Глава 13

— Беги! — орала Иди у выхода.

Не оглядываясь на тяжелый топот за спиной, я пулей вылетела из «Грота» в ночь. Мы неслись прочь, не разбирая дороги. Легкие жгло огнем, а бок прокалывало иглами.

— Боже мой! — Дакота обрела дар речи, когда мы оказались в километре от «Грота». — Это было… это было круто! Ты видела, Мир? Бац — и он лежит!

Мы брели от лощины. Во рту стоял привкус ржавого железа, кровь шумела в ушах, колени сводило.

— Ты полна сюрпризов, Иди Аллен, — пыхтела я, с жадностью втягивая кислород.

Иди согнулась пополам, выравнивая дыхание. Ночь перевалила за середину.

— Что у тебя здесь? — Иди указала на мою шею.

Кожу щекотало. Я коснулась. Влажно.

— Боже! — Дакота поежилась.

На руке блеснули красные следы.

— Тебе срочно в больницу, — выдохнула Дакота, глядя на окровавленные пальцы.

Иди уже не слушала. Она вытащила телефон. Лицо, мгновение назад растерянное, окаменело. Губы побелели, а взгляд замер.

— Срочный вызов. Да, — бросила она. — Плачу двойной тариф за скорость.

Она повернулась ко мне.

— Машина будет через две минуты. — Иди протянула мне влажные салфетки. — Прижми сильнее.

— Откуда это? — Дакота осторожно коснулась моего плеча, стараясь не смотреть на красные потеки. — Тот урод тебя ударил?

— Нет. — Я поморщилась от пульсации в затылке. — Когда мы бежали… Он что-то швырнул. Стакан, пепельницу… не знаю.

Иди грязно выругалась сквозь зубы.

— Это моя вина, — процедила она. — Прости.

— Заткнись! — бросила я. — Ты нас вытащила.

Седан вынырнул из-за угла, осветив нас фарами. Всю дорогу я смотрела на мелькающие фонари, стараясь не думать, сколько крови осталось на обивке.

Клиника «Гримфорд Рисалум» встретила белым светом и запахом латекса. Пол отблескивал мрамором.

— Я оформлю. — Иди пошла к стойке регистрации, на ходу вынимая карту.

Дакота повела меня к диванам. Я опустилась на кожу, стены гнулись.

— Мирна?

Голос был спокойным, но от него по позвоночнику пробежал разряд, мгновенно перекрывший боль.

Я подняла голову.

У автомата с кофе стоял Арден.

Он выглядел… иначе. Волосы растрепаны, словно только что с постели или долго ехал с открытым окном. В одной руке стаканчик, в другой — телефон.

Он убрал смартфон и подошел. Взгляд скользнул по Дакоте, по Иди и остановился на мне. На шее. На руке, прижатой к затылку.

— У тебя талант находить неприятности. — В глубине серых глаз отражался колючий интерес.

— А у тебя талант появляться там, где не ждали, — огрызнулась я, пытаясь встать. Синяк на бедре выстрелил, я рывком перенесла вес на здоровую ногу. — Ты что, сталкеришь меня, Делагарди?

Я впервые произнесла его фамилию. Сердце скучно отсчитывало удары.

Арден шагнул навстречу, преграждая путь. Я уткнулась в него, он не отступил ни на дюйм. Пахло горячим шоколадом и антисептиком.

— Осторожнее с ядом, Мирна. — Он смотрел сверху вниз. — Ты и так теряешь много крови. Не трать силы, чтобы меня укусить.

— Убери руку, — скомандовал он.

Я подчинилась. Рука опустилась, салфетка перешла к нему.

Он встал сзади, бесцеремонно отодвинул волосы. Горячие пальцы коснулись кожи рядом с раной. Никакой брезгливости. Осматривал как сломанного пациента.

— Стекло, — констатировал он. — Тебе повезло. Сантиметр правее — и мы бы не разговаривали.

