ГЛАВА 12

   Как и планировала, с самого утра Плюшка поехала в город. Не спокойно ей было. Тревожно… И это чувство все усиливалось с течением времени. Немного поблуждав по незнакомым улицам, Лена все-таки нашла нужный адрес. Серое убогое здание советских времен, старые асфальтовые дорожки в рытвинах. На клумбах даже цветов нет, и только в старой автомобильной шине, у самого порога, белеют неизвестно кем и когда высаженные ромашки.

   С тяжелым сердцем Лена заходит в помещение (даже охраны нет!) и бредет по коридору. Навстречу выбегает толпа ребятишек разного возраста, и с криками «мама-мама-мама» дети бегут ей навстречу. С замершим сердцем Плюшка наблюдает, как к ней тянется множество детских ручек, а особо проворные успевают обнять девушку - кто за ноги, кто за руки. И она стоит, обвешанная этими маленькими, никому не нужными детками, а внутри что-то с грохотом рушится. Возможно, это ее прежние представления о жизни?

   Из комнаты в глубине коридора выходит женщина. У нее неухоженные волосы и поджатые тонкие губы.

   - Ну-ка, все в группу вернулись. Это не к вам пришли, – отдает приказ детворе.

   И те, нехотя отлепляясь от Лены, понурив головы и оглядываясь, плетутся, куда было сказано.

   В душе девушки поднимается волна протеста. Разве можно так с детьми?

   - Вы по какому вопросу? – интересуется грымза.

   - Я проведать хочу… Дмитрия и Кирилла Сидоровых.

   - А вы им кем приходитесь? – интересуется воспитатель, обводя Лену оценивающим взглядом.

   - Другом семьи, - цедит девушка сквозь зубы.

   - Ну-ну, - слащаво улыбается тетка, - только не положено посторонним детей проведывать.

   - Да? А как тогда получить это право?

   - К юристам обращайтесь или в органы опеки. Вот соберете все справки, выдадут вам разрешение на посещение – тогда и приходите.

   - А гостинцы? Гостинцы-то передать можно?

   - Это можно. Да и посещать можно, если договориться, с кем надо.

   На что намекает воспитатель, Лена тоже поняла не сразу, как-то не приходилось ей с таким сталкиваться.

   - Сколько? – спрашивает тихо, а у самой внутри вулкан кипит.

   - Пройдемте, милочка, обсудим все.

   После изматывающего душу разговора и плача тетки о бедственном положении сотрудников (это она таким образом пыталась оправдать получение взятки?), Лену, наконец, допустили к детям.

   Она их даже не сразу узнала. Они были… какими-то неухоженными и забитыми. Хотя, куда уж больше, после всего, что с ними случилось?

   - Димка, Кирюша, это я – Лена. Помните меня?

   - Явилась! Не прошло и года, - заявил в своей обычной манере Димка.

   - Прости, пожалуйста. Столько всего случилось за эти дни.

   - А мы тебя ждем-ждем… Ты сказала, что что-нибудь придумаешь, если нам здесь не понравится. Так вот – нам не нравится! – ершится Димка, - до нас никому нет дела.

   Лена смотрит на страшненькую застиранную одежонку, на неумытые щечки Кирюши с кусочками присохшей каши, и не может не верить Димкиным словам.

   - Димуль, ну вы же тут совсем недавно. Может, еще понравится?

   - Нет! – категорический ответ.

   И Кирюшка вторит брату:

   - Неть… Неть…

   - Нас обижают здесь.

   - Кто? Воспитатели? – с ужасом уточняет Плюшка.

   - Нет, другие дети. Воспитателям вообще не до нас. Кричат только.

   Лена растерянно отвернулась в окно. Господи… Что же делать?

   - Димка, Кирюш… Давайте я сейчас в магазин съезжу и куплю вам игрушки. Они будут только вашими, и их никто не отберет! Чтобы вам хотелось?

   А в ответ молчание, и надутая мордочка Димки.

   - А может, вам вкусненького чего-нибудь хочется, а? Димуль?

   Молчание в ответ. Лена берет на руки чумазого Кирюшу, обтирает личико и ручки влажной салфеткой и говорит Димке:

   - Я все-таки съезжу, куплю вам кое-что. А вы пока поосмотритесь. Мало ли, может, тут все-таки не так плохо?

   Совершенно больная, Лена выехала за территорию детского дома. Остановилась, уткнувшись в руль лбом. Тяжело это все. Невыносимо просто. И тетка эта гадкая… Светлана – мать ее – Викторовна! Как вообще можно подпускать таких особей к детям? Немного успокоившись, девушка завела мотор, выруливая на проезжую часть, и поехала в первый попавшийся торговый центр. Накупив детям игрушек, одежды и сладостей, вернулась обратно, но никакие подарки не вернули Димке хорошего настроения. Он просто хмуро следил за ней взглядом, повторяя, как мантру, что они не хотят жить в приюте.

   Уезжала Лена с тяжелым сердцем, прокручивая в голове одну идею за другой, но так и не находя оптимального выхода из ситуации. Дети должны жить в семье, и точка. Почему за рубежом это понимают, а у них в стране – нет? Что не так с этими людьми? Почему это никого не заботит?

   Разбитая и задумчивая, вернулась домой. Убедилась, что Дед идет на поправку, сменила ему повязку и помчалась в офис. Сколько же у нее дел! Вызвала главбуха:

   - Виктория Владимировна, в прошлом году, при выплате дивидендов, деньги ушли на два разных счета. Первый – понятно. У меня вопросы по второму.

   - Это все Дедова благотворительность.

