь. Я заключил сделку, обернувшуюся скитаниями по мирам в поисках проходов в Лабиринт, ведущих к тем локациям, где обитали носители нужных мне душ. Для чего всё это? Людям требовался герой, но за неимением оного пришлось обходиться тем, что есть… так я ступил на этот скользкий путь, уже порядком извалявшись в крови и боли.

Вскоре мой сон был нарушен тревожным голосом Павла, словно тот допускал мысль, что его дед уже снова коньки отбросил:

— Деда, деда, приехали! Деда!

Я со скрипом открыл тяжёлые веки, и пару мгновений пытался осознать, где нахожусь. А потом понятливо хмыкнул, втянул пропахший угарным газом воздух и выбрался из такси, очутившись на тротуаре.

Лёгкий ветерок облизал мои заросшие бородой щёки, а прояснившиеся глаза с подозрением уставились на торопливо идущего ко мне мужчину лет тридцати в приталенном голубом бархатном пиджаке. На его лице сверкала широкая белозубая улыбка человека, который явно хочет обмануть бедного дедушку.

Дамы и господа, пришло время расчехлить лайкометы, а то дедушка грустит, глядя на такое маленькое количество лайков под историей о нем. Помните, важен каждый лайк — это отражение интереса к истории. Чем больше их будет, тем выше вероятность целой серии книги про этого главного героя. Да и мне самому пишется веселее и интереснее, когда я вижу, что читатель заинтересован.