Глава 9

Такси хрипло рыкнуло мотором и умчалось, отражая задним стеклом солнечные лучи. Они заставляли щуриться того самого незнакомца. Он энергично шел ко мне, а его загорелое холеное лицо светилось дружелюбием.

— Игнатий Николаевич Зверев, я так полагаю? — преувеличенно бодро спросил он шелковистым голосом, пробежавшись по мне оценивающим взором.

— А кто спрашивает? — хмуро приподнял я седую бровь, краем глаза заметив, как напрягся Павел.

— Моё имя Генрих Красавцев. Вы наверняка слышали обо мне.

— Нет, не слышал.

Мои слова заставили его улыбку слегка поблёкнуть, но он, несмотря на это, продолжил тем же энергичным тоном:

— Я ведущий одного из самых рейтинговых ток-шоу на канале «Первый имперский».

— Это то самое шоу, где дочь забеременела от собственного отца, который оказался её братом, украденным в детстве цыганами, но вернувшимся с мешком денег и норовистым конём?

— Э-э-э… — замычал сбитый с толку Гена и уклончиво ответил: — На моём ток-шоу бывают разные истории. Вот, собственно, ради одной из них я и прибыл к вам. Заметьте — лично. Никого не стал посылать, хотя имею такую возможность.

— А вот я, наоборот, люблю всех посылать, — многозначительно ухмыльнулся я.

— Дедушка, постой, — горячо зашептал мне на ухо Павел, взяв под локоть. — Кажется, я знаю, зачем он здесь. Послушай его хотя бы минутку, это пойдёт на благо нашего рода.

Я с трудом промолчал и глянул на ворону, насмешливо каркнувшую с черепичной крыши соседнего дома, а затем жестом показал Красавцеву, чтобы он продолжал.

— Игнатий Николаевич, вы в последнее время настоящая звезда. Видео, как вы выбрались из гроба, набрало в интернете уже огромное количество просмотров. Я предлагаю вам завтра посетить моё шоу. Поговорим о том, что вы видели в загробном мире, существует ли он, и как вообще вышло, что вас чуть не похоронили заживо. Естественно, я полностью оплачу ваше время. Как вы на это смотрите?

Я смотрел на это довольно однозначно — к чёрту такое шоу. Однако мне уже удалось сообразить, как устроен этот мир.

Посему я повернулся к Павлу и прошептал, проводив взглядом проехавший мимо старенький автомобиль, кашляющий мотором:

— Выступление на ток-шоу этого клоуна даст нашему роду какие-то очки рейтинга?

— Конечно даст.

— Ясно, — кивнул я и повернулся к Красавцеву. — Вы ведь в курсе, что моё время очень дорого? С учётом моего почтенного возраста, его осталось не так уж и много. Кажется, я уже слышу ангелов, зовущих меня обратно в Рай. В последний раз, когда я там был, они уже стол накрыли и даже чай заварили…

— Понимаю, — облизал тот губы и искоса посмотрел на меня: — О какой сумме идёт речь? Только знайте, я ограничен рамками бюджета.

Я спрятал хищную улыбку пираньи, почуявшей кровь. Деньги мне нужны. Без них при капитализме никак. Вот я и начал торговаться. И не как какой-то базарный торгаш, а с присущим мне аристократизмом, воспитанным в последние годы.

Гена сперва пытался подражать мне, но быстро сдался, покраснел и начал хрипеть, размахивая руками, как какой-то простолюдин. Он-то думал, что чуть ли не забесплатно получит сенсацию, что глупый старичок с радостью прибежит к нему в студию, виляя хвостом. Но он не с тем связался.

Мне вон однажды довелось в Лабиринте переспорить ведьму, да не такую, как моя бывшая, а настоящую.

— Ну знаете ли… вы… вы требуете слишком многого! — в какой-то момент хрипло заявил он, дёрнув воротник рубашки, словно тот душил его.

— Тогда я пойду на канал «Второй имперский». Там мне предложили больше.

— Как⁈ Эти стервецы уже приезжали к вам⁈

— А то! И не только они. Но я всем сказал, что к вечеру выберу наиболее интересное предложение. И ваше пока самое слабое, — презрительно сморщил я нос и повернулся к Красавцеву спиной, держа её прямой как палка, хотя она изрядно болела. — Павел, пойдём, нам больше не о чем разговаривать с этим молодым человеком.

Мы успели сделать лишь три шага, а потом Красавцев сломлено заявил:

— Я согласен на ваши условия.

Отлично! Угрозы как бизнес-тактика никогда не подводили меня.

— Договорились, молодой человек. Завтра к полудню я буду в вашей студии.

— Я пришлю вам сообщение с адресом и точным временем, — прошелестел тот и вытер носовым платком вспотевший лоб. — И вы, Павел, тоже приходите. Для вас найдётся место среди зрителей. Только платить за это я точно не стану.

