Глава 11

— Кого их? — я нахмурилась, охота была вымыть уши с мылом после ее тона. Еще одна сумасшедшая? Кто-нибудь мне собирается сказать прямо хоть что-нибудь? Или это какое-то обязательное условие проживания в Гримфорде — говорить загадками?

— Разных, — она дернула плечом. — Тех, что питаются светом. И тех, что питаются тьмой. Они уже чувствуют запах.

Она говорила спокойно, но в её тоне была холодная констатация факта.

— Слушай, — я бросила полотенце на стойку. — Я не понимаю, о чем ты. Если у тебя проблемы, можем их обсудить или скажи прямо, без этих тупых загадок.

Вайолет замерла. Её взгляд остекленел окончательно, уставившись в одну точку за моей спиной, где висело меню. Пальцы, лежащие на стойке, начали мелко дрожать, выбивая по дереву нервную, аритмичную дробь.

Это выглядело жутко. Словно её выключили из розетки, а потом включили снова.

— Вайолет? — позвала я осторожно, делая шаг назад.

Она не реагировала. Её лицо оставалось маской, но губы начали беззвучно шевелиться. Вайолет повторяла какой-то текст, который слышала только она. Я наклонилась ближе, сама не зная зачем, пытаясь разобрать слова.

Я схватила её за руку, забыв об осторожности. Её кожа была сухой и шершавой.

— Очнись!

Вайолет моргнула. Один раз. Наваждение спало так же внезапно, как и появилось. Зрачки сузились, взгляд стал осмысленным, хоть и бесконечно усталым. Она посмотрела на мою руку, сжимающую её запястье, потом на лицо.

— Мне нужно работать, — сказала она ровным голосом, выдергивая руку. — И тебе тоже. Пятно всё еще там.

Она развернулась и привидением ушла в подсобку. Я осталась стоять с открытым ртом.

Могло ли мне это показаться, как черные полосы на асфальте? Но не показалось — это было на самом деле. Реальность грозила рухнуть.

Я потерла бедро.

— Эй, Земля вызывает Мирну! — Дакота щелкнула пальцами у меня перед носом.

Я вздрогнула.

— Ты чего зависла? Клиент ждет счет уже пять минут. Я зову, а ты как статуя.

Я схватила её за локоть, сжимая ткань футболки.

— Ди, — прошептала я, оглядываясь на подсобку. — Я будто схожу с ума.

Дакота проследила за взглядом и пожала плечами.

— Что случилось?

— Я не знаю, вообще ни черта не понимаю. — Снова почесала бедро.

Дакота нахмурилась.

— Что у тебя с ногой?

Я опустила взгляд. Ладонь жила своей жизнью, снова и снова растирая джинсовую ткань в одном месте.

— Не знаю. — Я отдернула руку. — Просто ноет.

— Идем. — Дакота схватила меня за запястье. Хватка железная, не терпящая возражений.

Она потащила меня через зал, лавируя между столиками, к служебной уборной. Затолкнула внутрь, в тесное пространство, пахнущее хлоркой и дешевым освежителем, решительно щелкнула шпингалетом.

— Снимай штаны, — скомандовала она, скрестив руки на груди и прислонившись к двери.

— Что? — я опешила, прижимаясь поясницей к ледяной раковине. — Ди, ты чего?

— Давай-давай, не ломайся. — Она нетерпеливо махнула рукой. — Ты весь день это место чешешь и прихрамываешь. Показывай.

Спорить с Дакотой было бесполезно. Я вздохнула, расстегнула ремень и, морщась от трения жесткой ткани о кожу, приспустила джинсы.

В тесной кабинке повисла тишина.

— Боже… — выдохнула Дакота, голос дрогнул. — Что это?

Я посмотрела вниз. К горлу подкатила тошнота.

На внешней стороне бедра, там, где во сне я ударилась о невидимый пол, расцветал кошмар. Гигантская, уродливая гематома размером с блюдце. Кожа налилась черно-фиолетовым, с багровыми прожилками лопнувших сосудов, а в центре пятно было почти черным. Выглядело так, будто меня с размаху ударили кувалдой.

— Ты… ты тоже его видишь? — спросила я шепотом, боясь услышать «нет». Всё еще казалось, что я сплю, что это очередная галлюцинация.

