Глава 28

Потолок над головой странно двигался, его лепные украшения скручивались и текли вниз, напоминая оплывшие свечи. Я моргнула несколько раз, возвращая миру ясность, но эта плывучесть не поддавалась остановке. Попытки подняться оказались бессмысленными, голова тут же налилась тяжестью и упала на подушку.

Во рту пересохло. В горле першило, будто я наглоталась корицы.

Сон. Грязь вместо крови, рассыпающийся в песок человек — мой мозг просто перегрелся от жары и стресса. Я втянула носом воздух, ожидая почувствовать запах нашей квартиры, духов Дакоты и Лоя. Но пахло морской солью и деревом. Я повернула голову. Шею защемило. В кресле, напротив кровати, сидел Арден. Брови сходились складкой на переносице. На нем — свежая выглаженная рубашка и черные джинсы. Он читал книгу, но, заметив мое движение, тут же отложил.

Он настоящий… Я в замке. Значит это все правда?

Страха не было. Внутри вообще ничего не было. Я нагоняла скорбь, слезы, панику одними мыслями. Но ничего нет. Пустота, как в моих снах.

Арден подался вперед.

— Стой.

Голос прозвучал чужим. Сорванным, хриплым, рваным.

Арден замер, не успев встать.

— Мирна… — начал он. — Тебе нужно поспать. Ты истощена.

Сознание просыпалось. Это был не тот Арден, которого я целовала.

— Где Лой? — перебила я.

— С ним все в порядке, — ровно произнес он. — Он в безопасности.

Ложь. Тогда, где он. Расправляя плечи, я напрягла живот, чтобы подняться. Но мышцы быстро обмякли.

— Где он? — повторила я механически.

— Отдыхает. Как и ты должна. Тебе нужно восстановиться.

Арден встал. Он двигался плавно, сканируя мою реакцию.

— Прошу, поспи еще, — он указал на прикроватный столик. — Или поешь. Тебе нужны силы.

Я с трудом повернула голову. Серебряный поднос. На тарелке — ломтики индейки, овощи. Запах еды просочился в нос, заставив желудок скрутиться голодным спазмом. Сглотнув выделившуюся слюну, я отвернулась.

Снова рывок в попытке сесть — и комната перевернулась. Кровать ушла из-под меня, а к горлу подкатила горечь. Я вцепилась в простыни, пытаясь удержаться на поверхности сознания. Слабость была такой, будто из меня выкачали не только эмоции, но и кости. Меня заперли в собственном теле.

— Не вставай, — Арден сделал шаг ко мне.

— Стой! — выдохнула я, борясь со сном.

Он остановился. Между нами было два метра дорогого ковра, но он все равно душил своим присутствием.

— Что происходит? Кто ты? Где Лой? Он умер?

Вопросы должны были оборвать мое равномерное дыхание. Но вместо этого я утонула в толще спокойствия. Сердце ритмично стучало о ребра, стерильный покой.

Арден сжал челюсти. Он снова сделал попытку подойти, преодолеть эту невидимую черту.

— Мирна, давай я…

— Стой.

Я вжалась в подушки. Пустота внутри начинала заполняться.

— Говори на расстоянии, — выдохнула я, собрав остатки воли в этот приказ.

Арден остановился.

— Хорошо, — он медленно опустился обратно в кресло, демонстрируя, что подчиняется. — Я здесь. Я не подойду, пока ты не позволишь.

— Ты не ответил, — мой язык заплетался и спотыкался о передние зубы. — Что вы сделали с Лоем? Я видела… песок.

— Ты видела кошмар, Мирна, — мягко перебил он. — У тебя был шок. Лой жив, но ему нужно время.

— Лжешь, — безэмоционально констатировала я.

Арден чуть наклонил голову.

— Зачем мне лгать? Ты в моем доме. Ты в безопасности.

— Я никогда не буду здесь в безопасности. Дай мне телефон.

Я попыталась поднять руку, чтобы взять трубку, но мышцы не отозвались. Рука дернулась и безвольно упала.

— Твой телефон разбился, — он кивнул на тумбочку, где лежал мой мобильник с черной паутиной трещин на экране. — Но я могу набрать его со своего, если ты поешь.

Это был шантаж. Завернутый в заботу, но это все тот же шантаж.

Я посмотрела на еду. Индейка пахла одуряюще вкусно.

— Сначала звонок, — прохрипела я.

Арден вздохнул, достав телефон, и набрал номер. Включил громкую связь.

Гудки.

