Глава 6

На уже знакомом мне постоялом дворе было очень шумно. Когда мы вошли, нас почему-то приветствовали радостными воплями. Оглянувшись, я поняла, что в зале находится большая часть Академии, при чем как адепты, так и преподаватели, в том числе и декан факультета боевиков. Коллегу он принял с распростертыми объятиями, а вот на своих учеников посмотрел очень строго и громко потребовал написать объяснительные почему они проспорили зельеварам, после чего увел собрата по несчастью пить пиво.

Радуясь, что внимание было привлечено к деканам, я осторожно прошмыгнула за самый дальний столик. Благо, народу было столько, что подавальщицы просто не заметили меня, пытаясь обслужить клиентов, а они все прибывали и прибывали.

Казалось, что вся Йоршадская академия собиралась в зале. Преподаватели и адепты, они сидели вместе за столами, пили пиво, закусывали белыми колбасками в остром соусе, спорили, смеялись. С кухни потянуло горелым. Тут же около десяти магов вызвались тушить пожар, а двое особо буйных предложили похоронить огонь под руинами. Хозяин заведения побледнел, магов успокоили, а окна открыли, чтобы запах побыстрее выветрился.

Кто-то срывающимся тенором затянул гимн всех студентов, песню тут же подхватили нестройным хором, отбивая ногами в такт незатейливой мелодии:

Нам всем молодость дана,

Чтобы веселиться!

Академия важна,

Будем в ней учиться!

Гимн сменился веселой задиристой полькой, столы сдвинули, и в центр выскочило несколько пар. Полька плавно перешла в джигу, потом — опять в польку, затем во что-то непонятное, феерическое, заставлявшее ноги пустится в пляс. Я уже подумывала, чтобы все-таки присоединиться к присутствующим, как вдруг музыку перекрыл достаточно громкий баритон:

Ступаем мы под древним стягом

Не обесчестим флаг отцов

За матерей, сирот и вдов

Вперёд сметая наглецов,

Мы рвемся в бой,

Свобода близко.

Я замерла, не поверив собственным ушам. Это же был запрещенный гимн Северной армии — организации, намеревается добиться независимости Северных земель, тысячелетия назад завоеванных королем Зигмундом Первым.

С тех пор борьба за независимость Северных земель не прекращалась. Восстания, аресты, казни — последние лет сто это поутихло, но вопрос все равно стоял очень остро. Потому я очень удивилась, когда вместо того, чтобы оборвать певца, все встали и присоединились к пению:

Мы поклялись! Родимый дом

Не будет впредь приютом скорби.

Мы цепи рабства разорвем

Пусть или смерть войдёт в наш дом

Или рассвет, надеждой полный.

— Прекрасная песня, не так ли? — знакомый баритон заставил подскочить и залиться румянцем.

Медленно досчитав до десяти, я повернула голову и утонула в бирюзовых глазах декана Ройса.

— Это же гимн…

— Да, — уголки губ подрагивали от тщательно сдерживаемой улыбки. — Гимн повстанческой армии Севера

Он, как и я, остался сидеть.

— Вы не встанете?

— Зачем? — небрежно отмахнулся Ройс. — Поверьте, я, как и вы, не испытываю особого пиетета к старым песням, какими бы героическими они не были.

— Разве вы не северянин?

— Северянин.

— И вас не беспокоит зависимость Севера? — поддразнила я.

Ройс хмыкнул, разгадав мой маневр, но все-таки ответил.

— Скажем так, я не вижу смысла. Выход из состава Империи не принесет пользы ни одной из сторон, — он скривился и осушил свою кружку. — Север не сможет жить независимо, и все равно попадет в кабалу Ниневии. Только как самостоятельная страна он не будет получать от империи преференций.

— Вы говорите как южанин.

— Я говорю, как разумный человек, чья голова свободна от романтических легенд! — отрезал магистр, недовольно хмурясь.

— И все равно, пение запрещенных песен… магическому контролю это не понравится, — я задумчиво посмотрела на иллюзии, во всю порхавшие над головами поющих: бабочки, цветки и четырехлистники — символы свободы Севера. — Слишком уж тут много народа. Вдруг кто донесет…

— Непременно донесут. Сам хозяин и напишет, — хмыкнул декан, делая знак принести нам еще пива. — Это все знают.

