Глава 10

Он отлип от тумбы и сделал шаг ко мне. Я напряглась, готовая отступить, но в его движениях больше была только лихорадочная решимость.

— Смотри. — Он разжал кулак, который всё это время прижимал к груди.

Протянул мне скомканный лист, что так прятал. Бумага старая, затертая на сгибах до дыр. Её разворачивали и сворачивали тысячи раз. Я склонилась ближе, воздух застрял в горле.

На сером грязном листе были выведены те же символы. Угловатые, резкие, с ударениями.

— Откуда это у вас? — спросила я, поднимая взгляд.

— Сьюзи отдала, — в глазах блеснула тоска. — Они знают, что записи пропали, и могут найти их. Не показывай им своё.

Два текста — один старый и жалкий, другой свежий, написанный твердой рукой — легли рядом, как части одной головоломки.

Старик скомкал мое письмо и ткнул им мне в грудь. Затем втянул воздух сквозь зубы и провел узловатым пальцем по строчкам, не касаясь бумаги.

— Чистый Хелион, — пробормотал он с благоговением. — Грамматика… синтаксис… Это не копия. Оригинал.

В голове смешались заготовленные вопросы и новые.

— Вы можете это перевести?

Он покачал головой, плечи поникли.

— Я? — изо рта вырвался нервный хохот, звук был похож на сухой кашель. — Знаю пару фраз. Обрывки. То, что запомнил, пока книги были доступны. Но читать такое… Нет.

— Почему? — я прикусила язык, чтобы не рявкнуть. — Где словари? Учебники?

— У них. — Он ткнул кривым пальцем в сторону, где чернел замок. — В библиотеке Делагарди. Они забрали всё. Каждую книгу, каждый свиток. Сказали, что для сохранности.

— Они знают, что письма пропали? — Грудь сдавило. Если Делагарди контролируют каждый клочок бумаги, моё письмо для них как красная тряпка.

Дед закряхтел, будто внутри заскрипели старые шестеренки. Выхватил листок у меня из-под носа, метнулся к тумбочке и спрятал обратно в недра шкафа, захлопнув дверцу ногой. Затем тяжело опустился на шаткий табурет, обхватив голову руками.

— Они всё знают, — пробормотал он, раскачиваясь из стороны в сторону. — И тебя, Мирна Эванз, они знают. Сьюзи тоже хотела узнать.

Я напряглась.

— Кто такая Сьюзи? — спросила я осторожно, боясь спугнуть его откровение. — Где мне её искать?

Только бы она не была мертва.

Дед молчал. Он смотрел в одну точку на грязном полу и что-то быстро нашептывал. Он не выглядит как шпион Делагарди или подкупной информатор. Он выглядел как сломленный человек, параноик, которого этот город пережевал и выплюнул. Но он знал. Он знал больше, чем кто-либо, кого я встретила за эти дни. И это было начало.

Я решилась. Медленно, стараясь не делать резких движений, я достала из кармана фотографию.

— Посмотрите, — тихо сказала я, протягивая ему снимок. — Вы узнаете её? Это Сьюзи?

Он поднял мутный взгляд, скользнул по глянцевой поверхности фотокарточки и вдруг замер.

— Сьюзи… — выдохнул он. — Нет, конечно.

Он ткнул дрожащим пальцем в мужчину на фото, того самого, чье лицо было смазано.

— Лоэрт, — старик поднял на меня глаза, полные ужаса. — Ты знаешь, кто это?

— Нет. Кто?

Вместо ответа он вскочил с табурета, опрокинув его с грохотом, и замахал на меня руками, точно отгоняя призрака.

— Уходи! — закричал он, брызгая слюной. — Уходи и не возвращайся!

— Но подождите! — я попыталась его успокоить, упираясь ногами в пол, но он уже толкал меня в спину, к выходу из кухни. — Рядом моя мама, она жила здесь! Пожалуйста!

Старик вдруг замер, тяжело дыша. Он посмотрел на меня с раздражением, смешанным с усталостью.

— Не знаю я её.

— А квартира? — быстро спросила я, пользуясь заминкой. — Кто там жил? Вы говорили…

— Никто! — рявкнул он, снова подталкивая меня к коридору. — Пустая стояла! А потом пришел он. Светлый.