Прикосновения Стивена всегда мягкие, с немым вопросом: «Можно?». Он боялся причинить боль. Ардену плевать, его интересовал результат.

— Спасибо за оптимизм. — Его близость давила.

— Это реализм, Мирна.

— А ты доктор, да? — влезла Дакота.

Арден повернулся к стойке, где Иди объяснялась с медсестрой.

— Лаура, — позвал он, не повышая тона.

Медсестра вздрогнула.

— Мистер Делагарди!

— Девушка со мной. — Он кивнул на меня. — Мюррей еще здесь? Пусть спустится. И запишите всё на мой счет.

— Конечно!

Иди застыла, глядя на Ардена.

— Зачем? — спросила я, глядя ему в спину. Хотя я была бы рада, если бы не пришлось оплачивать дорогущий прием.

Он обернулся. Уголок губ дернулся в усмешке.

— Считай это инвестицией. Не люблю, когда истории обрываются на середине.

— Так мы уже на середине? — я прищурилась, игнорируя покалывание в голове.

— Мы едва начали, Мирна. — Арден отступил, пропуская меня к двери. — Оставь силы для оранжереи.

— Идите к врачу, — бросил он Дакоте. — Я подожду.

Доктор Мюррей — седовласый, худощавый мужчина был вежлив. Тонкие пальцы умело лавировали между раной и иглой. Процедура заняла минут двадцать. Три шва, тугая повязка, укол и пожелания доброй ночи.

Коридор был пуст, за исключением Иди. Она сжалась на диване. Ноги ритмично подергивались, пальцы теребили губу. Увидев нас, она выпрямилась. На костяшках — бордовые царапины.

— Может, и тебе стоит обработать? — предложила я, кивнув на её руки.

— Я дома, — она улыбнулась, оголяя зубы. — Всего лишь пара царапин.

Я пожала плечами.

Черный Range Rover уже стоял у крыльца, двигатель тихо урчал.

— Садитесь, — Арден открыл заднюю дверь.

— Мы вызовем такси, — начала Дакота, но Арден перехватил ее взгляд, и она осеклась.

Ноги гудели, веки слипались, ночной шум убаюкивал. Мне было все равно, с кем ехать, лишь бы забыть этот день.

Пахло дорогой кожей. Я смотрела на его профиль в зеркале. Жесткая линия челюсти, сосредоточенный взгляд.

— Куда вас везти? — спросил он, не оборачиваясь.

Я открыла рот, но Дакота опередила. Следом назвала адрес Иди.

Стивен держал руль «Форда» двумя руками, строго на «девять и три», всегда сбавляя скорость перед желтым.

Я покосилась на Ардена.

Он вел одной рукой, небрежно, лениво, но стрелка спидометра плясала у красной черты. Я сжала кулаки, впиваясь ногтями. Стивен наверняка спал, а я сижу здесь, в машине чужого парня, и ловлю кайф от того, как опасно он входит в повороты.

Дакота отключилась сразу, уткнувшись мне в плечо. Иди высадили первой. Она быстро попрощалась и нырнула в подъезд.

Когда мотор затих у нашего дома, я потрясла Ди за руку.

— Приехали, — шепнула я.

Она сонно завозилась. Выползла первой, я за ней.

— Мирна. — Его голос остановил меня.

Я захлопнула дверцу. Арден сидел вполоборота, глядя на меня.

— Швы снимать через неделю. Если будут проблемы — звони в клинику.

— Спасибо, — искренне сказала я. — За врача, за поездку.

— Наша встреча в субботу в силе?

— В силе, — кивнула я, потерев браслет.

— Хорошо. Спокойной ночи, Мирна.

Внедорожник отъехал, а мои щеки все еще пылали. И это был жар не от раны.

Дакота скучающе ждала в подъезде.

— Без слов, — предостерегла я.

Мы поднялись по лестнице. В нос просочился приторно-сладкий дух плавящегося воска.

Коснувшись постели, я провалилась в пустоту.