— И все равно поют?

— Не будет же они арестовывать всю академию, — Ройс пожал плечами.

— Академию — нет, а вот у ректора Норрика могут быть неприятности! — я почему-то вспомнила Дориана О’Шейли.

Наверняка мой Хранитель не погладил бы меня по голове за присутствие на подобной гулянке.

— Вот почему он и запретил воротам пускать всех, кто выпил хотя бы кружку пива! — Ройс подмигнул, явно наслаждаясь моим изумлением. — Да, да, Норрик просто умыл руки! Будь подобное сборище на территории Академии, ему несдобровать, а так — мало ли что творится на постоялом дворе!

Последние слова были сказаны приглушенным голосом, от которого у меня по коже пробежали мурашки. И без того темные глаза декана потемнели еще больше, в их глубине полыхало пламя.

Я и сама с трудом сдерживалась, чтобы не набросится на него с поцелуями. Странно, но в присутствии этого мужчины я теряла голову. Еще чуть-чуть, и я готова буду отдаться ему прямо на столе под пение бунтарских песен. Мысль об этом меня отрезвила. Я вдруг заметила, что мы сидим так, что наши лица почти соприкасаются, и отпрянула.

Ройс несколько раз моргнул, тоже приходя в себя.

— Просто поразительно… — пробормотал он и добавил чуть громче. — Скоро полночь…

— И что? Ваши сапоги превратятся в тыквы? — съязвила я.

— Нет, но приказ ректора перестанет действовать, — магистр многозначительно посмотрел на меня, — так что, если хотите вернуться в кампус, следует поторопиться.

— О… — только и сказала я.

Мысль о том, что я могу выспаться в своей постели взбодрила. Ройс поднялся и протянул мне руку:

— Я провожу вас!

— Я и сама… — я осеклась под убийственным взглядом, наверняка именно таким взглядом мой собеседник призывал к порядку нерадивых учеников. — Хорошо, пойдемте!

После шумной таверны тишина ночи показалась просто изумительной. Неяркий свет из окон домов навевал умиротворяющие мысли об уюте. Ветер разогнал облака, и теперь над нами ярко светили звезды. Я запрокинула голову, привычно ища Кохаб — неяркую звезду, указывающую путь на север. Камушек попал под ногу, и я покачнулась. Ройс подхватил меня, не давая упасть.

— Знаете, иногда стоит смотреть и под ноги! — весело сказал он, прижимая меня к себе чуть сильнее, чем это было необходимо.

— Это все звезды… — пробормотала я.

Лицо мужчины было совсем близко, и я не выдержала, привстала на цыпочки, обняла за шею, притягивая к себе. Его губы были очень нежными. Поцелуй захлестнул меня. Мир будто заволокло туманом, и я снова забыла обо всем, кроме мужчины, который неистово целовал меня под яркими звездами.

Шум и подбадривающие вопли за спиной привели меня в чувство. Я отшатнулась, забилась в крепких объятиях, все-таки вырвалась и остановилась, тяжело дыша. Ройс так и стоял, слишком внимательно смотря на меня.

— Я… мы… — я все никак не могла восстановить дыхание.

Голова кружилась. Больше всего на свете мне хотелось, чтобы декан вновь обнял меня, подхватил на руки и… я испуганно затрясла головой. Никогда раньше мужчина не имел такой власти надо мной. Даже Брайан.

Я посмотрела на свой браслет, проверяя не использовал ли магистр Ройс приворотные заклинания, но камни не светились. Магии не было. Заметив мой взгляд, магистр нахмурился.

— Смею напомнить, что приворотная магия запрещена, — процедил он. — И, уверяю, мне нет нужды прибегать к ней…

— Да, я понимаю, просто… — торопливо забормотала я, понимая, что он ждет объяснений. — Просто та ночь… и я…

Часы на ратушной башне пробили полночь, безжалостно обрывая мои попытки объясниться.

— Если не хотите стоять в очереди, нам следует поторопиться, — сухо произнес Ройс.

— Да. Конечно. Надо, — все еще избегая смотреть ему в глаза, я покорно позволила взять себя под руку и увести в сторону Академии.