— Конечно вижу! — Дакота присела на корточки, разглядывая увечье с ужасом и жалостью. — Это же гематома на пол ноги! Мирна, как ты так умудрилась? Ударилась об угол стола? Упала с лестницы?

— Нет. — Я покачала головой, меня била мелкая дрожь. — Я упала во сне, Ди. Понимаешь? Во сне.

Дакота подняла на меня глаза. В них читался скепсис, смешанный с испугом.

— Мир, так не бывает. Сны не оставляют синяков. Это физически невозможно.

— Я больше нигде не ударялась! — голос сорвался, и я прикусила губу. — Ди, я проснулась с этой болью. Не падала ни вчера, ни сегодня.

Дакота молчала, глядя на фиолетовое пятно, которое пульсировало болью в такт моему сердцу. Аргументы разума разбивались об эту страшную, физическую улику.

Я поспешно натянула джинсы обратно, стараясь не задеть больное место.

— Это реально… Всё это реально.

Дакота смотрела на меня, и я видела, как в её голове крутились шестеренки, пытаясь состыковать несостыкуемое: мою адекватность, законы физики и этот жуткий синяк.

— Ладно, — наконец произнесла она. — Допустим. Просто… допустим. Но также ты можешь и не помнить просто.

Она подошла к раковине, включила холодную воду и плеснула себе в лицо.

— Мы разберемся с этим. — С её ресниц стекали капли. — Вечером. Дома. Купим мазь, лед, святую воду, что там еще нужно… А лучше отправим тебя к врачу. А сейчас нам надо вернуться в зал, пока Вайолет не решила, что мы тут устроили ритуальное жертвоприношение.

Я согласилась и по коже разлилась благодарность. Дакота не поверила мне до конца — это было бы слишком даже для неё, — но она и не отмахнулась.

— Ты как, идти можешь?

Дакота протерла лицо бумажным полотенцем.

— Могу, — я сделала пробный шаг. Бедро отозвалось ноющей болью. — Жить буду.

— Вот и отлично! Кофе сам себя не продаст, а чаевые сами себя не заработают.

Она щелкнула шпингалетом и распахнула дверь, впуская нас обратно в шумный, пахнущий выпечкой мир, где синяки появлялись только от ударов об углы, а сны оставались просто снами.

Город затягивал, как болото. Всё вокруг сводило с ума. Я вспоминала удар в нос, камень в ногу, головокружение. Черт, люди именно так сходят с ума? Я посмотрела на ладони. Не светились. Обычная кожа, короткие ногти. Тогда что со мной не так?

Солнце клонилось к закату, но жара сгустилась, превратив воздух в горячий кисель. Кондиционер жалобно гудел, окончательно сдавшись и гоняя по кругу запах пережаренного кофе.

Я была выжата как лимон. Нога пульсировала горячей болью, отдаваясь в поясницу. Каждый шаг напоминал о ледяном полу и золотых чернилах.

Вайолет исчезла в подсобке час назад, оставив нас на растерзание потоку.

Колокольчик прозвенел снова. Не резко, как при входе Иди, а мелодично, уверенно, возвещая о прибытии кого-то важного. Я машинально подняла голову, готовясь дежурно улыбнуться и спросить: «Здесь или с собой?», но слова застряли в горле.

В кафе вошел Арден.

Его появление было похоже на внезапный сквозняк из открытого морозильника. На фоне потных, раскрасневшихся людей в мятых рубашках он выглядел возмутительно, неестественно свежим.

На нем была простая белая футболка, туго облегающая широкие плечи, и темные джинсы. Ни капли пота на висках, ни тени усталости в осанке. Он двигался бесшумно, как если бы не касался пола. Толпа у входа инстинктивно расступалась перед ним, освобождая дорогу. Вокруг него существовала собственная климатическая зона — прохладная и стерильная.

В груди что-то дёрнулось, а следом пульс ударил в уши глухим набатом. Я удивилась своей реакции и медленно выдохнула.

Арден направился прямо к стойке. Его серебристо-голубые глаза были прикованы ко мне. Он подошел вплотную. Стойка разделяла нас, но мне казалось, что он стоит слишком близко. От него пахло парфюмом и чем-то еще холодным и чистым — озоном после грозы или все-таки это парфюм с ароматом океанского бриза.

— Добрый вечер, — произнес он. Его голос был все-таким же низким.

