Глава 29

Я швырнула джинсы в чемодан. Следом полетели футболки, свитера, зарядки — все вперемешку, комком. Руки тряслись, молния заела, и я дернула ее, оставив собачку в пальцах.

— Черт.

Чемодан отлетел от удара ногой и врезался в стену. В нос ударил запах воска, и я закашлялась. Нужно бежать, не оглядываясь. Забрать документы, деньги, сесть в первый же автобус и уехать туда, где нет замков, проклятых аристократов и глиняных людей.

Телефон на тумбочке бесконечно вибрировал, ползая по поверхности. Экран вспыхивал именами Лоя, Ардена. Раз, второй, десятый. Я перевернула его экраном вниз.

Замерла посреди комнаты, глядя на полусобранный хаос. Тишина за стеной давила на уши. Дакота спала.

Нет, не могу.

Ноги не переступят порог без нее. Уехать — все равно что вскрыть себе вены и надеяться, что выживешь. Я не смогу дышать там, зная, что оставила ее здесь, на съедение этим проклятым.

Дверь в соседнюю комнату приоткрылась без скрипа. Дакота спала, свернувшись в клубок. Смуглая кожа, темные провалы под глазами. Даже во сне между бровей залегла маленькая эмоциональная морщина. Мысль вспорола сомнения.

Пальцы сомкнулись на холодном пластике аптечки в ванной. В этом было простое решение. Вколоть снотворное, вызвать такси и увезти ее отсюда. А когда она проснется за сотни километров — пусть ненавидит. Зато будет живой.

Отражение в зеркале показало мне серебряные глаза Ардена. Ногти впились в ладонь, отрезвляя режущей болью. Нельзя отнимать у нее выбор, даже если этот выбор неправильный. Попытка спасти кого-то против воли превращает спасителя в надзирателя.

Дерево входной двери загремело от удара.

— Мирна!

Голос Лоя просочился сквозь щели, царапая нервы знакомым тембром. Пусть ломает дверь. Я не открою.

Пришлось отступить в тень комнаты и повернуть замок, отрезая путь лжи, стоящей в коридоре. Горячий пол обжигал ступни. За окном было не меньше тридцати градусов. Я выложила дневник из открывшегося чемодана и села в центре комнаты. Если они решат меня навестить — я сумею защититься.

Криво выведенные символы образовывали уже знакомые слова. Иллюстрации объясняли ход действий. Если они сами подкинули мне этот дневник, пусть пожалеют об этом. Скрестить руки. Левая впереди, пальцы растопырены веером. Большой палец правой руки вкручивается в середину ладони. Буквы разбегались перед глазами.

Старательно вдавливая палец в ладонь, я шептала эту бессмыслицу. Но трение приносило лишь еще больший жар. Перелистнув на другую страницу с более мелкими строчками фраз, я заметила рисунок сжатого кулака.

«Nóla kórk pýrrum ìna sùmra dòm» — все слова были знакомыми. «Запри огонь в собственном доме». Огонь, выглядит несложно. Пролистнув еще несколько страниц, обнаружила упорядоченность и разделение на едва уловимые абзацы, главы.

Сжав пальцы в кулаки, закрыла глаза, выпуская весь углекислый газ наружу и высвобождая мешающие мысли.

— Nóla kórk pýrrum ìna sùmra dòm…

Никакой магии. Только ноющие кости по всему телу.

Еще раз.

— Nóla kórk pýrrum ìna sùmra dòm…

Я открыла глаза и тут же зашипела сквозь зубы.

Запястья горели. На коже проступили красные полосы. Они наливались бело-розовым цветом прямо на глазах, пузырились, как от раскаленной ложки, и лопались.

Жжение было нестерпимым. Я тихо запищала, размахивая руками по сторонам, ловя поток воздуха. Но это лишь усилило разрыв пузырей. Пришлось схватить бутылку с водой и плеснуть прямо на воспаленные участки. Прохладная влага, соприкасаясь с горячей кожей, приносила мгновенное облегчение.

Толстый слой неоспорина лег на ожоги белой пеленой, успокаивая зуд. Я туго перебинтовала запястья марлей из аптечки, пряча уродливые следы. Цена магии. Тогда, где сама магия? С заклинанием из письма все вышло намного легче.

Взгляд зацепился за рисунок на полях. Медальон. Снова он. Нужно отыскать его, не знаю пока зачем. Возможно, этот кусок серебра мог бы объяснить, что скрывается за всей этой магией.

