ГЛАВА 13

      Утром Дед сообщает, что уже в состоянии работать. И, несмотря на отчаянные протесты Плюшки, все-таки настаивает на своем. Они едут в офис вместе, и мужчина даже сам ведет машину, отметая помощь девушки железным, как ему казалось, аргументом:

      - Ты не справишься с этой махиной.

      Ладно! Если он такой упертый, пусть ведет. Она не будет настаивать! Хотя, если честно, с его Тундрой она бы справилась в легкую. Но не рассказывать же ему, как они с друзьями на Хаммерах по пустыне гоняли. Или как на сафари ездили? Она такими танками управляет, может, и получше его. Ну да ладно…

      Устраиваются в Дедовом кабинете. Гриша - в своем кресле, а Лена - скромненько с боку. Лучше так, чем за отдельным столом в бухгалтерии. Практически сразу же появляется кадровик. Ну, надо же. Сегодня без опозданий.

      - Григорий Аристархович! - Дед поднимает удивленные глаза, а кадровик, не замечающая его изумления, продолжает. – Мне, что же, и правда Филиппова и Аксенова в разгар сезона увольнять? - бросает косой взгляд на Лену.

      - Кто распорядился? – уточняет мужчина.

      - Так Елена Андреевна. Говорит, увольнять всех будем, кто без уважительной причины на работу не выйдет. А людей из города наймем, только, кто ж к нам поедет... – заводит свою любимую песню Ольга Николаевна.

      Дед переводит взгляд на Плюшку, а та деловито пожимает плечиками и отчитывается:

      - Все верно. Мы уже нашли замену уволенным выпивохам. Два механика подойдут на собеседование сегодня к одиннадцати.

      - Готовьте приказ на увольнение, - хмурый взгляд в сторону кадровика.

      - Так, как же это…

      - Я что-нибудь непонятно сказал, Ольга Николаевна?

      Кадровик, понимая, что с шефом спорить - себе дороже, молча помотала головой из стороны в сторону и быстренько прошмыгнула за дверь.

      - Ты недоволен, - констатирует Плюшка.

      - У этих мужиков семьи, которые нужно кормить. Сейчас мы их лишили средств к существованию.

      - Неправда, - отрезает Лена. – Они сами себя лишили. И работы, и денег. Своим безалаберным поведением. Почему ты взваливаешь всю вину на себя?

      - Их нигде больше не станут терпеть. Соответственно, мужикам будет нелегко найти работу.

      - А может, это и хорошо, Гриша. Ты не смотрел на ситуацию под другим углом? Они потому и пить никогда не бросят, что знают – им за это ничего не будет. Хотят - ходят на работу, хотят – пьют. А ты им еще и зарплату платишь! Я-то видела ведомости. И какой у них стимул держать себя в руках, если и так все неплохо?

      Дед пожимает плечами, отвернувшись к окну. Есть доля правды в словах девушки. Сам он их всех разбаловал. Своей добротой и пониманием.

      - Видишь ли, если сделать все за человека самому, то это не помощь. Помощь – научить его это делать самостоятельно. Если ты выудишь рыбу и отдашь голодающим – это им не поможет. В следующий раз они также станут ждать подачку. А вот если ты научишь их удить, голод им будет не страшен. Понимаешь, о чем я? То же касается и твоей благотворительности.

      Дед удивленно поворачивается к ней лицом, и она продолжает:

      - Да-да, я все знаю. Опять же, ты действуешь из лучших побуждений, но… Они же все, все в этом селе рассчитывают только на тебя! Почему? Практически все работают, получают вполне приличную зарплату, а чуть что - бегут к тебе с протянутой рукой. Так не должно быть. Человек должен рассчитывать на себя. Вот возьми, к примеру, того же Аксенова. Ты почему ему ворота за свой счет менял?

      - Потому что старые у него рухнули от времени.

      - А он не в курсе был, что они вот-вот завалятся? Почему он сам не предусмотрел этого, отложив необходимую сумму? Правильно, потому что знал, что ты в любом случае поможешь. А свои деньги он пропил, не вышел на работу, получив полный оклад, и выводов никаких не сделал.

      Дед задумался, потирая бок. Не то, чтобы он не осознавал этого сам… Но когда тебя тыкают носом в твои же ошибки...

      - Ты почему, как положено, свою благотворительность не оформил? Что это за новшества - со своего личного счета деньги списывать, когда можно - с прибыли предприятия, получив хотя бы налоговые льготы? И что это за тетрадочка с отчетами, ты в каком веке живешь?

      Что ей ответить? Как объяснить? Ему просто нет дела до всего происходящего. Просят – дает, ему-то одному на кой столько деньжищ? Он вообще не ради денег работает. И по фигу ему и на льготы налоговые, и на тетрадочку. Да и если бухгалтер ворует под шумок, ему то что? Но одно дело себе признаться, насколько сам себя не уважаешь, и совсем другое – рассказать кому-то другому. Да и не планировал он как-то таких разговоров.

      - Ты не подумай, я не жизни тебя учу. Просто обидно за тебя… Очень.

      Обидно? За него? Чудны дела твои, господи.

      Размышления Деда прерывает стук в дверь. На пороге появляется Макарыч.

      - Слышал, закончился твой грипп, - говорит, пожимая Дедову руку.

      - Ага, закончился, - подтвердил Григорий, потирая бок.

      - Пойдем-ка, Григорий Аристархович, поговорим… о вирусах.