Я вцепилась рукой в косяк двери. Сердце кувыркнулось. Лой был светлым.

— Светлый? — переспросила я, и ладони похолодели. — Блондин? Высокий?

— Да. Вежливый, ходил там, что-то проверял. Я через глазок смотрел.

Пол качнулся. Подозрение сжало горло. Я достала телефон, разблокировала экран и открыла галерею. Нашла фото Лоя — он улыбался рядом с Дакотой, стоя перед кустами.

— Он? — Я сунула экран под нос старику.

Он прищурился, вглядываясь, и решительно мотнул головой.

— Не он! Тот другой был. Глаза другие.

Я свайпнула влево. Фото Стивена. Золотисто-рыжий, серьезный взгляд.

— Этот?

— Нет! — он окончательно потерял терпение, схватил меня за плечо и потащил к входной двери. — Не дури мне головы своими картинками! Уходи!

Дверь распахнулась, и меня вытолкнули на лестничную площадку.

— Не делай дурных поступков, — прошипел он мне в ухо напоследок, пока лязгали замки. — И держись подальше от них.

Дверь захлопнулась перед моим носом.

Я осталась стоять в темном коридоре, сжимая в одной руке письмо, а в другой — фотографию мамы и человека по имени Лоэрт.

Напряжение спало, уступив место облегчению, смешанному с уколом вины. Я была готова поверить в предательство Лоя, который всегда был рядом, который понимал меня без слов. Была готова заподозрить Стивена, который даже намека не оставлял на предательство. Всего пара слов безумного старика — и я уже мысленно записала своих единственных друзей во враги.

Мне стало физически противно от самой себя. Этот город, с его тайнами и недомолвками, уже начал отравлять меня, превращая в параноика, шарахающегося от собственной тени. Я искала подвох там, где только могла найти.

Прислонившись спиной к стене около двери старика, я прикрыла глаза. Но тогда… кто этот таинственный «светлый», который проверял квартиру перед приездом? И почему старик так испугался Лоэрта?

— Отлично, Мирна, — прошептала я в пустоту. — Просто отлично. Вопросов стало только больше.

Библиотека Делагарди. Всё сходилось в одной точке. Я развернулась лбом к стене, пытаясь унять поток мыслей. Это было безумие. Делагарди не просто хранили книги — они их прятали. Зачем? И я, Мирна Эванз, девочка с поддельным спокойствием и кучей вопросов, собиралась… что? Вломиться туда? Попроситься на экскурсию? Туда, где меня, скорее всего, не ждут. Или, наоборот, где мое появление запланировано — ведь дед сказал, что они знают меня. Или это бред параноика?

Но другого пути не было. Письмо в кармане кололо бедро, требуя быть прочитанным. Если я хочу узнать правду о маме и о том, что здесь происходит, мне придется туда попасть. И желательно — начать находить ответы.

Я вернулась в гостиную и без сил рухнула в кресло.

— Ну? — Дакота отложила телефон.

— Увидел мужчину на фото и вытолкал меня. Но успел назвать имя — Лоэрт. А про язык сказал, что словари есть только в библиотеке Делагарди.

Я продолжила:

— И самое паршивое: дед утверждает, что квартира стояла пустой, но пару дней назад сюда приходил какой-то парень. С проверкой.

Дакота напряглась, медленно оглядывая комнату, словно искала скрытые камеры. Уютные обои и книги вдруг показались декорацией.

— Слишком много совпадений, — процедила она. — Наследство, этот Лоэрт, слежка… Придется напроситься в гости к этим Делагарди.

— Каким образом? Постучимся?

— Используем твоего красавчика с озера, — она хищно улыбнулась. — Завтра же напомним ему о нас.

В спальне я плотно прикрыла дверь. Мысли метались. Хотелось разгадать все загадки сразу. Я разблокировала телефон, обновила почту. От Ксенжевского ни слова. Подавив разочарование, я набрала сообщение:

«Добрый день, мистер Ксенжевский. Это Мирна Эванз, надеюсь, мое письмо не затерялось?»

Стоило голове коснуться подушки, усталость накрыла вязкой волной. Реальность поплыла, растворяясь в душном мареве, и я провалилась в темноту.