Мы опоздали. Преподаватели и адепты, кто помнил о времени действия приказа, собрались перед оградой и терпеливо ждали, когда чугунные створки распахнуться.

Ворота не торопились, наслаждаясь последними минутами свой власти. Наконец, с тягостным скрипом, они приоткрылись, пропуская стоявших по одному.

Возмущаться было себе дороже, потому мы молча дождались своей очереди и прошли на территорию. Ройс довел меня до крыльца кампуса, убедился, что я вошла внутрь и лишь тогда ушел.

Глядя ему вслед, я невольно хлюпнула носом, потом решительно вытерла слезы и поспешила в пустую квартиру, где меня ждал кот.

Перчик встретил меня укоризненным взглядом, после чего гордо удалился в спальню, всем своим видом показывая, что не будет со мной разговаривать. Точь-в — точь, как моя матушка, когда я задерживалась в гостях у подруги.

Но если с мамой я еще чувствовала свою вину, то получать выговоры от кота было уже чересчур, поэтому я занялась своими делами, ожидая, когда рыжее чудовище оголодает окончательно. Обиды хватило ровно на десять минут, после чего Перчик явился с повинной, получил свою рыбину и, урча, занялся ею. Я же открыла учебники и попыталась сосредоточиться на завтрашних лекциях. Получалось плохо: в голову то и дело лезли совершенно не относящиеся к занятиям мысли. И на первом месте стоял поцелуй с деканом.

Странно, но даже будучи с Брайаном, я никогда не теряла голову. Его поцелуи были приятными, но они никогда так не кружили голову.

— Мементо! — кваканье черепушки вывело меня из раздумий. Поняв, что уже полчаса я тупо смотрю на одну страницу, я закрыла книги и легла в кровать.

Как всегда, спала я плохо, очередной раз не выспалась, и потому в полупустую аудиторию влетела достаточно злая. Адепты, те, кто смог дойти до учебного корпуса, встретили меня несчастными взглядами.

— Как я понимаю, остальные все еще разгребают последствия бурной ночи? — ледяным голосом поинтересовалась я, пуская по рядам листочек. — Присутствующие, будьте добры написать фамилии!

Судя по оживлению в глазах адептов, те решили, что легко отделались. Я коварно улыбнулась, махнула рукой, запуская самопишущий мел, и начала лекцию.

Теормаг — трудный предмет. Это только кажется, что теория ничего не значит. На самом деле, не зная основ, ни один боевой маг не сможет рассчитать ни силу своего удара, ни свой магический резерв. Зельевар не сможет верно рассчитать магические ингредиенты на зелья, а некромант… о том, что натворят некроманты лучше вообще не думать. Потому я, как положено, целых полтора часа распиналась у доски. Адепты смотрели на меня тоскливыми глазами, в которых читались страдания по пиву.

До конца занятия оставалось пять минут, когда листок, наконец, вернулся ко мне на стол. Я посмотрела на него и усмехнулась: разумеется, присутствующие вписали тех, кто не пришел. Старый трюк. Сама такое проделывала и не раз. Потому я вздохнула и почти радостно объявила:

— А теперь перекличка! — я хищно улыбнулась.

Студенты застонали, но послушно назвали свои имена, и я вычеркнула треть фамилий.

Вторая и третья лекция прошли так же, а потом наступил долгожданный обед. Долгожданный — потому что я, наконец, узнаю, что же от меня хочет Дэр.

С замиранием сердца я прошла в библиотеку. Там никого не было — все еще оправлялись от последствий бурной ночи. Даже библиотекарь выглядела какой-то помятой, а темные круги под глазами свидетельствовали о том, что она веселилась от души.

Я помахала ей рукой, призывая не беспокоиться и села за один из длинных столов, достала учебник и стала составлять план лекций, который еще вчера должна была сдать в деканат. Я так увлеклась, что не обратила внимание, что кто-то вошел в библиотеку. Опомнилась, лишь когда над головой раздался знакомый голос:

— Ну, здравствуй!

— Здравствуй, Дэр! — я оторвала взгляд от книги и улыбнулась Хранителю своего имени. — Как поживаешь?

— Сносно, — он сел напротив меня и протянул руку к моей книге. — Теормаг?

— Да. Подготовка к занятиям.