Ориентиры исчезли. Ни верха, ни низа — лишь осязаемая тьма, поглотившая звуки. Я посмотрела вниз: ни лоскута ткани. Плечи потянулись к ушам, спина сгорбилась, закрываясь от наготы. Кожа источала мягкое перламутровое свечение, но внутри — в венах вместо крови тек расплавленный воск.

Впереди, в эпицентре этого ничто, соткался силуэт.

Мужчина. Он стоял спиной — монументальный, словно высеченный из самого мрака, но очерченный золотым контуром. Сияние вибрировало, разгоняя черноту ритмичными волнами, похожими на сердцебиение спящего гиганта.

Я сделала шаг, другой, срываясь в бег. Ступни не встречали опоры.

— Стой! — крик сорвался с губ, но звук тут же умер, поглощенный тишиной.

Фигура оставалась неподвижной. Чем быстрее я бежала, тем сильнее отдалялся силуэт. Пространство растягивалось, превращая метры в бесконечность.

— Кто ты⁈ — я захрипела, удавка перекрыла кислород. — Зачем ты здесь?

Он повернулся — медленно, с неотвратимостью жерновов.

Мой взгляд жадно шарил по лицу. Но там, где должны быть черты, клубилась тьма.

Он поднял руки. На раскрытых ладонях плясали сгустки ослепительно-белой энергии, чистой и яростной.

Он резко свел ладони вместе.

Хлопок.

Белый свет ударил наотмашь, выжигая сетчатку и заполняя собой всё.

Крик застрял в гортани сухим, царапающим комом.

Я рывком села, вынырнув из глубины сна. Легкие горели. Глаза слезились. Простыня сбилась в тугой жгут, обвив ноги, мокрая футболка липла к лопаткам. Постепенно очертания комнаты возвращались: пыльные полосы утреннего солнца просочились сквозь тюль, комод встал на место. Запах воска исчез.

Я провела ладонью по лицу, стирая испарину. Пальцы дрожали, синюшное бедро изнывало от боли. Я встала и подошла к зеркалу, стараясь не шуметь.

Стекло отразило чужачку. Взъерошенные волосы, заострившиеся скулы, свежий бинт. Зрачки расширились до предела, поглотив радужку.

— Кто ты? — губы шевельнулись беззвучно.

Зеркало молчало. Но прежде, чем я моргнула, в глубине зеленой радужки полыхнула и погасла золотая искра. Я отшатнулась.

Это был не обман зрения, вызванный недосыпом или обезболивающими. В глубине моей радужки, там, где всегда была мутная болотная зелень, вспыхнуло расплавленное золото.

Я зажмурилась, вдавливая ладони в веки. Нужно стереть этот образ.

— Ты просто устала, Мирна. Тебя вчера чуть не убили, тебе зашивали голову, ты видела кошмар. Это просто нервы.

Я вылетела в спальню, стараясь не шуметь. Дакота спала, раскинувшись на кровати, одна нога свесилась с края. Её человеческое сопение принадлежало другой вселенной. Вселенной, где нет золотых искр и парней, чьи руки горят белым огнем.

Сборы напоминали эвакуацию. Джинсы не хотели налезать, пуговицы выскальзывали. Я зашипела, когда воротник задел свежую повязку — боль прострелила затылок. Это даже помогло. Ощущения были реальны.

Гримфорд в семь утра напоминал акварельный рисунок, забытый под дождем: размытые контуры, серый асфальт, низкое небо. Я почти бежала на работу. Мне нужна была Сиера. Пока она оставалась самой удобной нитью с Делагарди.

Я дернула ручку — открыто. Колокольчик звякнул и утонул в пустоте.

— Вайолет? — позвала я, шагнув в полумрак. — Сиера?

Тишина. Пылинки танцевали в косых лучах. На столе забытая чашка с недопитым чаем, подернутым пленкой.

Никого.

Что, черт возьми, происходит? Что со мной?

Я открыла новости. Снова дожди, аномальная жара, землетрясение… Апокалипсис?

Резкий звон колокольчика заставил вздрогнуть.