— Приду, — счастливо улыбнулся тот.

А я подался к Гене, взял его под руку и отвёл чуть в сторону.

— Моего старшего внука звать не надо.

— Почему? — удивился тот, остановившись возле узкой полоски газона, зеленеющей перед особняком Зверевых.

— Воспитательные меры, — многозначительно сощурил я глаза.

Генрих согласно кивнул, пожал мне руку и направился к белому «мерседесу», за рулём которого сидел шофёр в фуражке с лакированным козырьком.

Я же с каменной миной на физиономии вернулся к Павлу.

А тот восторженно заулыбался, тряся подбородками:

— Вот это да! Деда, тебя покажут по телевизору, представляешь? Да ещё и денег дадут!

— Тебе точно надо совсем немного, чтобы порадоваться или удивиться, — усмехнулся я и услышал мелодичный звук, прозвеневший в кармане штанов внучка.

Он поспешно вытащил телефон, посмотрел на экран и приподнято сказал:

— О, Владлена Велимировна перевела деньги. Неплохая сумма.

— Деньга идёт к деньге. Эдак мы скоро будем ходить в семейных трусах от «PRADA», — весело выдал я, пригладив волосы, которые растрепал лёгкий порыв ветра. — Итак, Павел, раз у нас появились средства, вот тебе ответственное задание: нужно продать часть наших трофеев и купить кое-какие ингредиенты. Съезди…

— Дедушка, никуда не надо ехать. Я всё сделаю через интернет. Сейчас приедут курьеры и купят у нас всё что нужно, заодно привезут с собой наш заказ. И никуда ходить не надо.

— Совсем обленились, — буркнул я себе под нос и начал диктовать внуку, что следует приобрести.

Павел быстренько сделал заказ через приложение, а также указал, что мы хотим продать. В числе ингредиентов на продажу был и хвост Гнилой крысы — в нём содержались кое-какие токсины, используемые как для ядов, так и для лечения.

— А теперь скажи мне, внучок, где здесь рядом есть приличная цирюльня? — спросил я, решив повременить со сном. — Мне же завтра физиономией светить перед большой аудиторией, так что выглядеть я должен на все сто. И совсем не лет, а процентов.

— В нескольких кварталах отсюда есть хороший барбершоп. Правда, туда в основном ходят студенты, но думаю, и тебя приведут в порядок. Я с тобой схожу, а то мало ли что…

— Мало ли что? Думаешь, меня украдут инопланетяне как лучшего представителя человечества? Нет, я пойду один, ноги разомну, свежим воздухом подышу. А ты давай занимайся ингредиентами. Понял?

— Понял, — нехотя кивнул пухляш, а потом предложил: — Я тогда сейчас сбегаю за твоим телефоном. Он в спальне остался. А ещё прихвачу твою банковскую карту и переведу на неё остаток денег, которые мне закинула Владлена Велимировна.

— Себе на мороженое оставь и не забудь, что я у тебя одалживал, когда ходил в кафе. И даже не думай отказываться. А то накажу, жестоко накажу.

Павел улыбнулся краем рта и скрылся из виду. Он появился спустя пять минут и вручил мне оговорённые вещи. Я взял их и двинулся по тротуару в сторону барбершопа, сверяясь с навигатором в стареньком телефоне. Он работал через пень-колоду. Но ничего, я без инструкции чинил чёрно-белый телевизор «Горизонт», так что и с допотопным телефоном справлюсь, хотя навигатор предлагал такие маршруты, что на них сам чёрт ногу сломит. Он вёл меня через обоссанные закоулки, где громоздились кучи пахнущего тухлятиной мусора, валялись разбитые бутылки и шныряли облезлые кошки с подозрительными взглядами.

Однако я двигался к своей цели. И до неё вскоре осталось совсем чуть-чуть — один грязный проулок. Он встретил меня звоном бокалов, русским роком и весёлым гоготом, вылетающим из пары окон и открытой двери. Над последней красовалась ржавая вывеска «Бар Пересдача».

Возле покрытых окурками и плевками ступеней курила троица юнцов лет двадцати, заливаясь пивом из алюминиевых банок. Один из них рассеянно глянул на меня, а затем удивлённо распахнул рот, обнажив жёлтые от никотина зубы.

— О, Игнатий Николаевич! Лёха, иди скорее сюда! Тут твой любимый препод из нашего института!

— Кто⁈ — вылетел из окна хриплый голос.

— Зверев собственной персоной!

Я с гордо вздёрнутым подбородком брёл по проулку, уже понимая, что без приключений его не миную. Наследие Игнатия сказалось.

Готов поспорить на шкуру дракона, что выскочивший из бара пьяно поблёскивающий зенками здоровяк в спортивном костюме имеет огромный зуб на Игнатия.

