Глава 23

Что такое выброс энергии, я осознала чуть позже. Точнее, то, почему он нужен. Я очень прочувствовала это в тот момент, когда очередной раз срывалась моя медитация, но я была упорной, поэтому снова попыталась сосредоточиться. Только не выходило.  

Я была взбудоражена, энергична и … возбуждена. Возбуждена настолько, что чувствовала, насколько влажными стали мои губки, оставляя мокрое пятно на темных трусиках-шортах.

Хотелось секса! Сейчас. Немедленно. И я злилась на себя из-за этого желания и на паршивца, который сбежал, хотя прекрасно знал, что я буду чувствовать уже через пару часов.

Нужно куда-то деть эту энергию, что пульсировала по венам. Именно она повышала мое либидо. Сейчас бы не помешал тренажерный зал. С радостью накинулась бы на борцовскую грушу. Только его нет, или, по крайней мере, я не знаю, где он находится.

Ладно, если не выходит с дракой, то можно было бы использовать игрушки. Интимные. Одна мысль о моем вибраторе приводила в восторг. Только я не взяла их в эту миссию. Зачем? Чтобы в один прекрасный день найти Саара, роющегося в моих вещах? Не рискнула, а жаль.

Раздраженно выдохнув, я в очередной раз приняла позу лотоса, закрыла глаза и попыталась отстраниться от ощущений в своем теле. Как раз в этот момент дверь приоткрылась и вернулся виновник моих мучений. Я моментально поняла, что это он, по его походке. Даже глаза открывать не пришлось, поэтому ни на миллиметр ни сдвинулась, а все так же пыталась медитировать.

— Мели, матушка сделала объявление, и род празднует сейчас твое присоединение к нам, — радостно объявил он. — Каннар опять поздравил. Я напомнил об ужине. Нас ждут через час.

Не открывая глаза, со сталью в голосе проговорила:

— Я тебя убью.

Замер. Уставился на меня. Чувствовала его взгляд на физическом уровне. Словно внутренним зрением видела, как затрепетали крылья носа, как вспыхнули полоски силы, а на шее напряглись мышцы.

— Ты возбуждена, — констатировал он.

Мистер гениальность.

— Я наполнена энергией, — перефразировала на манер его расы, не зря же я теперь тоже раар.

— По шкале от одного до десяти сколько? — аккуратно спросил Саар, приближаясь ко мне.

— Готова в одиночку сразить с армией Гаранов.

Гараны были расой воинов-наемников. В бою — непревзойденные воины, в жизни —тупее некуда. Лишь некоторые из них отличались интеллектом, они и становились предводителями.

— Много. Больше десяти.

Открыла один глаз. Посмотрела на него с предостережением. Саар проникся. Вздрогнул.

— Это тот выброс энергии, который прописал доктор? — мой голос звучал тихо, даже монотонно.

От этого Саар проникся еще больше и начал снова объяснять особенности своей расы. Ах да, уже нашей.

— Когда наши женщины беременеют, их энергетическое поле усиливается, так как у ребенка с начала развития проявляется собственная энергия. Пока она служит ему лишь защитой, поэтому ее излишки достаются матери. Обычно их тратят при помощи…

Он запнулся, спокойно закончила за него:

— Секса.

— Да.

— Если ребенок девочка, то энергии немного, если мальчик, то все зависит от родословной.

— А у тебя внушительная родословная, породистый ты кобель!

— Колючка… — устало начал он, но я перебила:

— То опаиваешь меня вином, от которого сносит крышу, то теперь, когда действие вина должно закончиться, оказывается, крышу мне еще девять месяцев будет сносить беременность! Нежелательная!

Я была злая. Очень. Неудовлетворённая и злая. Поэтому говорила хоть и правдивые, но обидные вещи.

Опустила веки. Снова попыталась помедитировать. Знаю, что это бессмысленно, но хочу перестать проявлять эмоции перед Сааром. Чертовы гормоны!

Я чувствовала, что он постоял, пристально смотря на меня, а затем я перестала его ощущать. В комнате стало невероятно тихо. От снедаемого любопытства хотелось открыть глаза и проверить, где он. Саар обладал прекрасным умением — двигаться бесшумно.

Напряжение повисло в комнате. Я больше не медитировала, а пыталась понять, где он. Что делает? Смотрит на меня или нет? Однако стойко продолжала притворяться погруженной в себя.

Нервные окончания затрепетали. Дыхание стало тяжелее. Грудь набухла, а внизу живота ощущалась повышенная влажность. Такая зудящая, что хотелось опустить руку и облегчить свое мучение.