В нос ударил запах оплывшего воска и сырого камня. Холод пробирался под кожу, вгрызаясь в позвоночник, будто я лежала не на матрасе, а на ледяных плитах подвала. Я открыла глаза.

Комната была той же, но из окна дул прохладный ветер, занося пух. Загорелся тусклый, дрожащий свет. Звуки исчезли в тишину.

Комната расплылась: в углу, вместо комода, возник массивный деревянный стол. За ним, спиной ко мне, сидел человек. Ни окон, ни дверей — я сидела в коробке вместе с ним.

— Эй, кто вы? — эхо разлетелось по пространству.

Я знала, что должна подойти. Не желание, а приказ, звучащий в подкорке. Я была голой. Абсолютно голой перед этим парнем. Горло сдавило комом стыда и паники. Рефлекторно потянулась назад, пытаясь нащупать одеяло, но пальцы схватили лишь пустоту.

Я обернулась к фигуре. Он никуда не исчез. На нем тоже не было одежды, но его нагота выглядела иначе. Широкая спина исполосована алыми, воспаленными ссадинами, словно с него методично сдирали кожу. Он сидел неподвижно. Двигалась только правая рука. Изящными пальцами он сжимал перо. Из-под острого кончика на бумагу ложились жидкое золото.

Оно вспыхивало, выжигая глаза. Прикрываясь рукой, я подошла почти вплотную. Символы. Те же — угловатые, резкие. Хелион. Они сплетались в вязь, пульсировали. Я прищурилась, пытаясь выхватить смысл.

Рука замерла. Перо зависло, роняя тяжелую золотую каплю. Он знал, что я здесь. Медленно начал поворачивать голову. Я увидела край жесткого профиля.

— Рано, — губы не шевелились, голос прозвучал в голове.

Золотая капля сорвалась, ударилась о бумагу и вспыхнула ослепительным светом. Я закричала. Свет бил в глаза. Я побежала во тьму, глаза залило жаром, и я упала, ударившись бедром о твердый пол.

— Мирна!

Я подскочила на кровати, жадно хватая воздух. Горло перехватило спазмом, перед глазами плясали оранжевые пятна.

В комнате было душно. В дверях стояла Дакота — одетая, с телефоном. Свет обычный, электрический.

— Ты чего орешь?

Я ошалело огляделась. Комод был на месте. Стола не было. Но запах воска и сырости всё еще стоял в носу, такой реальный, что меня начало мутить.

— Э… — голос хрипел. — Кошмар просто.

— Вставай уже, — перебила Дакота, кидая мне на кровать джинсы. — А то опоздаем на первый рабочий день.

Я провела ладонью по лицу, стирая пот. Это был сон?

Утро в Гримфорде наступило не с рассветом, а с ощущением горячей ладони, накрывшей город. Солнце еще не поднялось, но воздух уже пропитался духотой, предвещающей долгий, изматывающий день. Асфальт не остывал даже ночью, продолжая источать вонь, и теперь превращал улицы в гигантскую пароварку.

Кафе «Téna» встретило гулом кофемашин и звоном посуды. Фантомный пол из сна всё еще охлаждал ступни, споря с раскаленным тротуаром, а запах старого воска вплелся в волосы, перебивая даже ароматы заведения. Увидев название, я вспомнила, что нужно спросить значение. Внутри пахло жареными зернами. Кондиционер работал на пределе, но не справлялся.

За стойкой стояла Вайолет. Она механически кивнула, и протянула стопку униформы с договором. Мы подписали, все было точно, как заверила Сиера. Я приняла светло-зеленую форму. Её пальцы коснулись моих, и меня ударило током.

Я натянула фартук, пахнущий дешевым порошком, завязала пояс и встала за стойку, стараясь не думать о своем электрическом разряде. Тело двигалось на автомате: принять заказ, выбить чек, передать Дакоте, улыбнуться. Улыбка давалась труднее всего.

Дверной колокольчик зазвенел. Резко и требовательно. Я подняла голову.

В кафе вошла Иди.