На пороге стояла Дакота.

Она выглядела воплощением хаоса: волосы в нелепом пучке, готовом развалиться. В руке сжимала телефон.

— Ты нормальная⁈ — выдохнула она. — Мирна! Я просыпаюсь — кровати пустые, в ванной бардак, на звонки не отвечаешь! Я думала, ты в обморок упала! Или… Господи!

Она подлетела, схватила за плечи и тряхнула так, что у меня лязгнули зубы.

— Прости. — Я опустила глаза. Зациклилась на своих монстрах и забыла о человеке, которому дорога. — Мне нужно было… проветриться.

— Проветриться? С тремя швами? В семь утра? — Дакота отступила, сканируя меня рентгеновским взглядом. — Не ври мне. Что происходит? И не смей говорить «ничего». Это из-за Ардена?

Я прислонилась к столешнице. Не могла сказать правду. Она не готова поверить в видения, а быть психом для нее я не хочу.

— Я чувствую, что меняюсь, Ди. Этот город… он влияет. Я пойду сегодня к Сиере, она из Делагарди. Может, у нее есть ответы? Или словари.

Лицо Дакоты смягчилось. Она убрала прядь с моего лба.

— Я иду с тобой.

— Нет. — Я перехватила её руку. — Не нужно.

— В смысле «не нужно»? — возмутилась она. — Ты к какой-то странной женщине, с раненым затылком… Думаешь, я тебя отпущу?

— Я пойду с Иди. Она знает дорогу.

— Ты меня отшиваешь? — она прищурилась.

— Я тебя берегу. Пожалуйста. Дай мне сделать это одной. Если потащу тебя, буду волноваться, а мне нужно сосредоточиться. Вечером всё расскажу. Обещаю.

— Боже, Мир! Как тебе помочь? Ты записалась к врачу?

— Да, на следующей неделе.

Сердце сжалось. Хотелось обнять её и забрать страх себе.

Дакота помолчала, кусая губу. Здравый смысл или моя умоляющая физиономия победили.

— Ладно. — Она тяжело вздохнула. — Но с одним условием. Если не вернешься к десяти или не выйдешь на связь, я поднимаю на уши весь Гримфорд. Включая твоего мрачного принца на джипе. У меня отличная память на номера.

— Договорились, — я слабо улыбнулась.

К обеду небо затянуло, в кафе стало темно. Я включила свет, но он казался тусклым, совсем не таким, как тот, белый, выжегший мне сетчатку во сне.

Когда колокольчик звякнул в последний раз, я даже не подняла головы, яростно протирая стойку. Я пыталась стереть вместе с пятнами кофе и свои мысли.

— Мы закрыты, — буркнула я.

— Готова к прогулке по лесу, Красная Шапочка?

В дверях стояла Иди. Она сменила легкое платье на парку цвета хаки, треккинговые ботинки и джинсы. На плечах висела маленькая сумочка. Коса туго заплетена, профиль серьезный. Никакой легкомысленности.

— Готова. — Я стянула фартук. — Веди.

— Удачи. — Дакота сжала меня в объятиях так крепко, что я охнула. — И помни про десять вечера. Я не шучу.

Мы вышли под мелкую, противную морось.

Автобус подошёл сразу — старый, дребезжащий монстр. Внутри пахло мокрой шерстью. Мы плюхнулись назад, подальше от мутных взглядов.

За окном город растворялся. Серые коробки сменялись частным сектором, заборы становились выше, фонари — реже. Я взяла пару строк, переписанных вручную. Сиере я не доверяла.

— Как твой день? — оборвала Иди мысли.

— Ужасно. Вайолет исчезла, пришлось тянуть все на себе.

Иди хмыкнула.

— Да, она странная.

Странная?

— Она иногда зависает, — надавила я. — Я думала, мне показалось.

Иди повернулась. Зеленоватый отсвет фонаря превратил её кожу в пергамент.