Или показал бы, куда исчезла Вайолет. Она оставалась где-то там, за периметром моего зрения, живая и смертельно опасная. Даже могучие «проклятые» не смогли ее выловить.

В дверь комнаты постучали.

— Мир? — сипло позвала Дакота.

Я спрятала дневник в рюкзак.

Она стояла в проходе, кутаясь в плед. Нос красный, глаза слезятся.

— Я заболела, — она шмыгнула носом. — Голова раскалывается. Съездишь со мной в поликлинику, пока ты не уехала?

— Конечно.

Самое время мне найти волшебную строчку исцеления.

Дакота прикрыла рот рукой.

— Что у тебя с руками? Ты хотела убить себя?

— О боже, нет, я обожглась, — ответила я, судорожно разворачивая повязку.

Увидев мелкие пузыри, она успокоилась.

Пока Дакота одевалась, я сгребла все письма и заметки в рюкзак. Оставлять их здесь было нельзя. Рюкзак привычно лег на плечо, оттягивая лямку.

Больница впустила нас запахом антибиотиков. Мы сидели в очереди к терапевту. Дакота задремала у меня на плече, ледяная, как айсберг, пока я поглаживала ее спину. Каждый звук заставлял вздрагивать. Шорох шагов, скрип каталки, чей-то кашель — все казалось угрозой. Взгляд метался по лицам прохожих. Корвен мог быть здесь. Лой или Арден. Вайолет, да кто угодно вообще.

Спина покрылась испариной. Безопасных мест больше не существовало.

Грохот колес по линолеуму заставил вскинуть голову.

Мимо пронеслись парамедики, толкая каталку. На ней лежала девушка. Светлые спутанные волосы разметались по подушке и свешивались с края каталки. Она была бледной, с почти белесой кожей, пластик кислородной маски скрывал половину лица.

Узнавание ударило током.

— Иди?

Пришлось аккуратно переложить голову спящей Дакоты на спинку стула, стараясь не разбудить.

Секунда заминки, и каталка скрылась бы уже за поворотом.

— Иди! — Крик отразился от стен.

Никакой реакции. Под пластиком маски лицо выглядело восковым слепком. Грудь поднималась с трудом, через силу втягивая стерильный воздух.

— Отойдите!

Жесткий толчок локтем в ребра сбил дыхание. Медсестра даже не обернулась, выставив бедро барьером.

— Я ее знаю! Что случилось?

— В реанимацию!

Створки дверей сомкнулись перед самым носом, отрезая путь и пряча каталку в белом свете ламп.

Обернувшись, я увидела Дакоту. Она проснулась и теперь шла ко мне, шатаясь от сна и болезни, кутаясь в плед. Она тяжело привалилась к стене.

— Мир? Это была Иди?

— Да.

— А что с ней?

— Я не знаю.

Мы остались ждать. Дверь кабинета терапевта открылась. Вызов фамилии заставил Дакоту подняться. Плед волочился по полу следом за ней. Белый халат врача скрыл ее фигуру, оставив коридор пустым.

Пост дежурной медсестры встретил холодом. Пальцы сжались на стойке до белизны в костяшках.

— Подскажите, девушка на каталке… Иди. Я могу узнать, что с ней?

Равнодушный взгляд поверх монитора перебил:

— Она в реанимации. Подождите врача, он выйдет и все расскажет, если вы родственник.

Пластиковое сиденье впивалось в спину. Время застыло. В одной стороне Дакота с ознобом, в другой Иди и неизвестность. Ногти царапали ткань джинсов, пытаясь унять дрожь в руках. Что могло случиться? Неужели магия добралась и до нее?

Тень упала на пол, перекрывая свет ламп.

Лой.

Он стоял у противоположной стены, прислонившись плечом к выкрашенной в белый стене. Руки по швам, голова опущена. Он стоял и смотрел. На лице скользнула знакомая полуулыбка. Как он, такой живой, мог быть глиной?

Взгляд скользил по его лицу, и каждая знакомая морщинка отзывалась тупой болью под ребрами. Все встало на свои места: его ловкость рук, то, как он ловил статуэтки у самого пола, то, как отшвырнул Вайолет, даже его запах, замаскированный парфюмом. О боже, его реакция, когда мы поехали рассеивать прах моей матери… и соседка, она кого-то узнала. Это был он. Воздух застрял в горле. Как простить столько лжи…

А эти выпадающие пряди, щелканье пальцев — тоже ложь. Дружба оказалась спектаклем одного актера для одного зрителя. Хотелось подойти и разбить эту идеальную оболочку, увидеть глину под кожей, чтобы окончательно убедиться и смыть все надежды на ошибку.

