Глава 10

Особняк Зверевых, Алексей

Входная дверь дома оказалась открытой. Алексей вошёл и снял обувь в небольшом коридоре с красной ковровой дорожкой. Вокруг витал привычный запах — смесь пыли, ароматов еды и лакированной мебели.

— Павел, ты дома⁈ — выпалил парень, войдя в холл, где с потолка свисала хрустальная люстра.

— Дома! — донёсся знакомый голос брата.

Тот появился на резной лестнице, спускающейся со второго этажа. На его упитанной физиономии царила улыбка, а глаза сияли как звёзды.

— Ты чего такой весёлый? Где-то бесплатно поел пирожков? — с кривой ухмылкой спросил Алексей, привычно поправив и так идеально уложенные волосы.

— Мы с дедушкой были в Лабиринте!

— И ты рад тому, что вас там не сожрали? — ехидно произнёс аристократ, сложив руки на груди, скрытой серым приталенным пиджаком. — И сколько вы там впустую потратили времени?

— Почему впустую? Мы там кое-чего нашли.

— Пфф, и что это за ерунда? Чьё-то засохшее дерьмо? Наш полоумный дед вряд ли способен отыскать нечто иное.

— Он не полоумный, — нахмурился пухляш, недовольно засопев. — Да и вообще, он за день умудрился достигнуть большего, чем мы за год…

— Да ну? — скептически скривился парень.

Павел поглубже вдохнул и принялся торопливо рассказывать брату о трофеях из Лабиринта, грядущем участии деда в ток-шоу и даже о том, что Владлена Велимировна зауважала их предка.

Лицо Алексея с каждым словом брата становилось всё кислее и кислее. Даже глаз начал подёргиваться, словно парень слушал о достижениях своего заклятого врага. Но стрекочущий Павел не замечал этого.

А когда он посмотрел на брата, тот уже радостно улыбался. Но где-то в глубине глаз Алексея поблёскивал холодный расчёт, а по лицу пробежала тень глубоких размышлений.

Вслух же он сказал, тряхнув кулаком:

— Я горд за нашего деда!

— Наша семья даже в рейтинге поднялась. Вот круто! — провозгласил напоследок Павел и от возбуждения сделал несколько неуклюжих танцевальных движений, едва не упав с лестницы.

Алексей, глядя на брата, испустил необидный смешок и вдруг тяжело вздохнул, грустно уставившись в пол поблёкшим взглядом.

— Ты чего? — изумлённо приподнял брови Павел.

— Слушай, не знаю, как сказать… но мне кажется, я сегодня утром вёл себя непочтительно по отношению к дедушке. Наверное, он обиделся на меня, но я не хотел ничего такого. Пойми, его воскрешение… выбило меня из колеи. Не каждый же день люди поднимаются из гроба на собственных похоронах. Вот я и того, — печально поджал губы блондин и украдкой посмотрел на родственника, проверяя его реакцию.

Тот с сочувствием смотрел на брата, нервно крутя пуговичку рубашки.

— Дед простит, он же отходчивый, — наконец произнёс Павел.

— Ох, не знаю, не знаю, — сокрушённо покачал головой Алексей, сглотнул и грустно посмотрел на него. — Ты мне поможешь, брат? Попробуй невзначай намекнуть дедушке, что я утром был не в себе. Сейчас я тебе объясню, что нужно делать и говорить…

Мне пришлось провести в барбершопе «Охотник» около двух часов. Зато я отдохнул и выпил полстакана хорошего виски.

А когда мастер закончила, из зеркала на меня смотрели Брэд Питт, Джонни Депп и Клинт Иствуд в одном лице. Бороду заметно укоротили, придав ей форму. А на впалых щеках осталась аккуратная седая щетина, и она же обрамляла губы.

Волосы тоже постригли, затейливо уложили и почти наголо выбрили виски.

А ничего так… Конечно, рыжие девки вряд ли будут вешаться на меня толпами, но какая-нибудь одна с не самым хорошим зрением может и повеситься — ну, в смысле на меня.

Да и внешность — это ещё далеко не всё. Требуется харизма. А у меня она ого-го какая! Её уже ощутила женщина-мастер, поработавшая надо мной.

— Может, вам ещё и брови уложить? — предложила она, кокетливо улыбаясь ярко накрашенными красными губами. — Тогда точно ни одна девушка не сможет пройти мимо вас.

— Боюсь, дорогая, тогда и мужчины начнут заглядываться на такого красавчика, — подмигнул я ей с кресла, вызвав задорный смех.