Звук пульсировал в тишине комнаты, отдаваясь в висках тупой болью. Я смотрела на экран телефона в руке Ардена, гипнотизируя имя контакта. Если он не ответит… если там тишина…

— Мирна?

Голос был скрипучим. Но это был Лой.

— Лой… — я подалась вперед, насколько позволяло непослушное тело. — Ты… ты где?

— Я рядом, — он сухо закашлялся. — Все в порядке. Как ты?

— Ты помнишь, что случилось? — спросила я, впиваясь в динамик.

Пауза длилась секунду, но мне она показалась вечностью.

— Помню.

Телефон двоился. Веки тяжелели и бороться было все тяжелее.

— Не переживай, — голос Лоя стал тверже, хоть и продолжал сипеть. — Я заберу тебя, Мир.

— Лой, я…

Арден нажал на сброс. Экран погас.

— Достаточно, — сказал он, убирая телефон в карман. — Ему нужен покой. И тебе тоже.

Крошечная искорка облегчения. Он жив. Он дома. Он говорит со мной. Этот факт должен был вызвать бурю эмоций, слезы радости, истерику — что угодно. Но искорка тут же погасла, утонув в болоте безразличия.

Я должна быть счастлива. Мозг зафиксировал: Лой жив. Но эмоции были за стеклом, я видела их, но не могла ощутить.

— Теперь еда, — Арден взял тарелку с подноса.

Живот заурчал. Поджаренная золотистая корочка индейки выворачивала рецепторы на изнанку, убивая сухость губ. И сил на сопротивление не осталось.

— Я могу подойти?

Я кивнула.

Арден поставил тарелку мне на колени и вложил вилку в ослабевшую руку. Металл был тяжелым.

Нож под малым давлением не смог разрезать даже такое сочное мясо. Он осторожно, избегая касаний, вынул нож из моих пальцев. Одним движением разрезал мясо на несколько кусочков. Другой рукой Арден перехватил вилку, наколол индейку и поднес ее к моим губам. Вкус взорвался на языке, заставляя жадно работать челюсти. Я ела, глядя в одну точку на одеяле, ожидая восстановления. Но ни эмоции, ни сытости. Просто физическая энергия.

Когда тарелка опустела, меня потянуло в сон сильнее. Арден вернулся в кресло. Он не сводил с меня глаз, наблюдая за каждым моим телодвижением.

— Молодец, — тихо произнес он.

Я откинулась на подушки, прикрыв веки.

— Почему я ничего не чувствую? — прошептала я, разглядывая капилляры. — Лой жив, а мне… мне все равно.

Арден помолчал. Я слышала, как он встал, подошел к кровати и забрал поднос.

— Почему он рассыпался?

Он накрыл меня одеялом. Его рука задержалась на моем плече на долю секунды дольше, чем нужно.

— Спи, Мирна, — его голос звучал откуда-то издалека, сквозь нарастающий гул в ушах.

Я зевнула в одеяло.

Оно пропустило тепло ладони Ардена, но я не вздрогнула.

— Я буду бороться со сном, пока ты не расскажешь.

Слова выкатывались изо рта булыжниками.

Матрас прогнулся. Арден сел на край кровати, у самых ног.

Я с трудом разлепила веки. Ресницы казались накладными. Его лицо расплывалось, превращаясь в белесое пятно, но голос звучал четко, пробивая вату в ушах.

— Хорошо, — выдохнул он. — Но слушай это как сказку на ночь. И помни: все уже позади.

Стены комнаты — дорогие обои, темное дерево, полки с безделушками — поплыли, потеряв очертания. Они растягивались, принося запах попкорна. Яркие краски ударили по глазам. Вокруг меня текли люди в шортах и майках, дети с воздушными шарами, продавцы сладкой ваты. Это Нью-Джерси. Фестиваль, на который мы ходили с Дакотой пять лет назад по ее пригласительному.

— Ты была права, — голос Ардена звучал сразу отовсюду. — Магия существует. Но я ей не обладаю.

Я подняла голову.

Потолок задрожал от моторного гула. Размахивая лопастями, летел самолет. Прямо в комнате. Он так гудел, что я сползла, уткнувшись щекой в одеяло.

Крылья самолета сложились, и его потянуло вверх, сквозь потолок. Магия…

Сквозь шум в ушах пробивались голоса. Слов разобрать не получалось, пока один не прозвучал совсем близко:

— Она когда-нибудь проснется?

Лой.

— Да, должна была уже, — ровный баритон Ардена доносился с другого конца комнаты. Он чуть перекрывал шелест страниц.