Неожиданно Саар сел сзади меня. Притянул к себе. Жар его тела обжег спину. Я не стала вырываться или возмущаться, а дальше притворялась, что ничего не происходит.

Только в голове билась мысль: «Что он будет делать?».

Ладони заскользили по моим плечам, вызывая сотню чувствительных мурашек.

Не дрожи. Не показывай, что тебя волнуют его действия. Будь спокойна.  

Эта мантра мне мало чем помогала, потому что даже от таких легких, невесомых прикосновений отчаянно хотелось застонать, но выдержка меня не подвела.

Тем временем мужские руки переместились на мою талию, ласково, с предельной нежностью огладили живот, а затем двинулись вверх и грубо смяли грудь, зажимая между пальцами через тонкую ткань топа заостренные соски.

Вот здесь я и прокололась в первый раз.

— А-а-ах… — протяжный стон вырвался из моего горла.

Я бы хотела его сдержать, но кипящая во мне страсть оказалась сильнее. Невольно откинулась назад, тем самым подначивая его действовать дальше.

Мели, вспомни о медитации! О силе духа!

Правая ладошка оставила грудь и двинулась вниз, к запретной зоне. Мышцы живота напряглись в предвкушении. Стенки лона сжались, покрываясь обильной влагой. Дыхание сбилось. Тело полностью приготовилось к его касанию. Жаждало. Нуждалось в нем. 

Какая в бездну медитация, когда внутри пульсирует комок оголенных нервов, на которых Саар виртуозно играл. Теперь он был мои проводником. Нирваной, к которой я стремилась.

— Ты не медитируешь? — спросил он прямо в ушко. — Не останавливайся. Продолжай искать внутреннее спокойствие.

Саар издевался?

— Колючка, ты нужна мне вечером собранная. Это будет тяжелый ужин. Вот только от неудовлетворения ты станешь дерганой и взвинченной. Непорядок, — он поцокал языком.

 Пальцы пробежали поверх трусиков-шорт вдоль моей промежности в невесомом касании, после которого меня пронзили искры наслаждения. Между бедер собралась сладкая патока. Она расползлась по плоти, и я порадовалась, что предпочитала черный цвет в белье, иначе моя капитуляция была бы слишком явной.

Саар слегка надавил на нежное местечко одним пальцем. Я дернулась. Тяжело сглотнула. Он повторил свое действие еще раз, а затем еще, только теперь сильнее, и перед моим взором заплясали яркие вспышки.

Проклятие, это настоящая пытка!

Запах моего возбуждения, казалось, источала каждая пора кожи. Он кружил вокруг нас, обволакивая собой. Копчиком ощущала, что не только я наполнена желанием. Мужская твердость была явным доказательством того, что наши чувства были обоюдны. Только от этого знания легче не становилось.

Пальцы ушли от влажного пятна. Пусть его и не видно, но, уверена, он почувствовал, что оно есть. Он растопырил их буквой V, провел по краям, чтобы тут же вернуться к напряженному узелку.

Я боролось с собой за каждый вдох, наблюдая за движением руки Саара. Глаза то и дело закатывались, когда при очередном умелом касании мои бедра начинали подрагивать. Поза лотоса невольно развалилась, ноги разошлись в стороны, а ступни уперлись в пол. Вот оно — моя полная сдача во власть плотскому удовольствию.

 Сложив вместе указательный, средний и безымянный пальцы, он закружил над чувствительной горошиной. Свободной рукой мужчина бесцеремонно сминал мою грудь. Этот контраст деликатной, размеренной ласки и грубого, жестокого сжатия сводил с ума. Я замотала головой, не зная, чего мне хочется больше, чтобы то, что он творил, приобрело более дерзкий оттенок или вернулось к своей щемящей нежности.

По мере того, как движения его пальцев ускорялись, мое тело теряло свое спокойствие. Я завертелась. Руки вцепились в мужские ноги. Из горла вырывались протяжные, сдавленные стоны. Бедра начали приподниматься в потребности достичь взрыва тугой пружины, что пока лишь сильнее стягивалась.

Я захныкала с неприкрытой мольбой. Чувствовала себя мыльным пузырём, что вот-вот должен был лопнуть, но только надувался больше. Невыносимо и сладострастно. Наслаждение в чистом виде. А ведь он даже не проник внутрь. Да что там, он даже не снял мои трусики, по-идиотски раздражающие меня теперь.

«Сними их, сними», — мысленно нашёптывала, словно заклинание.

Думаю, Саар решил использовать их как еще одно орудие пытки.