— Приходите ещё и запишите мой номер, — многозначительно сказала она и с придыханием продиктовала цифры, наклонившись к моему плечу.

От неё пахло чем-то сладким и манящим, а провисшие барберский фартук и чёрная футболка открыли вид на крупную грудь, заключённую в плен кружевного бюстгальтера.

Я оставил ей щедрые чаевые и покинул барбершоп, чувствуя себя львом, снова вышедшим на тропу охоты. Будто хлебнул зелья восстановления. А что будет, когда я омоложу это тело и обзаведусь мышцами?

Довольно улыбнувшись, я отправился на поиски хорошего костюма-тройки. Он в скором времени отыскался в магазине готовой одежды в торговом центре «Аристократ». Правда, сначала меня там встретили довольно прохладно. Одежда-то на мне была потасканной и старенькой. И местные девочки-консультанты решили, что денег у меня чуть больше, чем у бомжа с Балтийского вокзала.

Однако, когда я без тени ужаса взглянул на ценники и заинтересовался тёмно-серым костюмом, ко мне подошла молоденькая сотрудница и помогла с выбором. Ей я тоже оставил чаевые, успев за короткое время очаровать её, использовав старинную уловку — следовало просто говорить девушке то, что она хотела услышать. Впрочем, подобный приём работал и с мужчинами. Я не раз применял его, когда нужно было добиться своего.

— Всего вам доброго, Игнатий Николаевич, — искренне пожелала она, проводив до стеклянной двери и одарив лучезарной улыбкой.

Я улыбнулся ей в ответ, покинул торговый центр и поехал на такси домой.

По пути мне позвонил Савелий Петрович.

— Слушаю, — буркнул я в трубку.

— Игнатий Николаевич, как вы себя чувствуете? — участливо осведомился врач.

— Лучше, чем когда вы посчитали меня помершим.

— Я сам себя жестоко корю за ту ошибку, — вздохнул Савелий и рассказал, что благодаря его участию оперативно аннулированы все документы, согласно которым меня должны были признать мёртвым. — Можете жить спокойно, Игнатий Николаевич.

— Ага, ровно до того момента, как вы увидите меня мирно спящим и опять назовёте трупом.

Врач снова испустил тяжёлый вздох, почти заглушённый звуком мотора такси, а затем принялся детально расспрашивать о здоровье. Я рассказал ему о своих приключениях, выпитых зельях и получил от него наставление, как лечиться дальше. И как раз к этому моменту такси подъехало к дому. Я распрощался с Савелием Петровичем, расплатился с таксистом и с обновкой в руках выбрался из машины.

— Дедушка? — не поверил своим глазам Павел, выскочивший на крыльцо.

— Ну не бабушка же, — фыркнул я и взошёл по ступеням, слыша, как похрустывают колени.

Внук изумлённо таращил глаза, глядя на мой преобразившийся внешний вид.

— Ты будто сбросил лет десять, — наконец произнёс он, попутно проводив взглядом такси, умчавшееся в сумерки, трусливо крадущиеся по городу.

Скоро уже зажгутся уличные фонари.

— То ли ещё будет! Пойдём-ка в лабораторию. Ингредиенты же прибыли?

— Прибыли. Но ты разве не хочешь отдохнуть?

— В гробу отдохну. Ты же его не выкинул? Гы-гы, — посмеявшись, я вошёл в дом и направился в подвал, бросив пакет с новым костюмом на кресло, стоявшее в холле возле кадки с фикусом.

Павел посеменил следом за мной и вдруг сказал:

— Алексей заезжал, но практически сразу уехал.

Надеюсь, прямиком в Ад. Но мои надежды не сбылись.

— Его на работу вызвали, в лабораторию, — продолжил внук, спускаясь следом за мной по каменной лестнице, освещённой одинокой лампочкой. — Но он успел сказать, что утром был не в себе. Даже мало что помнит о произошедшем. Прямо затмение какое-то!

Хм, хороший ход, засранец, хотя и наивный. Старого ведьмака этим не обмануть. Тоже мне… затмение!

— Алексей не рассказал, что произошло в кабинете, когда мы там были вдвоём?

— Нет. Вот как раз это он и забыл. Брат сказал, что вроде как повысил на тебя голос из-за стресса, а потом как отрезало… словно стена какая-то, ничего не помнит.

— Удивительно, — саркастично хмыкнул я.

Интересно, что старший внучок предпримет дальше? Новый Игнатий его явно сильно удивил. И этот выкидыш василиска наверняка изумился ещё больше, узнав от младшего брата о моих достижениях. Павел же ему точно всё растрепал. Попробует ли Алёха использовать мои подвиги в своих целях?