— Какого черта она так долго спит? — Лой остановился у кровати, его тень закрыла мое лицо от света.

— Корвен переборщил.

— Нужно было размаза…

— Тише, никто не знает, как это влияет именно на нее. Корвен до сих пор с ума сходит, — мягкий, увещевающий тон Ниссы заглушил оставшийся фоновый шум сна.

В нос ударил запах мокрой глины. Землистый, от которого во рту появился привкус болота. Я поморщилась, не открывая глаз.

— Мирна, — выдохнул Лой. — Наконец-то. Дакота дома с ума сходит, звонила миллион раз…

— Не нагружай ее, — одернула Нисса.

Веки поднялись с усилием.

Картинка проявилась мгновенно. Никакой сонной пелены или прерванного дыхания. Все стало четким в миг открытия глаз.

Арден сидел в кресле, раскинув ноги, книга лежала на тумбочке. Нисса устроилась на краю кровати, придерживая живот, ее пальцы теребили край покрывала. Лой нависал надо мной, и я чувствовала запах его рта.

— Я сейчас задохнусь, — прохрипела я. Нос саднило от почвенной вони.

— Отойди, — Нисса пихнула Лоя в плечо. Он неохотно отступил. — Лучше? Давай помогу встать. Тебе больше нельзя спать.

Арден оказался рядом раньше, чем я успела дернуться. Его рука легла мне под лопатки, помогая принять сидячее положение.

Меня прошибло электрическим разрядом. Молниеносно.

Это был ощутимый удар. Волна облегчения прокатилась от макушки до пяток, сдавливая каждый зажатый нерв, заставляя мышцы затвердеть. Следом — горячий прилив радости, такой острой, что защипало в носу. А потом пульсация в висках и быстрое оледенение тела. Ярость сдавила желудок и во рту появился привкус кислоты. Кровь стучала в венах.

— Как… как ты выжил? — я смотрела на Лоя. Он прятал руки в карманы, переминаясь с ноги на ногу. — Я видела, ты сыпался… там было столько грязи…

Горло перехватило спазмом. Я закашляла.

— Он не сможет тебе сказать, — произнес Арден, присаживаясь около Ниссы.

— А кто сможет⁈ — голос сорвался в старческий хрип. — Ты говорил — магия. Вы… вы его оживили?

— Нет, — Арден покачал головой. — У тебя жар начинается.

Его прохладная ладонь легла мне на лоб.

— Прошу, не нервничай.

— Убери руку!

Я отшатнулась, вжимаясь затылком в резное изголовье. Внутри все горело, от желудка до горла поднималась горячая, едкая волна. Я стиснула зубы, чтобы не закричать.

— Когда он умирал, ты стоял там… ты смотрел…

Нисса тихо вздохнула, поправив одеяло.

— Магия, ты сказал? Ты все время водил меня за нос! Пока я сходила с ума, вы все знали. Лой…

Я перевела взгляд на друга. Что-то тяжелое рухнуло внутри, придавив легкие. Оно легло на диафрагму, выдавливая воздух.

— Лой… ты тоже все знал.

— Я не мог тебе сказать, — пробормотал он, глядя в пол. — Я пытался… О, Мирна, столько раз я хотел тебе сказать.

Сила вернулась в тело внезапно. Ссадины на коленях отозвались режущей болью, но это было неважно. Я скинула одеяло.

Джинсовые шорты по колено. Облегающая майка на тонких бретельках. Чужая одежда.

— Что это?

— Это мое, — отозвалась Нисса, поднимаясь. Она двигалась тяжело, поддерживая поясницу.

— Нисса тебя переодела. Ты была вся грязная. И ты очень долго спала. Нужно поесть, — начал Арден.

— Да иди ты к черту! — прервала я, сползая с кровати босыми ногами.

— Я приняла бы любую вашу магию, или что вы там… Но вы мне лгали… Лой, я просто поверить не могу. Я бы жизнь за тебя отдала…

— Мирна… — он сделал шаг ко мне, смахивая прядь с лица.

— Знаешь, а мне все равно. От вашей гнилой магии только хуже.

Я двинулась к выходу. Арден преградил путь, но я толкнула его плечом. Он поддался, отступив, и я прошла мимо. Пошли они к черту.

Лой так и остался стоять, ссутулившись, виноватый и жалкий, вцепившись в спинку стула так. Боже…

Я дернула ручку двери. Механизм щелкнул.

— Хотя знаешь, как ты это сделал? — я обернулась к Ардену, не выпуская холодный металл ручки. — Он же рассыпался.