— Вайолет… она сама по себе такая. Не бери в голову. Она часто не приходит, Сиера не увольняет из-за нехватки персонала.

Автобус тряхнуло на ухабе так, что я прикусила язык. Пейзаж за окном одичал: дома отступили, уступив место густому подлеску и соснам, подпирающим низкое небо.

Мы вышли в никуда. С одной стороны — поле с бурьяном, с другой — стена леса. Вершина замка Делагарди терялась в сумерках.

— Нам туда. — Иди кивнула на едва заметную тропинку. — Держись рядом. Здесь легко свернуть не туда.

Лес был редким, но цепким: сухие ветки хватали за одежду. Я шла, стиснув зубы: бедро пульсировало, затылок саднило.

— Что ты хочешь получить от Сиеры?

— Хоть что-то, что помогло бы мне перевести несколько строчек с хелиона, — призналась я.

Иди остановилась. Птицы замолкли.

— Откуда у тебя вообще что-то о хелионе?

Справа кусты взорвались треском. Звук тяжести — массивной, продирающейся сквозь чащу. Лес вымер. Волоски на руках встали дыбом, еще до того, как я поняла, что мы не одни.

— Что это? Тут есть животные? — шепнула я.

Треск повторился ближе.

— Не должно быть.

Земля содрогнулась. На тропу вывалилась гора мышц, лоснящаяся от грязи.

Туша, покрытая жёсткой, как проволока, щетиной. С клыков — изогнутых ятаганов, способных вскрыть человека от паха до горла, — хлопьями летела пена. От кабана разило так, что перехватило дыхание.

Глазки-бусины сфокусировались на нас с пугающей осмысленностью.

Из глотки вырвался клокочущий рык, от которого завибрировали зубы.

— Бежим! — заорала я.

Я схватила Иди за рукав, и мы рванули, скользя по жирной грязи. Ветки лупили по лицу, раздирая кожу, но адреналин выжег нервы. Только ужас.

Сзади слышался топот и хриплое дыхание. Он нагонял. Кусты ломались под весом.

— Быстрее! — крикнула Иди.

Бедро горело огнем. И я совершила ошибку — оглянулась.

Горячая, вонючая пасть сомкнулась на лодыжке.

— Мирна!

Рывок был такой силы, что позвоночник едва не хрустнул. Я рухнула плашмя, выбив воздух вместе с криком. Земля ободрала живот. Я скребла пальцами по грязи, загоняя чернозем под ногти, вслепую хваталась за осклизлые корни, но меня тащило в кусты.

— Нет! Нет! — Я отбивалась здоровой ногой, попадая по жесткой морде.

Кабан рычал, мотая головой, каждый рывок разрывал плоть. Ткань джинсов трещала. Я была куском мяса.

— Отпусти её!

Иди неслась следом, ее лицо было перекошено от ярости и страха. С диким воплем она швырнула камень.

Удар пришелся прямо в бок. Глухой звук и кабан взвизгнул почти по-человечески. Он на секунду разжал челюсти. Я лягнула его здоровой ногой и вырвалась.

— Пошёл вон! — заорала Иди, хватая еще один булыжник. — Убирайся!

Зверь мотнул головой, обдал смрадом и с треском исчез в чаще.

Я рухнула в грязь, набивая листьями рот. Жар в ноге накатывал волнами. Сердце выгоняло кровь, напитывая разорванную штанину.

Иди подбежала ко мне, упала на колени прямо в грязь.

— Господи!

Она трясущимися руками ощупала ногу.

— Кость вроде цела. Вставай. Надо уходить. Быстро. Пока он не вернулся.

Я повисла на ней. Мир плыл.

Галлюцинации, сны, письма, пропажа писем, раны, странная Вайолет, теперь — кабан. Лес, город, люди — всё сжималось в кольцо, загоняя меня в ловушку.

— Я никогда не видела здесь кабанов, — прошептала Иди, оглядываясь на кусты. Её зрачки были огромными. — Никогда, Мирна. Они не подходят так близко к городу.

— Я как мишень.