— Ты на него не обижайся, — просюсюкал Павел, заглянув мне в глаза.

Я молча указал рукой на металлическую дверь лаборатории.

Внук со вздохом открыл её скрежетнувшим в скважине ключом и вошёл в клубящийся мрак.

— Совсем ничего не видно, — посетовал он.

— В темноте такое часто бывает, — иронично сказал я и щёлкнул выключателем, ориентируясь на воспоминания Игнатия.

На пожелтевшем растрескавшемся потолке зажужжали, разгораясь, длинные люминесцентные лампы. Трепещущий свет упал не только на запылённые столы с кавернами от кислот, но и на покосившиеся шкафы и практически пустые металлические полки с мутными пробирками и ретортами.

В центре же, прямо на потрескавшейся жёлтой плитке, красовалось крысиное дерьмо.

— Уютно, — саркастично бросил я, двинувшись к вытяжке.

— Да мы… как-то это… — начал виновато мычать Павел, опустив голову.

— Иди за ингредиентами, заодно прихвати календарь и швабру с ведром воды. Придётся тебе побыть уборщиком, раз вы с братом не можете позволить себе даже одну-единственную служанку.

Внук вздохнул и поспешно скрылся из виду, а я принялся за ревизию содержимого лаборатории.

К счастью, помимо крысиного дерьма и пыли, тут обнаружились и нужные мне инструменты. Я всё аккуратно выставил на стол и включил горелку.

Буквально через пару минут примчался раскрасневшийся пухляш с ведром воды, запечатанным пакетом, календарём и шваброй, зажатой под мышкой. Пакет и календарь он положил на стол, после чего вооружился шваброй и принялся яростно мыть полы, не щадя живота своего.

— А это ещё что такое? — задумчиво пробормотал внук и наклонился, желая что-то вытащить из-за шкафа.

Там заискрило и задымило.

Павлушка тут же храбро отпрыгнул назад, выставив перед собой швабру.

Благо искры быстро погасли. Только лампы пару раз мигнули, а потом всё восстановилось.

— Павел, — строго посмотрел я на побледневшего внука, — сколько тебе раз говорить, что в наше время ничего руками трогать нельзя: всё норовит взорваться, загореться или женить на себе.

Пухляш сглотнул и с нервной улыбкой произнёс:

— А я не против жениться.

— И зачем тебе эти кандалы брака? — рассеянно спросил я, заглядывая за шкаф.

Там лежал покрытый пылью провод, который всем своим потрёпанным видом намекал, что его больше не стоит трогать.

— Вообще-то не кандалы брака, а узы.

— Мой вариант ближе к истине, — ухмыльнулся я и вернулся к столу.

Взял календарь и отыскал дату открытия прохода, ведущего в руины Разбитой Головы. Туда легче всего было попасть из этого мира, потому-то я сюда и прибыл.

В руинах пряталась последняя, девяносто девятая душа. Остальные девяносто восемь уже были заточены мной в артефакт, скрытый в Лабиринте.

— Павел, — показал я ему вырванный из календаря листок. — Как попасть в этот проход? Нужно заранее забронировать время?

Внучок взял протянутый листок, изучил его и удивлённо вытаращил глаза.

— Руины Разбитой Головы⁈ Дедушка, ты чего? Как ты туда собрался попасть? Это же проход самого высокого, десятого ранга. У тебя уровень должен быть минимум девяносто первым! А ты никогда в жизни так высоко не добирался. Даже если предположить, что случится какое-то невероятное чудо, и ты вдруг обретёшь девяносто первый уровень, сравнявшись с самыми сильными магами империи, то всё равно не сможешь воспользоваться этим проходом. В него могут попасть только представители семейств из Золотого списка. Дедушка, это просто невозможно. Даже не думай об этом!

— Для кого невозможно? — криво усмехнулся я, вырвал из его подрагивающих пальцев листок и приколол тот к стене канцелярской кнопкой, найденной на столе.

Павел покачал головой и хмуро посмотрел на меня, а затем снова принялся мыть полы. Но молчал он недолго — всего пару минут. После чего спросил, наблюдая за тем, как я готовлю зелье:

— И что ты собираешься сбацать?

— Зелье омоложения пятого ранга.

— Ого! А ты сумеешь?

— Да как два пальца об асфальт, — отмахнулся я и закинул несколько веточек розмарина в алюминиевый котелок, нагревающийся над горелкой.

От воды уже пошёл лёгкий белый пар и появился терпкий травяной запах.