— Я этого не делал, — спокойно ответил он. — У меня нет магии, Мирна. Я клянусь тебе, я не маг.

— Тогда как? — я снова посмотрела на Лоя.

Он опустил глаза, прячась.

Поясницу потянуло ноющей болью. И я толкнула дверь. У них всегда был выбор. И они выбирали лгать.

— Он голем, — выпалила Нисса мне в спину.

Я замерла в открытом проеме. Пальцы на дверной ручке разжались.

Слова ударились о сознание, но не проникли внутрь. Голем.

Поворот головы дался с трудом, шею заклинило. Взгляд уперся в Лоя.

Он стоял около кровати, сгорбившись. Те же выбившееся светлые пряди, привычка щелкать пальцами. Мой саркастичный Лой. Голем? Нет. Бред. Мозг отказался обрабатывать информацию. Картинка перед глазами пошла рябью. Это какая-то идиотская шутка.

Я хотела рассмеяться. Губы дернулись в кривой улыбке, но смеха не вышло. Вместо него из горла просочился какой-то сдавленный звук.

— Лой… Скажи, что это неправда.

Серая жижа вместо крови. Песок, сыплющийся из рукавов. Запах земли.

Во рту все прокисло.

Он не человек. Создание. Глина, которой придали форму, научили улыбаться, пить кофе и врать.

Я смотрела на него, и привычный образ начал расслаиваться.

Он тер губу — привычный жест. Но теперь это самая обычная программа. Он моргает. Раз, два, три. Тот же скрипт. Я сделала шаг назад, подальше от него.

Холод, идущий от пола, просочился сквозь пятки, поднялся по ногам, сковывая мышцы. Ребра сдавил невидимый корсет.

Все эти годы. Каждая шутка, каждое объятие, каждое веселье, каждый секрет, который я ему доверяла… Доверяла их магическому роботу?

Меня предали не просто ложью. Меня предали самим существованием. Его дружба, любовь — все это подделка. Кожу начало покалывать, захотелось стереть с себя все прикосновения.

С меня сорвали одежду, выставляя обнаженной перед вещью, которая притворялась живой.

Лой поднял на меня глаза. В них стояли слезы.

Может ли глина плакать? Или это просто вода, вытекающая из механизма увлажнения? Разве у големов бывает страх? Разве глина умеет так смотреть?

— Мирна… — начал он.

Но я увидела это. На его предплечье, просачивалась потрескавшееся сухая глина.

Воздух в комнате стал невыносимо спертым. Меня затопило чувством тотального, унизительного одиночества. Все это время я была одна. Моего друга не существовало. Это была просто очень хорошая имитация.

Я попятилась к выходу, натыкаясь спиной на косяк.

Мне нужно было уйти. Сбежать. Умыться. Мне больше не нужна была правда.

Я вывалилась в коридор, глотая ртом воздух, но легкие горели, как от дыма.

Ноги не слушались. Я шла, держась за стену, оставляя на обоях влажные следы спотевших ладоней.

— Мирна! Стой!

Я зашагала быстрее, но Лой схватил меня за руку.

Его ладонь была теплой. И это несоответствие выворачивало меня.

— Не надо, — я вырвала руку, отшатываясь. — Не трогай меня. Ты… ты даже не человек!

— Я все равно твой друг! — крикнул он. В его голосе звенело отчаяние, такое настоящее, что хотелось рыдать. — Плевать, из чего я сделан. Я — это я.

— Ты не можешь дружить, — прошептала я, глядя на трещину на его руке, из которой сыпалась сухая пыль. — Дружба — это чувство. Набор гормонов. А у тебя внутри грязь.

— Я могу! — он ударил себя кулаком в грудь и звук сразу затих. — Ты научила меня. Ты дала мне это. Я не был бы таким без тебя.

Сердце ухнуло вниз.

Колледж. Первый курс. Я сидела одна в столовой, и ко мне подсел лохматый парень, который не умел открывать пакет с соком. Я показала ему. Научила его шутить. Научила его жить. Учила быть… человеком.

Все это время я потратила на очеловечивание куклы.

Во рту стало горько, как от разжеванной таблетки но-шпы.

— Кто сделал это? — шепот выдался едва слышным.

Он опустил голову, и его худощавые плечи поникли под тяжестью невидимого груза.

— Твоя мама.

Время споткнулось.

Земля ушла из-под ног не фигурально — я действительно потеряла равновесие, скатившись по стене. В желудке закружила ледяная воронка. Она раскручивалась, втягивая в себя все, что я знала о себе. Каждое воспоминание теперь отравлено, испачкано этой глиной. Все было ложью.