Голем пришел проверить, не сбежала ли его подопечная.

Он опустился на сиденье напротив, и вынув телефон из кармана, бегло застучал по экрану.

У самого моего бедра послышалось жужжание. Высветилось сообщение от Лоя.

Наш старый, дурацкий ритуал — переписываться, находясь в одной комнате. Это было так привычно, что я невольно улыбнулась. Мышцы сработали быстрее разума.

«Как ты? Что за стиль мумии на руках?»

Это было больно. Его юмор, каждая буква в этом сообщении кричала о том, что он настоящий. Пальцы набрали ответ сами собой, повинуясь мышечной памяти, игнорируя здравый смысл, который требовал разбить телефон об стену.

«Практикую отпор».

Ответ пришел сразу, он боялся упустить момент связи.

«Я могу сесть рядом?»

Раньше он бы просто плюхнулся на соседнее кресло, бесцеремонно раскинув ноги. Теперь он спрашивал разрешения, очерчивая между нами демаркационную линию.

Из кабинета наконец вышла Дакота.

— О, Лой! Приветик! — Она бодро помахала ему рукой. Потом повернулась ко мне, натягивая улыбку. — У меня вроде как пневмония. Только не паникуй. Врач настаивает, чтобы я легла в стационар на пару дней.

— Ужас…

С одной стороны облегчение. Она будет под присмотром. С другой страх, что это вина магии.

Лой остался на своем месте.

— Слушай, я сгоняю домой за вещами, — затараторила Дакота, поправляя плед. — А ты побудь тут, может, узнаешь, что про Иди.

— Давай лучше я, тебе же плохо. — Я шагнула к ней, перехватывая инициативу.

— Не-не, мне пока лучше. Я сама, проедусь, ты еще вещи не те соберешь. Не скучай!

Она чмокнула меня в щеку, обдав запахом лекарств, и быстро зашагала к выходу, даже не оглянувшись.

Я осталась одна. Точнее, почти одна.

Развернувшись, я направилась в то крыло, куда увезли каталку с Иди.

За спиной послышались размеренные шаги. Не нужно было оборачиваться, чтобы знать, кто это. Лой шел следом, как привязанный, но соблюдал дистанцию, которую я очертила своим молчанием.

У дверей отделения я остановилась и привалилась спиной к прохладной стене. Лой замер в пяти метрах, глядя в пол. Смотреть на это было невыносимо.

— Садись, — бросила я, кивнув на свободный стул рядом.

Он вскинул голову, не веря своим ушам. Уголки его губ дрогнули в робкой улыбке, и он щелкнул пальцами. Этот щелчок ударил в самое сердце.

— Рассказывай. — Мой голос был твердым. — Все, что знаешь.

Он опустился на стул, ссутулившись, глядя на свои руки.

— Я знаю только то, что вложила в меня твоя мать…

— Почему ты молчал? — перебила я. — Почему она бросила меня?

— Она спасала тебя. Ну, думала так. Она работала у Делагарди служанкой, влюбилась, забеременела. Сказала, что ты им будешь нужна.

— Стоп. — Я подняла руку. — Когда она это сказала? Когда я родилась?

— Нет. Когда была беременной. Она почувствовала силу.

— Моя мать была ведьмой?

— Нет. В мире больше нет ведьм и магов.

— Магов? То есть были и те, и те?

— Да. Когда-то были. Потом что-то произошло, и они исчезли. Остались только проклятые.

Я потерла виски. Мозг закипал от информации.

— Арден?

— Да. Мэри была потомком исчезнувших ведьм. Но у нее не было магии, пока она не почувствовала ее, когда забеременела тобой. И она сбежала, сменила имя, создала меня и оставила тебя, чтобы никто не нашел из проклятых.

— А я сама пришла к ним… — Я горько усмехнулась.

— Да. — Лой посмотрел на меня с тоской. — Она боялась этого. У меня была задача — не пустить тебя в Гримфорд. Или в любой другой их город.

— Любой другой? То есть их много?

— Везде, где пустили корни Делагарди. Их несколько кланов, я не знаю точно. Я не летописец, Мирна.