Может, Зверев его отчислил? У здоровяка и рожа подходящая: сальная, с узким лбом и квадратным подбородком, усыпанным прыщами. Его физиономия буквально вопила, что если ему дать карандаш, то он непременно нарисует либо сиськи, либо член, и начнёт гоготать.

Пока же парень с мрачной радостью выпалил:

— И вправду Зверев!

— Лёх, с какого курса тебя из-за него отчислили? — спросил желтозубый, поглядывая на меня.

О как, угадал! Игнатий и правда приложил руку к его выдворению из института.

— Со второго, — зло пропыхтел детина, сжав пальцы в кулаки. — Эй, урод, а ну подь сюды! Сейчас будешь экзамен сдавать!

Я всем своим видом продемонстрировал, что урод тут один, и он злобно пыхтит на крыльце бара.

— Лёха, остынь. Он же аристократ, да ещё и маг, — вмешался бледный худой паренёк, испугано хлопая глазами.

— Да этот хрен уже второй год как башкой повредился и дар его деградировал до первого уровня. Все об этом знают! — прорычал побагровевший здоровяк, решительно двинувшись ко мне. — Я ему сейчас леща дам да подсрачник, а он ничего никому и не скажет. Сумасшедший же.

— Ага, восстанови справедливость, — хохотнул желтозубый, бережно сунул затушенный окурок в карман и крикнул в окно бара: — Жанка, Ленка, идите сюда! Сейчас будет практическое занятие по воспитательной работе!

— Лёха, он не похож на сумасшедшего. Ты посмотри, какой у него взгляд! Полностью осознанный, да ещё такой… насмешливый, — пропищал поёжившийся бледный, глядя на меня во все глаза.

— Да заткнись ты, Костик. Вечно ты ссышь! — рыкнул здоровяк и злобно подмигнул мне, картинно впечатав пудовый кулак в раскрытую ладонь. — Первый вопрос, сука: куда тебе вдарить?

Лёха сделал несколько быстрых шагов и с кривой ухмылочкой загородил мне дорогу. Пришлось остановиться около стены из потрескавшегося красного кирпича с ещё влажными следами мочи.

— Чего молчишь, а⁈ — глумливо раззявил пасть детина, слегка покачиваясь.

Хм, сразу продемонстрировать этому дебилу, кто тут батя? Не-е-ет, так будет неинтересно. Надо показать ему всю глубину его неправоты, чтобы впредь неповадно было так поступать. Отучить его от жестокости. К сожалению, она словно болезнь передаётся от одного к другому: отец бьёт ребенка, а тот вымещает злость на котенке; начальник унижает зама, а он потом — подчинённого. И дело тут не только в воздействии Лабиринта.

— Нечего ответить? Тогда двоечка тебе! — с весёлой яростью выпалил Лёха, изрыгая изо рта вонь кислого пива и чесночных гренок.

Он как-то даже лениво сделал левый апперкот и сразу добавил правый крюк, полностью уверенный в том, что свалит меня с ног. Самодовольство так и сквозило в каждом его движении.

Но я, даже несмотря на неуклюжее стариковское тело, успел сместиться чуть в сторону. Апперкот не достиг цели, просто полоснул воздух, а правый кулак здоровяка смачно впечатался в стену. Стена победила, причём с огромным преимуществом. В руке урода что-то хрустнуло. Весело и сочно.

— Ай, сука! — выхаркнул он вместе со слюнями. Рожа исказилась от боли, а на костяшках пальцев выступила кровь.

Шикарно получилось. Аж тепло на душе стало.

— Ха, ха, Лёха, а может, не зря тебя отчислили⁈ — захохотал желтозубый и покосился на двух раскрасневшихся девах, вывалившихся из бара.

— Ого, а тут веселье! Вы чего нас не подождали, мальчики? — наигранно возмущённо выдала блондинка, плоская как доска.

— Ага, безобразие! — вторила ей другая девка хриплым низким голосом, удивительно идущим к её комплекции бочки. — Лёха, а ты чего рукой трясёшь? На невидимой гитаре играешь?

Зрители заржали как кони, заставив урода рассерженно скрежетнуть зубами. В его глазах вспыхнула жажда крови.

Он ринулся на меня как бык на красивого седовласого тореадора, пытаясь схватить за лацканы пиджака. Но напоролся на удар ногой в колено. Да, удар вышел довольно слабеньким и паршивым. Однако это всё же заставило его потерять равновесие. Он с глухим стуком ударился лбом о стену, проскользил по ней, расцарапывая в кровь лицо, и грохнулся прямо в лужу мочи.

Его подружки и друганы разразились чуть ли не истерическим смехом, сгибаясь пополам.