— Врешь… — губы онемели.

Лой опустился на колени рядом. Он нашел мою руку, и его теплые, но не настоящие пальцы накрыли мою ладонь.

— Я создан для одной цели, Мирна. У меня нет своего «я». Нет своих желаний. Моя жизнь — это ты. Пока твое сердце бьется, я буду стоять между тобой и всем этим миром. Даже если ты будешь меня ненавидеть. Даже если ты разобьешь меня на куски — каждая песчинка будет ползти за тобой, чтобы защитить. У меня нет другой судьбы. И мне не нужна другая.

Я обхватила себя руками, пытаясь удержать тело, которое рассыпалось на куски.

Это был самый красивый и самый страшный обет верности, который я когда-либо слышала. Мое сердце сжалось от нежности. Мне нужно было обнять его, броситься на шею и сказать, что мы справимся.

Но разум молил другое. Его трещина на руке…

Я любила его. Господи, как я его любила — как брата, как часть себя. Но даже эта любовь теперь была отравлена.

Как можно любить того, у кого нет души? Того, кто запрограммирован любить тебя?

Это не его выбор. Это приказ моей мертвой матери.

Мои ногти вцепились в обнаженные голени, сдирая кожу, чтобы только остановить эту боль. Меня обманули, но я так виновата перед ним.

Я выдернула свою руку из его пальцев. И увидела, как в его глазах погас свет. Как и в моем сердце.

Это было правильное решение. Единственное возможное. Но почему тогда я чувствовала себя так, будто только что убила его своими руками?

— Дакота?

— Человек. Она ничего не знает.

Я выдохнула. Хоть что-то. Хоть один островок реальности.

— Арден?

— Проклятый.

Я уронила голову на колени.

Проклятый. Не маг. Не человек. Что-то третье. Что-то, чему нет места в нормальном мире.

У меня закружилась голова. Вся конструкция моей реальности обвалилась. Каждый, кто был рядом, оказался фальшивкой. Кроме Дакоты. Только она была настоящей, живой. И я должна сделать все, чтобы защитить ее и увезти из этого проклятого места. Боже… Давен был с ней рядом так долго.

Я смотрела на пустой коридор, и мне казалось, что стены сдвигаются.

Кем же был Арден? Демоном? Или жертвой чего-то, что древнее и страшнее, чем я могу представить?

Самое жуткое было не в слове «проклятый». А в том, что где-то глубоко, под слоями страха и отрицания, я почувствовала мгновение болезненного узнавания.

Его холод. Его отстраненность. Все это обрело смысл.

И от этого смысла мне захотелось бежать без оглядки. Человек, к которому меня тянуло, которого я целовала оказался… чем?

— Что это значит? — спросила я, поднимая голову и опуская руки по швам. — Что значит «проклятый»?

Лой открыл рот, чтобы ответить, но коридор наполнился быстрыми шагами.

— Достаточно, — голос Ардена прозвучал как ранение.

Он возник в несколько метров от нас. Высокий, спокойный. Теперь, зная правду — или ее огрызок — я смотрела на него иначе. Я видела не мужчину. Я видела тьму, принявшую человеческий облик.

Лой тут же замолчал. Механизм подчинился.

— Нет, не достаточно! — я поднялась по стене, игнорируя дрожь в коленях. Расправила плечи. — Я хочу знать все. Прямо сейчас.

Лой поднялся следом.

— Мирна, тебе нужно лечь, — Арден сделал шаг ко мне. Его тон был мягким, но за этой мягкостью прозвенел металл приказа. — Тебе нужно поесть и отдохнуть. Мы обсудим все, когда ты придешь в себя.

— Я в себе. — Голос сорвался. — Это вы не в порядке. Ты не человек. Лой — кукла из глины. Моя мать — кукловод. А я кто? Пешка в вашей больной игре?

Арден остановился в метре от меня. Запах мяты перекрыл запах земли.

— Ты — ключ, — тихо произнес он. — И, если ты сейчас не замолчишь и не успокоишься, этот ключ сломается. А я не могу этого допустить.

Ключ… Ключик говорил Корвен. Даже его слова были более честными, чем тех, кому я хотела верить.

Я отступила назад. Они загнали меня в угол. Два монстра, которые притворялись моими друзьями.

— Не приближайтесь, — прошептала я. — Оба.

Я рванула к лестнице. Это был второй этаж, так что я знала куда бежать.

Все тело отекло от долго сна. Ноги путались, колени подгибались, грозя уронить меня на деревянный пол. Я ковыляла, цепляясь за перила, задыхаясь от собственной одышки.