В альбоме, что я украла у Сиеры, была подпись де Кальдер. Фамилия, только не обычная, а Делагарди де Кальдер.

— Значит, ты был рядом всю жизнь?

— Ага. — Он криво улыбнулся. — Я был нянечкой в яслях, когда ты орала по ночам. Уборщиком в детдоме, когда ты разбивала коленки. А когда ты выросла… я появился в колледже.

— Прости… — добавил он тихо.

От этого тихого «прости» в глазах защипало. Я зажмурилась. Всю жизнь за мной следил голем. Даже наша первая встреча была запланирована.

— Кто такие эти проклятые? — спросила я, пытаясь собрать мысли. — Чем они прокляты?

— Голодом. — Лой поежился. — Мэри говорила мало, она боялась даже произносить это. Они маги, потерявшие связь с энергией. Здесь они живут веками, за пределами городов стареют как люди. Но у них круговорот существования. Им нужна энергия, чтобы не рассыпаться, а не чтобы ею управлять.

— Вампиры?

— Хуже. Вампирам нужна кровь. Этим — эмоции, чувства, желания. Но от этого им становится вроде как хуже и это превращается в борьбу за выживание.

Спокойствие рядом с Арденом, потеря сознания от поцелуя, влияние Корвена…

— И где они берут энергию?

— В людях.

— Почему ты не сказал мне раньше⁈ — Я вскочила, не в силах усидеть. — Если ты должен был защищать!

— Я пытался! — Он тоже вскочил, и его лицо исказилось. — Мы не должны были ехать в дом твоей матери, но ты нашла ключ! Ты не должна была получить письма, но ты их нашла! Дакота не должна была получить наследство! Кто-то очень сильно хотел, чтобы ты оказалась здесь. А я… я не мог войти.

— Что?

— Я был у границы Гримфорда, когда вы сюда приехали. Я бился о невидимую стену, но она не пускала меня. А потом она просто… рассыпалась. И я вошел. Но рассказать тебе все равно не мог. Мэри поставила блок, когда создавала меня. Я мог сказать правду только тогда, когда ты сама узнаешь.

— Письма были адресованы мне! Они были написаны, значит я должна была их получить.

— Да. Но Мэри передумала их отсылать. Она приказала мне уничтожить их или спрятать.

— Что за бред? — Я схватилась за голову, и села на место. — Если она хотела скрыться, зачем оставила мой номер в телефоне?

Лой опустил глаза.

— Это не она. Это был я.

— Ты?

— Я видел, как ты мучаешься. Всю жизнь ты искала ответы, винила себя. Я пытался уговорить Мэри рассказать тебе правду, но она была категорична. И тогда… когда я нашел ее без сознания… я вбил твой номер в ее телефон. И попросил соседку вызвать скорую. Я думал, Мэри очнется. Или умрет, и тогда ты увидишь ее тело, успокоишься…

— Господи, тогда соседка не ошиблась… Она узнала тебя!

— Да. Это было ужасно.

— Я могла узнать все еще раньше, — выдохнула я.

— Нет. Я бы не смог сказать ни слова, пока ты не переступишь черту Гримфорда и не узнаешь о магии в себе. Помнишь про блок, Мирна?

— Дакота была наживкой? — спросила я глухо.

— Видимо, да.

— Это Делагарди? Арден?

— Не думаю, что Арден. Он был в шоке, когда узнал, кто ты.

— Когда он узнал?

— Когда ты показала письмо. Леонор рассказала ему. Она почувствовала тебя. У нее кровь старше, она учуяла в тебе «родное», как сказал Арден.

— Когда он тебе это сказал?

— Ты потеряла сознание. Мы говорили с ним до драки.

Я продолжала допрос.

— Так кто мой отец? Лоэрт?

— Мэри никогда не говорила о нем. Я не знаю.

— Кто я вообще такая? — прошептала я в пустоту.

— Я не знаю, — честно ответил Лой. — Но после твоего прибытия в Гримфорд все начало рушиться. Природа сходит с ума. Я… схожу с ума.

Он посмотрел на свои руки. Пальцы подрагивали.

— Что-то происходит со мной. Я слышу голоса, они повсюду. Иногда замолкают. Они говорят какой-то бред, ни слова не могу разобрать.

— Тогда мне лучше уехать, — предположила я. — Почему я?

— Я не знаю. Она не объясняла.