— Лёха, так опозориться — это настоящее искусство, — просипел желтозубый, давясь хохотом. — Тебя уделал полоумный старик!

Здоровяк вскочил на ноги, дыша тяжело и яростно. Окровавленная физиономия со множеством царапин багровела от стыда. Во взгляде же вспыхнула истинная ненависть, окончательно смывшая опьянение.

— Убью! — прохрипел он, с трудом выталкивая слова из горла.

Его рука судорожно нырнула в карман спортивных штанов, вытащив дешёвый раскладной ножик. Рукоять оказалась перемотанной старой изолентой, вызвав у меня презрительную усмешку.

— Ого, какие технологии. Инопланетные, что ли? — иронично кивнул я на его «зубочистку».

Но тот из-за своего яростного вопля, к сожалению, не расслышал мою остроту.

Лёха попытался всадить нож в мой живот, коим я весьма дорожил. Однако лезвие ударилось в вызванный мной «воздушный щит», из-за чего запястье здоровяка с хрустом вывернулось.

Он заорал благим матом, отскочил и уставился на меня как на оживший скелет. Нижняя губа затряслась, а кадык дёрнулся, проталкивая слюну в глотку, перехваченную железными пальцами страха.

— Магия! — в шоке выдохнул желтозубый, отправив брови в космос.

Девки подавились смехом и выпучили зенки.

— Маг! Маг! — испугано заголосили они, лихорадочно переглядываясь.

Я подмигнул им и швырнул в них «порыв бури», открывающийся на тридцатом уровне. На зрителей с воем налетел порыв ураганного ветра, швырнув их в стену бара. Раздались глухие удары, крики боли и возгласы ужаса. Звякнуло разбившееся оконное стекло.

— Что за херня⁈ — послышался из бара удивлённый вопль одного из посетителей, ещё остававшихся внутри.

Следом из разбитого окна показалась изумлённая физиономия, уставившаяся на меня.

— Просто дополнительный урок воспитания, — хищно усмехнулся я.

По моей бороде забегали крошечные молнии, а потяжелевший взор вонзился в побледневшего Лёху. Тот жалобно заморгал и сморщился, пятясь в сторону друзей. А те пытались встать с земли, усыпанной окурками, пластиковыми стаканчиками и обёртками от шоколадок.

— Не… не надо, — заблеял детина, пытаясь сжаться в комок. — Я же… я же… не знал, что вы… вы не сумасшедший, да еще и снова маг.

— Странное оправдание, Алексей. Незачёт, — оскалился я и кинул в него «порыв бури», почувствовав, как слабость пронзила ноги.

Магия отшвырнула заверещавшего здоровяка в стену, задев и его друзей. Те снова повалились на землю, тараща перепуганные зенки и разевая рты.

Юбка у блондинки задралась, обнажив ноги-палки и трусы с надписью «ты счастливчик».

Но она ещё легко отделалась. А вот желтозубый врезался башкой в стену и потерял сознание. Из уголка его рта потекла слюна, а расслабившийся мочевой пузырь подмочил репутацию урода. Светлые джинсы в районе паха быстро потемнели.

Однако я не собирался на этом успокаиваться, набрал в ходящую ходуном грудь побольше воздуха и прорычал, входя в образ рассвирепевшего мага:

— Я вас, твари, научу уважать старших! Вобью в ваши тупые головы хорошие манеры! Будете, суки, на каждый чих говорить «будьте здоровы», а в округе не останется старушек, которых вы бы не перевели через дорогу! Ры-ры!

Вскинул трясущуюся руку и кинул «шаровую молнию» в здоровяка, пытающегося встать с земли.

— Мамочки! — завопил тот в ужасе и лишился сознания.

Он так и не увидел, что «шаровая молния» угодила не в него, а чуть выше, растёкшись по стене.

Я же не убийца, в конце концов. Да и кодекс ведьмаков запрещал убивать людей, разве что по большим праздникам, да и то защищая свою жизнь. А тут какая защита? Просто выродков шуганул.

— Бежим! — пронзительно завизжала блондинка. Ан нет, это оказался бледный, открывший в себе новую способность — верещать женским сопрано.

Он вскочил на ноги и понёсся прочь, прикрывая голову руками.

Девки, завывая как сирены, рванули следом, будто за ними неслись сам Дьявол и все черти Ада.

Я нагнал такого ужаса, что даже из окна бара выпрыгнули два бледных парня и помчались прочь. Причём один потерял ботинок и бежал в носке с рваной пяткой. Он последним свернул за угол, оставив меня наедине с вороньём, взлетевшим с крыш. Хлопанье крыльев прозвучало как аплодисменты.

Я устало опустил плечи и шутливо поклонился. Боль пронзила поясницу, а рот исторг ироничный хрип:

— На сцене был ведьмак, барон и просто красавчик, — Илья Черноградов.