— Дедушка, откуда у тебя все эти знания? — медленно произнёс пухляш, подозрительно сощурив зенки. — Ты в институте удивил Владлену Велимировну, а в Лабиринте справился с двумя Гнилыми крысами. Сейчас же готовишь зелье омоложения аж пятого ранга, чего прежде не делал.

— Секрет. Но тебе я могу его выдать. Только т-с-с. Хорошо?

— Хорошо, — судорожно кивнул тот и подался ко мне, развесив уши.

— Мне всё это боженька подсказал.

— Опять твои шуточки!

— А ты не суй нос, куда тебя не просят. Придёт время — всё узнаёшь, — налившимся металлом голосом выдал я, быстро помешивая деревянной лопаткой получившееся варево.

Внук шмыгнул носом и чуть обиженно произнёс, глядя на бурлящую воду в котелке:

— А может, не стоит так рисковать? Ты сегодня принял уже много зелий. Если переборщишь — каюк, очередные похороны.

— Ежели я не буду делать такие рискованные вещи, то и не помру никогда, — ухмыльнулся я, а потом уже серьёзно добавил: — Ты не забыл, что мне завтра светить физиономией перед аудиторией канала «Первый имперский»? Я должен выглядеть преотлично, чтобы не уронить честь нашего рода. А ты, гляжу, уже пол вымыл, так что дуй на кухню. Приготовь мне что-нибудь вкусное, желательно побольше и посытнее. Я после зелья омоложения страсть как буду хотеть есть. Могу и тебя сожрать. Иди, иди. Чего глядишь? Ничего со мной не будет.

Павел поколебался пару мгновений, но всё же прислонил швабру к стене, закинул в рот леденец из жестянки и удалился.

А я довольно потёр морщинистые лапки и использовал «трансформацию», открывающуюся на тридцатом уровне ветви «пастырь душ». Магия переработала заключённые в «клетке» души рядовых крыс в энергию, а та стекла с моих пальцев в кипящее варево, дав ему нужные свойства.

Оригинальное зелье омоложения пятого ранга обычно варится не меньше часа, а я с помощью магии управился за двадцать минут.

— Да ещё и пенка идеально белая. Значит, зелье, как всегда, вышло безукоризненным. А теперь его надо остудить, — пробормотал я и сунул эликсир в холодильник.

Подождал немного, достал его и залпом выпил. По телу сразу будто разбежались огненные муравьи. Мышцы начали подёргивать, а кожа — разглаживаться.

Нет, конечно, меня не распёрло во все стороны, как Халка. Мышцы лишь слегка пришли в тонус, а кожа стала немного более упругой и менее морщинистой.

Но всё же я начал выглядеть получше, будто за пару минут скинул лет пять. Неплохо, неплохо! Но, к сожалению, подобные зелья нельзя пить часто.

Вдруг громко и требовательно забурчал желудок. Однако я не метнулся на кухню, а снова взялся за алхимию.

И всего за час сварил несколько низкоранговых зелий поднятия уровня, а также зелье жизни шестого ранга, чтобы завтра его выпить. На этом ингредиенты закончились.

Поцелуй меня ундина! Опять придётся пополнять запасы! К счастью, завтра должны заплатить за ток-шоу.

Пока же я шустро покинул лабораторию, чувствуя просто зверский голод. Благо, когда добрался до кухни, оттуда уже тянуло приятным ароматом. Оно и понятно: ведь на плите исходила паром чугунная сковородка, в которой громоздились золотистые ломтики картошки, румяные кусочки курицы и поджаренные грибочки.

— Ммм… — втянул я носом запах, едва не захлебнувшись слюной.

— Ого! — удивлённо выдохнул Павел, сидя с телефоном в руках на небольшом диванчике в углу кухоньки. Его ошарашенный взор скользнул по моей тушке. — Эдак ты скоро станешь выглядеть лучше меня. Тебе сейчас никто не даст больше семидесяти.

— Это дело нехитрое — выглядеть лучше тебя. Думаю, к вечеру начну у тебя девок отбивать. Ну, ежели они у тебя есть, что, конечно, звучит фантастически.

Внук возмущённо запыхтел и пробурчал, позволив себе ехидную улыбочку:

— Фантастически звучит то, что ты у меня девок будешь отбивать. Нелепица прям какая-то. Ты ведь даже не знаешь, как фотки в соцсетях лайкать.

Я раскрыл рот, придумав достойный ответ, но так его и не произнёс, резко уставившись за окно. Там в свете уличных фонарей к дому Зверевых торопливо шла пара полицейских с серьёзными физиономиями. И что-то мне подсказывало, что их сюда манил вовсе не запах жареной картошки.