— Это ты украл документы перед отъездом?

— Да. — Он сощурился. — Я их сжег. Думал, может, так ты испугаешься, решишь, что это знак, и мы не поедем…

— Ты дурак, Лой.

— Знаю.

— Твои бесконечные конференции… ты куда ездил на самом деле?

— К Мэри. Она требовала отчеты. Просила фоткать тебя, рассказывать, что ты ела, с кем говорила.

В груди кольнуло.

— А, когда она умерла, где ты был?

— Хм, — он задумчиво нахмурил брови. — Искал зацепки, Мэри говорила загадками. Многие из которых, я учился разгадывать. Но, как видишь, безуспешно. Она часто говорила о каких-то осколках, но я все еще не понимаю, о чем она.

— Ладно, неважно. И какая она была?

— Строгая. Очень даже. — Он поежился. — Жесткая такая, все должно было быть, как она скажет. Ты не такая.

— Ее болезнь… это связано с магией?

— Оу, я не знаю. Вряд ли. — Лой пожал плечами.

— А Вайолет? — внезапная догадка. — Она кто?

— Я не знаю, Мирна, прости.

— Ладно. — Я глубоко вдохнула. — Что еще мне нужно знать?

— Ммм… — Он щелкнул пальцами, и этот звук снова резанул по нервам. — Да нет, вроде все. Сейчас нужно понять, что делать. А для этого придется идти к Ардену, Леонор. Они знают больше.

Я машинально потерла запястье, нащупывая теплый переплет браслета под бинтами.

— А браслет? Это просто побрякушка?

— Не знаю. Его мне дала Мэри, велела передать тебе.

— Боже, — я закатила глаза к потолку. — Ну почему она просто не рассказала все? Почему все через такие дебри?

Лой вновь пожал плечами.

— Она боялась.

— А если я все-таки уеду? Прямо сейчас?

— Я поеду с тобой. Но мир развалится, причем не в переносном смысле.

— Как я вообще могу тебе верить?

— В прямом смысле я не врал тебе. Ты — моя жизнь, Мирна.

— Ты бы сказал раньше, если мог?

— Уже тысячу раз, — выдохнул он. — Клянусь тебе. Я ненавидел это молчание больше, чем ты.

Я опустила голову ему на плечо. Это был все тот же Лой. Только сделан он был из глины. Но разве это отменяло все, что мы прошли?

Вопросов в голове становилось все больше. Я обладаю магией. Маги и ведьмы когда-то существовали, но исчезли. Почему, зачем, кто их создал… Неизвестно. И мой приезд что-то нарушил. При этом меня кто-то здесь ждал.

— Ты, кстати, офигеть как магией орудуешь, — прошептал он, чуть толкнув меня локтем. — Прижала нас с Арденом тогда знатно. Просто шок.

Я фыркнула, не сдержав смешка.

— Серьезно. Я думал, рассыплюсь на месте, а Арден… он реально испугался, что ослеп. Ты бы видела его лицо.

— Ему полезно, — буркнула я.

Двери открылись. Вышел врач в помятом голубом скрабе.

Мы подорвались с мест одновременно.

Врач остановился у поста, взял планшет, что-то проверил и только потом посмотрел на нас.

— Вы родственники мисс Аллен?

— Да, я кузина, — выпалила я. — Мирна. Как она?

Он окинул меня долгим взглядом, оценивая адекватность.

— Состояние стабильное на данный момент.

— Какие прогнозы?

Врач поджал губы.

— Сложно сказать. Опухоль расположена неудачно, — он сделал паузу.

— Опухоль? — переспросила я.

— Да. Вы не знали? Раковая опухоль. Вы есть в списке контактных лиц?

Слово повисло в воздухе, отравляя каждый вдох. В ушах нарастал гул, похожий на шум прибоя, заглушая слова врача.

Я замялась.

— Я… я не знаю. Мы только приехали.

— Тогда мне нужно подтверждение от пациента, когда она придет в себя, или документы. Простите, такие правила.

Он кивнул и направился к лифту, на ходу печатая что-то в телефоне.

— Вам лучше поехать домой, — бросил он через плечо. — Здесь вы ничем не поможете. Позвоните в регистратуру утром.

Кровь отлила от лица, губы немели легким покалыванием. Бессилие накатило удушливой волной. Никакой дневник, никакие ритуалы не могли остановить то, что происходило в ее теле. Иди умирала.