Арден не побежал. Он знал, что я слаба. Он ждал, когда я упаду. И он героически поднимет меня на руки и снова закутает в одеяло. Но я не упала.

Я вывалилась через парадную дверь в раскаленный полдень. Воздух снаружи душил, но это был воздух свободы. Впереди маячил силуэт. Корвен? Плевать. Я свернула от лестницы, поднимая пыль с горы. Камни пронзали тонкую кожу стоп. Боль отрезвляла. Боль говорила, что я — живая. Что я — настоящая.

Забрать Дакоту и уехать в нормальную жизнь.

А потом сжечь этот город дотла.

Я выбралась на дорогу. Легкие горели от сухого воздуха, каждый вдох царапал горло. Асфальт плавил кожу на босых ногах, но я продолжала переставлять их. Прочь.

— Мирна.

Голос ударил в лицо, а не в спину.

Я затормозила, чуть не упав.

Они стояли у обочины. Арден и Лой. Как они оказались здесь раньше меня? Телепортация? Короткий путь? Не важно. Они преграждали мне путь к свободе.

Лой шагнул ко мне. Его лицо было искажено мукой. Он протянул руки ладонями вверх исполняя жест безоружного.

— Я тебе не враг. Пожалуйста, поверь. Это физически невозможно. Мое сердце бьется в ритме твоего. Весь мой мир сведен к тебе.

Глина не должна уметь так страдать.

— Я — твоя страховка от смерти, Мирна. И я ненавижу себя за то, что эта правда причиняет тебе такую боль.

Я отшатнулась. Тошнота подкатила к самому корню языка. Любовь к нему растворяла разум.

— Не подходи, — прохрипела я.

— Дай мне помочь, — мягко произнес Арден, делая шаг. — Твои эмоции сейчас — это хаос. Я могу убрать боль. Я могу сделать так, чтобы тебе стало легче. Просто позволь мне.

Он смотрел мне в глаза, и мир вокруг начал расплываться. Мои плечи сами собой расслабились, паника начала отступать.

Меня прошибло потом.

Он не просто просил. Он уже делал это. В библиотеке. Мое спокойствие было искусственным. Он делал меня послушной и удобной. Как он, видимо, делал это всегда? Моя паранойя в оранжерее, которая исчезала рядом с ним… Это было ментальное насилие.

— Ты все это время лез мне в мозги…

— Нет, не все. Если бы я хотел причинить тебе вред, — спокойно ответил он, продолжая наступать, — Лой бы уже снес меня с ног. Но он стоит. Видишь?

Он был прав. Лой застыл, дрожа всем телом, но не нападал. Потому что угрозы для моей жизни не было. Программа не видела угрозы моей жизни. Только моей воле. А воля голема не волнует. На щеках чесались высохшие следы от слез.

Арден был в двух шагах. Бежать некуда. Сил нет. Драться бесполезно.

В голове вспыхнула единственная выученная практикой строчка. Ее результат я знала. Заклинание без сложной геометрии пальцев.

Я зажмурилась. Сделала глубокий вдох, выталкивая из себя остатки дурмана. Подняла лицо к солнцу. Яркий диск просвечивал сквозь веки красным пятном. Точка опоры.

Губы шевельнулись, выпуская слова:

— Cínis spírat; pírrum expergíscit; cárbo gránum, anhélus áger: órvix rúber, nólte tángere fróndas nec vérbam…

Жар лизнул кожу, пробираясь до костей.

Это был чистый, концентрированный свет, родившийся из ниоткуда. Он ударил по глазам даже сквозь закрытые веки.

— Черт! — сдавленно простонал Арден.

Я открыла глаза. Вокруг ничего не изменилось.

Арден стоял передо мной на коленях, закрывая лицо руками. От его кожи шел легкий дымок. Лой валялся на асфальте, свернувшись в позу эмбриона, закрывая голову локтями.

Свет не тронул меня. Он был моим.

Я обошла их по широкой дуге, стараясь не смотреть на корчащиеся фигуры. Ноги дрожали, но я заставляла их двигаться.

Какова будет цена? Синяк? Кровь?

Я не знала. Но пусть это будет моя цена, лишь бы убраться отсюда.

Дорога скрывалась за поворотом, и дрожащими пальцами я вызвала такси.

Теперь — домой. Забрать Дакоту. Спасти ее. И бежать.

Ввалившись в прихожую, я едва не рухнула. Ключи выпали из рук.

Дакота была дома.