Она выглядела возмутительно бодро на фоне красных лиц посетителей. Легкое платье в мелкий цветочек, улыбка из смеси детской наивности и беззаботности. Но я помнила про озеро. И теперь у меня возникла пара вопросов к её осведомленности.

Иди помахала мне рукой и направилась к стойке, игнорируя очередь.

— Приве-е-ет! — протянула она, опираясь локтями на дерево. — Как первый рабочий день? Выживаете?

Я медленно выдохнула. Сейчас не время и не место, но… Я наклонилась к ней, понизив голос до шепота.

— Нам нужно поговорить.

Иди удивленно моргнула. Улыбка стала натянутой.

— Оу. Что-то случилось?

— Ты знала, чье это озеро. — Взгляд впился в её лицо. — Ты знала, что это частная территория.

Иди округлила глаза. Жест был настолько театральным, что мне захотелось аплодировать.

— Озеро? Скорвикс? — она нервно хихикнула. — Мирна, ты о чем? Там все купаются! Местные… иногда. Я думала, оно общее.

— Там был парень, — процедила я, впиваясь ногтями в ладони. — Он ясно дал понять, что мы нарушили границы. Не просто забор перелезли. Мы нарушили чужую территорию.

В её бирюзовых глазах что-то мелькнуло. Узнавание? Доля секунды. Она знала. Но маска невинности тут же вернулась на место.

— Ой, правда? — она прижала ладонь к груди. — Какой кошмар! Прости, пожалуйста! Я правда не знала! Просто хотела показать красивое место, чтобы вы расслабились. Я не хотела подставлять, честно-честно!

В её «честно-честно» было столько же правды, сколько в пластиковых цветах на столиках. Она играла грязно. Зачем?

— Эй, девчонки! — голос Дакоты прозвучал так обыденно, что напряжение лопнуло. Она возникла рядом с подносом грязных чашек. — Иди! Пришла проверить, не посадили ли нас?

— Привет, Дакота! Я в шоке! Клянусь, я не знала, что озеро уже принадлежит им.

На этот раз она выглядела честно, и я запуталась.

— Да ладно, — Дакота махнула рукой. — Зато какой адреналин! И тот красавчик… Ммм. Если бы нас арестовал он, я бы не сопротивлялась.

Дакота пыталась шутить, но я видела, как цепко она следит за Иди.

Иди хихикнула, глядя на меня с мольбой о прощении.

— Это выглядело как подстава. — Я не сводила глаз.

— Прости, прошу! Я хотела как лучше.

И тут же Иди ухватилась за новую тему.

— А что за парень? Симпатичный?

— О, не то слово, — подтвердила Дакота. — Мрачный, загадочный. Арден.

Улыбка девушки застыла.

— Арден? — переспросила она с неподдельным удивлением. — Арден Делагарди?

Мы с Дакотой переглянулись. Фамилия прозвучала как гром.

— Ты его знаешь? — я подалась вперед.

— Ну… он известный в городе. Я правда удивлена, что вы наткнулись именно на него. Простите еще раз.

Она виновато вскинула брови, заказала смузи и упорхнула за столик. Я проводила её взглядом. Девушка сидела в луче света, такая правильная, красивая, и от этого становилось жутко.

— Заказ на пятый столик! — рявкнула Вайолет.

Я вернулась к работе, но тревога только усилилась.

Часы тянулись, как густая патока. Поток клиентов то превращался в цунами, то спадал. Ближе к обеду воцарилось затишье. Жара загнала людей под кондиционеры.

Я стояла у раковины, механически протирая бокалы. Монотонность успокаивала. Лоэрт, библиотека, сон.

— Ты пропустила пятно.

Голос был тихим.

Я резко обернулась. Рядом стояла Вайолет.

— Что? — переспросила я, выискивая глазами пятно.

Она смотрела куда-то сквозь, за мое плечо. Но там была лишь стена.

— Ты светишься.

Замерев с полотенцем, я переспросила:

— Что?

Вайолет перевела взгляд на меня. Её миндалевидные с азиатским разрезом глаза смотрели точно на мой лоб. Зрачки были расширены до предела, почти закрывали радужку, превращая глаза в две черные бездны.

— Ты светишься, — повторила она, будто констатировала факт. — Очень ярко. Это привлекает их.