Вдруг он отвел руку. Я не успела разочарованно пискнуть, как она вернулась, легонько ударив меня по чувствительному местечку. Затем я почувствовала еще один такой же удар. Они превратились в небольшую серию шлепков по самой напряженной, чувствительной точке. Спину пронзили молнии. Я стала выгибаться от их сокрушительного действия. Громко вскрикнула. Удовольствие весьма такое интенсивное, но мимолетное. Она ускользнуло от меня, оставив внутри раздражающий зуд неудовлетворенность.  

Мне было мало этого, чтобы опустошить тот переполненный бочонок энергии, которая плескалась в нем, грозя перелиться за края.  Пока лишь паре капель удалось вырваться наружу, что не утолило мою потребность.

Заерзала от сосущего чувства разочарования. Оно расползалось по телу ядовитой змеей.

— Т-с-с, нетерпеливая, — горячее дыхание обожгло ухо, вызывая мурашки вдоль шеи.

А кто меня сделал такой? Один наглый, самоуверенный раар, который все решил за меня.

Смешок вылетел из его горла, словно он прочитал мои мысли. Возмутиться не успела, так как его рука медленно прочертила линию вверх от лобка до груди. Сжала мягкий холмик, из-за чего лоно болезненно напряглось. Мой пульс вышел за пределы спокойного, зашкаливая в своих показателях. Губы пересохли и слегка подрагивали в сбивчивом дыхании. Я находилась на границе между стремлением поскорее получить разрядку и желанием продлить эту искусную пытку.

Другая рука в этот момент проскользнула за кромку трусиков. Средний палец нарисовал узоры на гладкой коже, а затем двинулся вниз, раздвинул интимные губки и окунулся в мою влажность. Вспышка. Рваный стон. Блаженство от ощущения его прикосновений без преграды. Он двигал пальцами туда-обратно по готовому к вторжению лону, от чего я приходила в полный восторг. Чуть-чуть надавливал на тугой узел и снова спускался вниз, и во мне все замирало, ожидая что вот-вот  палец войдет в меня. Заполнит эту зудящую пустоту. Бедра вздрагивали, отрывались от коврика навстречу руке. Моя нужда росла с каждым мгновением, а этот садист не спешил ее удовлетворять.

— Саар! — приказ, требование, просьба.

Он хмыкнул в ответ, но так сдавленно, тяжело.

Хотела ему уже высказать то, что думаю обо всей этой медлительности, ведь если начал дело — доводи его до конца, как вдруг средний палец проникн в меня, изогнулся, нажимая на самую важную точку.

И вот тогда все началось! Он ритмично входил и выходил, то и дело задевал чувствительное местечко, затем возвращался к набухшей горошине и начинал ее неистово натирать.

Я разваливалась на кусочки, словно была хрупкой вазой. Бессвязно постанывая, подмахивала бедрами, цеплялась изо всех сил руками за его ноги, впивалась ногтями даже через ткань брюк и гортанно стонала, утратив полностью свою цивилизованность.

Напряжение во мне накапливалось. Бочонок с энергией потряхивало. Она выплескивалась с каждым последующим прикосновением. Сильнее, больше, пока в один момент с моих губ не слетел пронзительный, прерывистый крик.

Наступила разрядка.

Она была мощной, сносящей все преграды и заставляющей воспарить над телом. Энергия вылилась из меня силовой волной, от которой задрожала ваза на шкафу и перекосилась картина.

Невероятно! Неужели такое вообще возможно?

Искры внизу живота стали уменьшаться, постепенно затухая. По телу разлилась сладкая истома. Казалось, я опьянела от пережитого экстаза. Возможно, все дело в энергии, которая переполняла меня, а теперь ушла. Однако я чувствовала, что бочонок не опустел даже на половину. Нет, срезалась только бурлящая верхушка, но этого пока было достаточно.  

В неожиданном порыве я повернула голову и потянулась к Саару за поцелуем. Он моментально подался ко мне, накрыл губы, встретил язык на полпути. Мужчина стиснул меня руками, давая понять, что знает: этим поцелуем я говорила ему спасибо. За подаренное наслаждение. Только мое. Я сразу поняла по застывшему телу, что он не будет просить отдачи. Это все было для меня одной. И данный факт подкупал.

Мужчины по природе эгоисты. Они дарят ласку, ожидая такую же взамен. Практически все, но не Саар, хотя я знаю, насколько ему это необходимо. Он сдерживался. Не настаивал. Не просил. И не требовал.

Полностью отдавшись поцелую, я наслаждалась новой гранью нашей близости, а с ней и томной лаской губ, крепкими объятиями, теплом моего мужчины. 

Его губы стали мягче. Затем отстранились. Саар прижался лбом к моему лбу, предоставляя себе и мне время, чтобы восстановить дыхание. Это нам определенно требовалось.