      Дед бросает удивленный взгляд на своего виноградаря и следует за ним. Что это его сотрудников сегодня сподобило его по имени-батюшке называть?

   Макарыч останавливается у самого крыльца и, оглянувшись по сторонам, выдает неожиданно:

      - Тут такие бациллы новые появились кругом… Не знаешь, случаем, что происходит? - начинает издалека старик.

      - Я-то знаю, отец. А вот ты не лезь. Решим все и без твоего геройства. Подключили уже нужных людей. Скоро все закончится.

      - Хорошо бы… - протягивает старик, - нельзя здесь рубить. Горе будет. Наводнения, или еще что похуже. Ты смотри, что в соседнем районе делается. Лес вырубили, нарушили природный баланс, а теперь мучаются. Нам тоже такое грозит.

      Дед скупо кивнул головой, и еще раз предостерег виноградаря от вмешательства в дело черных лесорубов. Макарыч, вроде бы, внял. И пообещал особо не активничать.

      - Пойдем назад, я еще с твоей невестой хотел кое о чем перетереть.

      - У меня нет невесты.

      - Вот и плохо. Давно пора обзавестись. Леночка! – расцветает пожилой мужчина, открывая дверь в кабинет Деда. - Ты мне тоже на пару слов нужна. Уделишь время старику?

      - Обязательно, - смеется девушка, и этот задорный смех колокольчиками звенит у Деда в голове. – Мне тоже с вами есть, о чем посекретничать, - подмигивает старику.

       - Пойдем-ка тогда, погуляем.

      Выходят на улицу и идут мимо стоянки, болтая ни о чем. Что же Макарыч хотел? Ну, не о погоде же поговорить?

      - Я, Леночка, вот что спросить хотел… Ты, это… По отношению к Григорию серьезные намерения имеешь?

      Лена даже замерла на мгновение, поразившись такой постановке вопроса. Что тут можно ответить?

      - Я Григория люблю, - поворачивается к непривычно серьезному старику, и тут же отмечает, как в ответ на ее слова глаза того наполняются лукавыми смешинками.

      - Я почему уточнить хотел… - Макарыч как-то нервно потирает за ухом и вскидывает на Лену цепкий взгляд. - Он, Лена, намучался в жизни, как никто другой. И от женщин ничего хорошего не видел. В детали посвящать тебя не буду. Не в праве, - отрезает тут же, видя, что у девушки на языке вертится миллион вопросов. - Если захочет, сам тебе все расскажет. Только ты, если решила рядом быть, не вздумай потом передумать. Знаю я, что барышня ты не простая. И папашка твой…

      - Я не уйду! Не хочу ничего без него… Не могу!

      - Вот и правильно, вот и хорошо… - потирает довольно руки виноградарь.

      Они бредут несколько минут бесцельно по дороге, поворачивают назад к офису, и Лена вспоминает, что тоже хотела кое-что спросить.

      - Макарыч, а сколько денег нужно на то, чтобы поставить ворота?

      - Почем мне знать? От ворот зависит. Если кованные какие – так дорогие, заразы.

      - А такие, как у Аксенова?

      - Так пяти тысяч - с головой. Он сам на все село болтал, что ему Гриша пятитысячник под это дело выделил. А что? – настораживается вдруг.

      - Макарыч, а можно вас попросить разузнать тихонечко у людей, кто сколько получал от Григория?

      - Зачем это? Не уж то проворовался кто?

      - Есть такое дело.

      - Вот же… Люди. Ты им - сколько хочешь добра сделай, а они руку, кормящую, все равно укусить норовят.

      - Так что, наведете справки? Я бы сама, да боюсь, чужаку никто ничего не расскажет.

      Макарыч соглашается и уходит, попрощавшись. А Лена возвращается в офис и снова берется за отчеты. Они с Дедом занимаются каждый своим делом. Тот очень активен, то звонит куда-то, то ему звонят. Поставщики, покупатели, зоотехники, трактористы… Гриша в курсе всего. Каждый вопрос закольцован на нем. Чем тогда начальники отделов занимаются? Вопросы, вопросы, вопросы…

      Тишину разрывает непривычный звук. Странно. Лена уже привыкла к постоянной телефонной трели, но это звонил не рабочий телефон. Гриша достал из кармана старую Нокию (такие еще существуют?!) и, отвернувшись к окну, заговорил:

   - Да.

   - Операция началась. Люди на месте. Сиди тихо и не высовывайся.

   - Булат, ты уверен, что…

   - Обижаешь. Все санкции уже получены. Ребята занимаются сбором доказательств. Тут такие схемы всплыли благодаря тебе! – присвистнул Булат на другом конце провода.

   - Ладно, - соглашается Дед, признавая авторитет командира. Доверяя ему полностью и во всем. Как самому себе. Даже больше. Булат чуть ли не единственный человек, который остался на его стороне, когда все перевернулось с ног на голову. И уж точно единственный, кто рисковал карьерой ради своего подчинённого.

   - Береги себя, - еще раз настаивает Монгол, - может быть, скоро свидимся.

   - Хорошо бы, - соглашается Дед.

   И с удивлением замечает, что ему действительно нравится эта идея. Долгое время он убегал от всего, в том числе и от друзей. Не хотел ни видеть, ни слышать. О чем говорить, если с тем же Монголом он связался исключительно по большой необходимости? А сейчас Григорий понял, что он будет рад… Действительно рад увидеть командира. Странные вещи происходят…