Она выскочила из кухни, в белой футболке, с зачесанными в пучок волосами.

— Мир! — Она налетела на меня, обнимая. — Господи, наконец-то! Я места себе не находила! Арден звонил, сказал, ты решила заночевать у них, а потом еще и еще… Ты как? У вас там что, роман века? Рассказывай все!

Я стояла как истукан, не в силах поднять руки, чтобы обнять ее в ответ. От нее пахло розами. От меня — потом и пылью.

— Дакота… — я мягко, но настойчиво отстранила ее от себя. — Нам нужно уехать.

— Что? — Улыбка на ее лице дрогнула. — Куда уехать? Я только начала готовить ужин, Давен скоро…

— Собирай вещи, — перебила я, глядя ей прямо в глаза. — Сейчас же. Мы уезжаем. Из города. Навсегда.

Дакота отступила на шаг, рассматривая меня, словно видит впервые.

— Мирна, что случилось?

— Я была права, — прошептала я, слезы резали роговицу. — Здесь все… все не так. Они опасны, Дакота. Мы должны бежать. Прямо сейчас.

— Я не поеду.

Ответ был категоричным.

Я замерла.

— Что?

— Я никуда не поеду, Мирна.

— Ты не понимаешь! — Я метнулась к ней, схватила за плечи, тряхнула так, что у нее клацнули зубы. — Это не шутка. Они не люди! Арден… они монстры! Давен тоже!

— Хватит! — Дакота сбросила мои руки. Ее глаза сузились. — Хватит видеть везде врагов! Давен — прекрасный человек. Он любит меня.

— Это не любовь, — я старалась говорить тише, чтобы не спугнуть ее. — Он играет с тобой…

— Это мой дом, — отрезала она.

Она выпрямилась, отстранившись еще дальше.

— Впервые в жизни у меня есть дом, Мирна. У меня есть работа, есть парень, который носит меня на руках. Моя жизнь наладилась. И если ты хочешь сбежать — беги. Но я остаюсь.

— Я не сбегаю! — Я шагнула к ней, пытаясь выловить ее взгляд, заставить увидеть меня. — Я пытаюсь спасти нас. Дакота, послушай…

— Мирна, нет, — она потерла виски, морщась. — Остановись, что с тобой произошло? Что Арден сделал?

— Ди, они не люди…

— Нет! — Дакота выкрикнула так, что голос обрвался на скрип. — Я не могу больше так… Я счастлива…

— Счастлива? — перебила я. — Ты сама не своя. Стала другой. Это он с тобой делает?

— Это ты со мной делаешь! Ты давишь! Хватит. Я взрослая. Сама выбираю, с кем мне быть.

Ее плечи напряглись, и она покачала головой.

— Я выбираю покой, Мирна. И хочу, чтобы ты поняла меня.

Она скрестила руки на груди, выставляя защиту.

— Всю жизнь мы бежим. Мы убежали, когда ты перешла черту… Уехали, чтобы стоить дружбу заново. Потом, когда над тобой издевался Дерел, сбежали, когда решили искать твою мать, когда погибли мои родители, — ее голос дрогнул. — Я устала бегать. Устала быть твоей невозможной историей. А Давен… он дает мне то, чего мы никогда не дадим друг другу. Ты не плохая, просто ты — это ты. И ты моя подруга в любом случае. Я устала думать, чем платить за квартиру. Устала быть сильной. С Давеном мне не надо быть сильной.

— Но это неправда. — Я схватила ее за ладонь. — Он врет тебе, чтобы потом…

— Чтобы потом что? — Она мягко высвободила руку, но тут же потянулась ко мне, обхватив мое лицо ладонями. — Заботиться? Впервые в жизни я чувствую, что у меня есть опора. Но ты так погрязла в борьбе с собой, что даже не замечаешь хорошее. Может, если они монстры, то не такие плохие, как ты видишь? Не ты, которую вечно нужно спасать от самой себя, а кто-то, кто спасет меня.

Спасать? Слова скальпелем пронеслись сквозь тело.

— Я никогда не просила меня спасать, — прошептала я, чувствуя, как разрывалось сердце.

— Просила. Каждым своим поступком. И я была рядом. Всегда. Но сейчас… сейчас я выбираю себя. Прости.

Она отвернулась. Ее плечи поникли.

Я смотрела на нее и понимала, что проигрываю не Давену. Я проигрываю ее желанию быть слабой. Быть защищенной. И у меня не было ничего, что я могла бы предложить взамен.

Но я не могла сдаться. Не тогда, когда знала кто стоит рядом с ней.