— Есть все-таки что-то неизменное в этом мире, — улыбнулся Дориан.

— Только теперь я не учусь, а преподаю… и у меня другое имя, — под его взглядом я смутилась. — Впрочем, ты знаешь…

— Да, — усмехнулся Дэр.

Я захлопнула учебник и выжидающе посмотрела на него.

— Как тебе в Академии? — судя по всему, Дэр не торопился.

— Нормально, — я не стала вдаваться в подробности.

Ни проклятия ведьм, ни пристальное внимание одного синеглазого декана не являлись настолько значимыми, чтобы беспокоить самого главу Магического контроля. К тому же, мне бы пришлось рассказать о магистре Ройсе больше, чем надо, и я не знала, как Хранитель отреагирует на это.

— Нормально и все? — Дэр все-таки услышал колебание в моем голосе.

— Здесь всегда холодно. И дождь! — пожаловалась я. Дориан рассмеялся.

— Извини, южнее мест не было. Я и эту вакансию нашел с трудом.

Я вздохнула:

— Знаю. Дэр, спасибо тебе большое… за все…

Он слегка нахмурился и покачал головой:

— Благодарить пока рано…

— Почему?

— Видишь ли… — он покусал губы. — Брайан не собирается отказываться от помолвки — его дела совсем плохи и ему нужны деньги. И твои родители, Триша… они наняли детектива. Он уже приходил ко мне. С кристаллом правды!

Дориан криво усмехнулся.

— Вот как? — пробормотала я, чувствуя неприятный холодок в груди. — И что ты ему сказал?

— Оскорбился и выгнал вон, но парень не остановится ни перед чем.

— А как же твоя должность?

— Защищает. Но это ненадолго.

— Может быть, мне стоит подать прошение императору? — пробормотала я.

— Ты же знаешь, что он не любит лезть в семейные дрязги… — Дэр поморщился. — Нет, из этой идеи точно ничего хорошего не выйдет… к тому же мне не удалось замять до конца последствия урагана, вызванного тобой, и следователи сумели уловить остаточную магию. В базе преступников тебя нет, и они зашли в тупик, но, если ты останешься в столице, тебя обнаружат. А с учетом должности твоего отца, возможен скандал, а ведь в следующем году выборы.

Я обреченно посмотрела на Хранителя.

— Мне надо явиться с повинной?

— И рассказать всем, что я помог преступнице скрыться? — фыркнул Дориан. — Знаешь, меня тоже за это по головке никто не погладит!

Я смутилась:

— Прости, я об этом не подумала… Но тогда мне надо уехать?

— Ты не сможешь бегать всю жизнь, — он покусал губу, делая вид, что размышляет. — Знаешь, у меня есть одна идея, но я не знаю, как ты к ней отнесешься…

Я усмехнулась. В этом был весь Дэр: у него всегда была "одна идея". Он молчал, и я не выдержала первой:

— Какая идея?

Дэр улыбнулся:

— Что ты знаешь про борьбу за независимость Севера?

Я вздрогнула, невольно вспомнив вчерашние песни.

— Ничего.

— Совсем ничего? — серые глаза смотрели на меня, не мигая. Ну точно, ястреб!

— Если ты про вчерашний гимн, то это всего лишь песня…

— Очень опасная песня… Как и все, что происходит вокруг.

— Но при чем тут я? — я окончательно растерялась. — Я всего лишь слышала ее, и то, потому что ворота Академии были заперты, и мне некуда было пойти.

— Девочка моя, слова этой песни, Гимна Свободного Севера, обладают особой силой. Не даром именно его пели, когда армии шли в бой.

— Но я ничего не заметила…

— Потому что в тебе нет магии, — он вздохнул. — Прости, знаю, что это — больно, но ты должна понимать, что происходит.

— А что происходит? — если Дэр намерен играть в игры, то пусть договаривает до конца.

Дэр это понял и не стал юлить:

— В последнее время ходят слухи, что Север все-таки намерен отделиться.

— Эти слухи ходят последнюю тысячу лет, — возразила я.

— Да, но сейчас все серьезнее… — Дориан все еще колебался.

— Да в чем дело? — не выдержала я.

— Триша, я не могу просто так изъять улики у следователей, но могу закрыть дело и отказаться отвечать на вопросы любого детектива, если представлю все таким образом, что ты работаешь на меня.