Я сглотнула, пытаясь вернуть себе профессиональное самообладание.

— Добрый, — ответила я. Мой голос прозвучал хрипло, и я мысленно прокляла себя за это. — Что будете заказывать?

Арден чуть склонил голову. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на бейджике, потом опустился ниже, словно он мог видеть сквозь стойку, как я переминаюсь с больной ноги на здоровую.

— Воды, — сказал он. — Со льдом. Много льда.

Я кивнула и развернулась к холодильнику, радуясь возможности хоть на секунду разорвать этот гипнотический зрительный контакт. Но облегчения это не принесло. Наоборот, стоило мне повернуться к нему спиной, как ощущение чужого взгляда стало почти осязаемым. Я чувствовала его затылком, лопатками, каждым позвонком. Он касался меня на расстоянии, изучая, оценивая, пробуя на вкус мое смущение.

Я двигалась медленно и осторожно, чтобы не выдать своего состояния. Достала запотевшую бутылку минералки, взяла высокий прозрачный стакан. Щипцами бросила туда несколько кубиков льда — один, два, три… Затем вода. Жидкость с шипением устремилась в стакан, омывая лед. И вдруг резкий, тонкий звук.

Прямо у меня в руках, без всякой видимой причины, толстое стекло стакана покрылось сетью мелких трещин. Секунда — и он просто развалился на части. Ледяная вода хлынула мне на руки, на фартук, заливая стойку, осколки со звоном посыпались на металлический поддон.

Я замерла, глядя на этот хаос. Вода капала с моих пальцев, принося охладительное облегчение в этот жаркий день.

— Черт… — выдохнула я, чувствуя, как лицо заливает краска стыда.

Ну конечно, именно сейчас. Перед ним. Когда я превратилась в неуклюжую катастрофу?

Я медленно, боясь поднять глаза, повернулась к Ардену, ожидая увидеть на его лице брезгливость или еще хуже — насмешку. Но он искренне улыбался. В уголках его глаз собрались лучики морщинок, моя неловкость явно позабавила его.

— Бывает, — мягко произнес он. — Много льда. Физика — бессердечная наука.

Я попыталась выдавить из себя ответную улыбку, но губы не слушались. Получилась какая-то жалкая, кривая гримаса.

— Простите, я сейчас… — начала я, хватаясь за тряпку, чтобы убрать этот потоп.

Но не успела.

— Отойди.

Вайолет бесцеремонно, почти грубо оттеснила меня плечом, заставив отступить на шаг. Когда она превратилась в это невежество? При первом знакомстве она выглядела милой.

— Я сама, — бросила она, не глядя на меня.

Вайолет ловко смахнула осколки в мусорное ведро, одним движением протерла лужу на стойке и тут же поставила перед Арденом новый, целый стакан с водой.

Арден проводил её взглядом, и его улыбка погасла, сменившись задумчивым

— Не переживай, Мирна, — сказал он, беря новый стакан. — Посуда бьется к переменам.

— К счастью, — неуместно исправила я. — Так говорят.

Арден смотрел на меня не мигая.

— Надеюсь, вчерашнее купание не принесло проблем? — Его пальцы были длинными и изящными, и я невольно вспомнила руку из сна, пишущую золотом.

Вопрос прозвучал вежливо, почти светски, но я уловила в нем скрытый подтекст.

— Только моральные. Мы не знали, что озеро… приватизировано.

Уголок его губ дрогнул в намеке на улыбку.

— «Приватизировано» — грубое слово. Скажем так: оно находится под опекой. Моя семья ценит уединение.

— Мы заметили, — я не удержалась от колкости. Меня бесила эта боль в ноге, этот ночной бред, этот город, который играл со мной в кошки-мышки.

Арден сделал глоток воды, не сводя с меня глаз. Лед в его стакане тихо звякнул.

— Я хотел загладить вину за… некоторую негостеприимность. Моя реакция была, возможно, излишне резкой.

Я удивленно приподняла бровь. Извинение?

— Мы сами виноваты.

— И всё же, я не люблю оставлять о себе дурное впечатление. — Он барабанил пальцами по запотевшему стеклу.

— В эту субботу в городской оранжерее будет проходить Вечер Цветов. — Он произнес это с легкой иронией. — Редкие виды, ночное цветение, шампанское… Это закрытое мероприятие. Моя семья — одни из организаторов.