Пусть она и права в своей усталости.

— Дакота… — Из глаз хлынули горячие слезы. — Я знаю, что мы не всегда были счастливы, но мы всегда были вместе. Прости, что приходилось спасать меня, дай мне теперь спасти тебя.

Она не обернулась. Она смотрела в окно над телевизором.

— Ты хочешь спасти меня от мира, но по факту спасаешь от самой себя.

— Ну разве ты видишь странности? — Я шагнула к ней, не в силах больше сдерживать дрожь. — Ты не видишь? Этот город… Вайолет. Лой…

Я осеклась. Имя Лоя застряло в горле рыбьей костью.

— Что с Лоем? — она наконец повернулась. Зрачки были расширены. — Он тоже в твоем списке жертв?

— Он… — я проглотила вязкую слюну. — Он изменился. И ты меняешься.

— Я просто взрослею, — ее голос стал жестким. — И, если для тебя это «изменение к худшему» — значит, ты просто эгоистка.

Словесная пощечина.

Эгоистка.

Я готова отдать ей последнюю рубашку. Все, что я делаю ради нее. Когда это эгоизм?

— Эгоистка? — прошептала я. — Я пытаюсь вытащить нас из пекла, Дакота. Где эгоизм?

— Только ты видишь здесь ад.

В груди что-то хрустнуло. Острая игла пронзила печень, желудок.

Это моя Дакота, с которой мы делили одну зубную щетку, когда не было денег, с которой спали валетом на узкой кровати — и видела чужого человека. Человека, который выбрал не меня.

Ноги подкосились. Я не могла больше это выдержать.

— Пожалуйста… — я упала перед ней на колени. Удар о паркет отозвался болью в содранной коже, но это было ничто по сравнению с тем, как крошилось мое сердце. Я обхватила ее колени, уткнувшись в них лицом. — Дакота, пожалуйста…

Мой голос срывался в скулеж.

— Я сделаю что угодно. Ты — все, что у меня есть. Я буду работать на трех работах. Обещаю, сделаю тебя счастливой. Ты моя семья. Если ты останешься, я потеряю тебя… Не оставляй меня…

Всхлипы драли горло.

Дакота положила руку мне на голову. Пальцы зарылись в волосы, как когда-то я утешала ее.

— Ты не потеряешь меня, глупая, — тихо сказала она. — Я просто буду жить здесь. Мы будем видеться.

— Это не то же самое! — Я подняла голову, глядя в ее лицо, пытаясь найти там следы моей подруги. — Ты изменишься. Посмотри на себя!

— Хватит. Встань, — сказала она глухо, и на пол упала капля крови. — Не унижайся.

Она поднесла ладонь к носу, размазывая красное, привычным жестом. Ее взгляд стал стеклянным. Она вытерла руку о футболку, и темная капля расплылась алым цветком.

— У тебя кровь…

— Жарко просто, — буркнула она. — Давление скачет.

Давен. Это он. Он что-то делает с ней. Высасывает силы? Контролирует?

— Это он, — я попыталась встать, но сил не было. — Он тебя убивает, Дакота. Посмотри на себя!

— Ну прекрати, прошу. — Она аккуратно поглаживала меня. — Я просто… я просто хочу, чтобы меня любили, Мир. Как женщину. Понимаешь? Давен смотрит на меня так, будто я — центр его вселенной. Ты никогда не поймешь, каково это, потому что ты всегда центр своей.

Слова перекрыли кислород.

Я поднялась. Как я могла быть такой плохой подругой…

— Я люблю тебя, — прошептала я, слезы выжигали следы на щеках. — Больше всех на свете. Поэтому я не могу позволить тебе умереть.

— Тогда отпусти меня, — это была мольба. — Если любишь — дай мне быть счастливой. Пожалуйста. И я остаюсь.

Я задохнулась.

Это был шах и мат.

Если я продолжу давить — я стану врагом. Если отступлю — она погибнет.

Пятно крови на футболке расползалось, как проклятие.

Дакота пошатнулась. Ее веки дрогнули.

— Я… я прилягу, — пробормотала она. — Голова кружится. Мы договорим потом, ладно?

Не дождавшись ответа, она ушла в спальню, задевая плечом косяк.

Я осталась стоять посреди кухни. Одна.

Меня только что похоронили заживо. Я не могла ее спасти. Не сейчас.

Но я могла спасти ее от Давена. Даже если для этого придется сжечь этот чертов замок.

Я потеряла ее. Потеряла в тот день, когда мы приехали в этот проклятый город.