— Работать на тебя? — я нахмурилась. — В смысле?

— В смысле на департамент Магического контроля.

Я сузила глаза:

— И что я должна делать?

В голову моментально полезли рассказы о женщинах-шпионках, соблазнявших врагов, чтобы выведать секреты. Кажется, все они рано или поздно умирали насильственной смертью…

— Ничего, — судя по усмешке Дэр легко прочел мои мысли. — Ты явно не подходишь на роль шпиона!

— Неужели? — хотя я и понимала, что Хранитель прав, все равно было обидно. — Тогда не проще ли выдать меня?

— Не проще. Если выдать тебя сейчас, то вся моя карьера полетит в бездну, а мне очень не хотелось бы этого! — Дэр замолчал, ожидая, пока я осознаю всю важность этих слов, а потом продолжил. — Я долго думал, как выйти из этой ситуации с наименьшими потерями и решил, представить все так, будто отправил тебя следить за северянами.

— Вот как? — пробормотала я.

— Угу.

— Но ты же сам говорил…

— Триша, никто о тебе ничего не знает. Мы представим все так, будто я вменил тебе в обязанность информировать меня о том, что твориться в Академии.

— То есть шпионить? — моему возмущению не было предела. Дориан поморщился.

— Ну до “шпионить” тебе как до гнезда горгульи, — спокойно заметил он. — У тебя нет ни навыков, ни образования, но вот сообщать мне, если заметишь что-то подозрительное в поведении адептов и, особенно, коллег…

— Например, когда поют гимн Севера? — я все еще полыхала праведным гневом.

То, что предлагал Хранитель, доносить на коллег, было просто неприемлемо.

— Думаешь, мне без тебя мне не сообщат? — хмыкнул он. — Да хозяин постоялого двора был первым! Кстати, ты в его списке!

— Но… — я окончательно растерялась.

Дориан выставил руку вперед, словно успокаивая.

— Триша, послушай меня, в твоей ситуации отказываться от этого предложения просто глупо. Ты не сможешь сообщить мне ничего такого, чего не сообщат мои люди, зато ты будешь под защитой самого императора. Поверь, он высоко ценит верность и преданность! И через пару лет ты спокойно вернешься в столицу, при этом с хорошей суммой на банковском счету. Так как?

Я задумалась. С одной стороны все мое существо восставало против подобного предложения, но с другой… Дэр был прав, шпионка из меня никакая, и я вряд ли сообщу что-то важное, а вот защита, если не хочу возвращаться к родителям и выходить замуж за Брайана, мне была необходима. К тому же я чувствовала вину за то, что невольно подставила и самого Дориана. А ведь еще был магистр Ройс… и его поцелуи…

— Ладно, — кивнула я, решаясь. — Но качество товара на риск покупателя, так что не обессудь, если не скажу тебе ничего важного.

— Это не имеет значения! — отмахнулся Дориан. — Главное, регулярно составляй донесения. Встреча — раз в неделю “У лепрекона”. Эшли, маг, который дал тебе записку, будет забирать их.

Он отработанным жестом вытащил из рукава свиток и протянул мне:

— Вот. Прочти и подпиши.

От волнения я не сразу вникла в смысл написанного. Мне пришлось перечитать трижды, прежде чем я поняла, что даю слово служить Империи, беспрекословно подчинятся требованием императора и/или главы департамента Магического контроля. Чуть ниже — приписка о неразглашении.

Вздохнув, я потянулась за пером, но Дэр остановил меня:

— Подписывать надо кровью.

Он взял меня за левое запястье и чиркнул по ладони маленьким ножиком. Я зашипела сквозь зубы, боль сразу же прошла, а на коже протянулась алая ниточка пореза. Дориан чуть сжал мне руку, заставляя капли крови показаться на поверхности и кивнул:

— Подписывай.

Обмакнув перо в кровь, я вывела свою фамилию и имя.

— Хорошо! — довольно улыбнувшись Хранитель вновь скатал свиток, перекрутил его ленточкой. — Ну что, Триша, до скорого?

Я проводила его задумчивым взглядом. Казалось, я все сделала правильно, но меня не покидало чувство, что я только что совершила непоправимую ошибку.