Я молчала.

— Это довольно… утомительное событие, — продолжил он, и в его глазах мелькнули смешинки. — Много официоза, много пустых разговоров. Мне бы не помешала компания.

Он посмотрел на меня прямо.

— Составишь мне компанию?

Мир вокруг на секунду замер. Где-то на фоне Дакота уронила ложку, как шипит пар из капучинатора, но всё это отошло на второй план.

Арден Делагарди приглашал меня на свидание? Хотя по его тону было очевидно, что это скорее развлечение, чем свидание.

Первым, инстинктивным порывом было отказаться. Внутри шевельнулось странное чувство вины — иррациональное, но колкое. Все это будто неправильно по отношению к Стивену с которым у нас вроде и нет отношений, а вроде бы что-то есть. Было бы легче, если бы я сама напросилась, но иначе это имеет другой подтекст.

Я хочу узнать, что написано в письме, я хочу понять, что происходит со мной и мне нужно подобраться к ним ближе. И вот он, шанс, сам идет мне в руки, предлагая бокал шампанского и прогулку среди цветов.

Это было безумие.

Я посмотрела на Ардена.

— Я не очень разбираюсь в цветах.

Не давать же ему сразу согласие, подумает еще чего лишнего.

— О, это не обязательно. Достаточно просто кивать и делать вид, что ты отличаешь орхидею от фикуса. Ко всему, моя семья выводит новый сорт цветов, это будет даже интересно.

Я закусила губу. Идти одной было нельзя. Я нашла взглядом Дакоту. Она стояла у дальнего столика, принимая заказ, но я видела, что она косится в нашу сторону.

— Ладно, я приду, — утвердила я, возвращая взгляд к Ардену. — Но с одним условием.

— Каким же? — он заинтересованно приподнял бровь.

— Я приду с подругой.

Это была моя страховка. Если он откажется — значит, у него есть конкретные планы именно на меня, и тогда точно нельзя идти. Если согласится — значит, ему действительно скучно, или он настолько уверен в себе, что ему всё равно.

Арден проследил за моим взглядом, посмотрел на Дакоту, которая в этот момент громко рассмеялась над шуткой клиента, и снова повернулся ко мне. Он оценил мой ход.

— Разумная осторожность, — кивнул он. — Подруга так подруга. Вдвоем вам будет проще обороняться от скуки.

Он достал из кармана джинсов купюру и положил её на стойку рядом со стаканом.

— Сдачи не надо.

— Суббота, четыре вечера, — сказал он, уже отворачиваясь. — Я оставлю ваши имена в списке гостей на входе. Мирна и… Дакота, верно?

— Верно.

— До встречи, Мирна.

Он развернулся и пошел к выходу так же плавно и бесшумно, как и вошел. Дверь за ним закрылась, и в кафе стало еще жарче.

— Ты что, только что продала душу дьяволу? — раздался голос Дакоты прямо у меня над ухом.

Она подкралась незаметно, глядя вслед уходящему Ардену с выражением смеси восторга и ужаса.

— Хуже, — прошептала я, глядя на стакан с водой, в котором медленно таял лед. — Я согласилась пойти с ним на вечеринку.

— Ты шутишь? — глаза Дакоты округлились. — С ним? С Делагарди?

— Да. В эту субботу. В оранжерею.

— Офигеть… — выдохнула она. — Мирна, ты понимаешь, что это…

— Опасно? Знаю.

— Я хотела сказать «круто», но «опасно» тоже подходит, — Дакота посмотрела на меня серьезно.

— Это все просто отлично, — я понизила голос, оглядываясь, чтобы никто не услышал. — Мне нужно в их круг и вот его величество Арден уже здесь.

Лицо Дакоты озарила хищная, азартная улыбка.

— Я сказала, что приду с тобой, — добавила я виновато.

— Еще бы ты пошла без меня! — фыркнула она. — Я бы тебе этого не простила. Пропустить вечеринку странной семьи? Да ни за что.

Она поправила фартук.

— Ну что ж. Тогда нам понадобятся платья. И, возможно, электрошокер.

Дакота хлопнула меня по плечу, но я видела, что её веселье напускное. Она тоже, наверняка, боялась.

Я посмотрела на стакан Ардена. Лед растаял.