   - Григория Аристарховича, - поправляет бухгалтера и, дождавшись, пока Виктория Владимировна понятливо кивнула, продолжила, - так о какой благотворительности идет речь?

   - Так понятно, о какой. Дед… Григорий Аристархович, - вовремя поправляется, - всему селу помогает. В спонсорах у местного люда значится.

      - В смысле? – изумляется Лена.

      - Ну, Марье Ивановне надо было крышу поменять – Дед поменял, Мишке хромоногому лечение оплатить – оплатил, так и ходит все село к нему. Для этого у нас и счетик специальный имеется, о котором вы спрашиваете.

      Глаза Лены становятся поистине огромными:

      - То есть, вы хотите сказать, что Дед занимается благотворительностью, используя свой личный доход?

      Виктория Владимировна пожимает плечами и опасливо косится на закипающую девушку.

      - Почему вы не подсказали ему, как это правильнее сделать? От предприятия! Получив налоговые льготы, и отобразив все, как положено, в налоговом учете?!

      - Мне таких задач не ставили, - бурчит главбух.

      Неимоверным усилием воли Лена берет эмоции под контроль.

      - Так. Допустим. А кто у нас этим счетом благотворительным распоряжается? – интересуется Плюшка.

      - Я, - в который раз настораживается Виктория Владимировна.

      - И как это происходит?

      - Дед, точнее - Григорий Аристархович, принимает решение о помощи какому-то человеку и дает мне распоряжение выдать требуемую денежную сумму. Все.

      - А как вы отчитываетесь о снятии денег?

      - Веду тетрадочку, в которой все, чин по чину, записываю, - взрывается главбух.

      - Будьте любезны, принесите мне эту тетрадочку. Для ознакомления, - произносит Лена, сверля женщину взглядом.

      Указанный, с позволения сказать, «документ» содержит три колонки. Дата выдачи средств, данные получателя и сумма. Господи, в каком веке они живут… Тетрадочка. Надо же. Документ ни о чем. С таким же успехом его могло и не быть. Он даже не содержит никаких данных относительно того, что эти средства были действительно переданы. Хоть бы подпись предполагаемого получателя предусмотрели в отдельной колонке. А так - что это вообще? И не дурак же Дед. Совсем не дурак. Так почему закрывает на все глаза?

      Девушка потирает устало виски и возвращается к изучению контракта. Есть у нее подозрение, что работы, указанные в договоре, для них никто и никогда не делал. А деньги ушли. Похоже на схему обналички, и тут уже нужно выяснять, с дедова ли позволения заключались такие договоры.

      Ближе к ночи возвращается домой. Дед сидит на веранде и копается в каких-то инструментах. Не может он без дела. Лена это уже поняла. Хочет сказать мужчине что-нибудь ласковое, но молчит, опасаясь его реакции. Кивнув, проходит в дом и слышит телефонную трель. Отец.

      - Привет, папочка! – кричит восторженно. - А я как раз хотела тебя набрать.

      - Привет, Плюшка. А раз хотела, то чего не набрала старика? Мммм?

      - Да у меня столько дел, что голова кругом! – начинает девушка свой рассказ.

      - Да? – удивляется отец. - А я думал, ты там с ума от безделья сходишь. Спешил все порешать, чтобы тебя домой быстрее вернуть.

      - А ты не спеши, - смеется Плюшка, - мне здесь нравится! Только я тебя попросить хотела… По поводу тех деток, помнишь?

      Лена рассказывает обо всем случившемся. О пожаре, детдоме, о том, что ей не давали встретиться с детьми…

      - Плюшка, тормози, - зависает отец, - я все понял. От меня-то что требуется?

      - Папочка, пусть мне твои юристы помогут разобраться с органами опеки? Я хочу получить официальное разрешение на посещение детворы. Не хочу этой грымзе на лапу давать! Много чести…

      - Лен… Я вообще чего звоню-то, - вдруг меняет тему отец, после секундной паузы. – Ты можешь вернуться домой. Мы все решили с этим арабом.

      Лена пораженно замирает посредине комнаты.

      - Как решили? – спрашивает. - Уже? Так быстро?

      - Нам удалось организовать встречу в Давосе с его отцом. Он дал мне гарантии твоей безопасности и осудил действия сына. Ты, что… Недовольна, что ли? – изумляется.

      - Нет, папочка. Довольна, конечно. Только… Я сейчас не могу вернуться. Совсем.

      - То есть, как это? – удивляется отец.

      - Я же тут Григорию с бизнесом помогаю. И с детьми вопрос не решен. Как же я уеду?

      - Вот так, Плюшка! Это не твоя жизнь, и не твои проблемы.

      - Нет, папочка. Не обижайся, ладно? Только я так не могу. Знаешь, какую кашу я здесь заварила? Никак не бросить на полпути. Ну, ты же сам меня учил доводить все до конца.

      - Так, Елена Андреевна! – повышает голос отец. - Ты мне тут стрелки не переводи! И зубы не заговаривай. Мигом домой собирайся!

      - Нет, папочка. Извини, но я, пока тут все не закончу – домой не поеду.

      На другом конце провода в изумлении замер отец. Ну и барана он воспитал… И понимает же, что разубеждать – себе дороже. Решила что-то, и все – пиши пропало.

      - Ленка, ты мне это брось! А то приеду и надеру тебе зад, не посмотрю, что взрослая! Вот стыдоба будет!

      - Папулечка, ну я же ничего плохого не делаю. Работаю, детками обездоленными занимаюсь… Просто, помоги мне, ладно?

      - Не нравится мне это все! Так и знай, - бурчит отец, но Лена уже понимает, что он смирился.