Глава 31

Мы заняли диванчик в тени стеллажей. Лой терзал край футболки, наматывая ткань на палец. Я же сверлила Леонор взглядом, пытаясь выловить хоть тень лжи на ее фарфоровом лице. Она сидела напротив. Спину держала прямо. Платье безупречно обрамляло фигуру.

Арден остался за столом. Он не участвовал, лишь переворачивал страницы, изредка поглядывая на нас.

— Ты замечала, Мирна, сколько в мире несправедливости? — Леонор сложила руки на коленях.

Вопрос повис в шорохе страниц со стороны Ардена.

— Риторика вам не идет, — огрызнулась я.

— Возможно. — Она чуть наклонила голову. — Но когда-то этот вопрос не был риторическим. Что если я скажу, что было время, когда каждый жил в равновесии и справедливости? Не абстрактный божий дар, а энергия Баланса. Им управляли двое: маги и ведьмы. И это был абсолютный симбиоз.

— Звучит как начало сказки, — фыркнул Лой.

— Как они управляли? — Я проигнорировала его выпад.

— Маги — те, кто сейчас Проклятые — черпали энергию из Баланса. Ведьмы — ныне полукровки — контролировали и управляли ею. Вместе они лечили болезни, успокаивали природу и снижали катаклизмы. Они были Ветвями Баланса.

— А потом пришел злой дядя и все испортил? — предположила я.

Сценарий стар, как мир.

Леонор вежливо прикрыла глаза, скрывая раздражение.

— Нет. Начался конфликт идеологий. Время шло, рождались новые поколения, которые решали, что кто-то имеет больше прав на энергию. Магию. И в конечном итоге ведьмы пошли против правил. Они прокляли магов той самой энергией, которую те добывали. Конечно, они не могли сдержать такой поток и сами все погибли, оставив после себя лишь слабые отголоски — полукровок. А мы… мы остались заключены в оковы Баланса. В круговорот вечного голода. Баланс лишился ветвей и больше некому помогать нести в мир справедливость.

— Полукровки как Иди и… Мэри? — Имя матери слетело с губ отчужденно, царапнув горло. Чужое имя.

— Да, Мирна. Мэри была полукровкой, и я поняла это только в тот момент, когда ты забрала дневник.

Губы пересохли. Она знала. Очевидно. Никто бы не смог пробраться там незаметно, как я тогда.

— Когда ты появилась в городе, дневник Марцелла начал светиться. В какой-то момент он мог открыться без нашего ведома. Я не могла понять, что происходит. Но, когда пришла Иди за помощью, и рассказала про тебя, легко было сопоставить одно с другим. Иди должна была помочь тебе прийти к нам, но ты и сама желала этого, благодаря письмам Мэри. И когда мы увидели тебя, взбирающуюся к нам, мы с Давеном разыграли спектакль. Я положила дневник в библиотеку, чтобы ты могла его забрать сразу. Он вас встретил. Было ясно, что ты ищешь переводы… Иди сказала, что ты знаешь про язык.

Я помнила тот вечер. Его невозможно было забыть. Невыносимый зуд в костях, суставах, в венах, по всему телу. Но тогда… я думала, что просто это мое собственное нетерпение узнать правду. Теперь пазл складывался. Когда я взяла в руки дневник, когда пальцы коснулись потертой кожи… внутри разлилось блаженство. Я с мерзостью вспомнила жижу, вытекающую из носа, но тогда это казалось истинным наслаждением, которое я приняла за эйфорию победы. Ошибочно.

— И когда ты воссоединилась с дневником, сомнения отпали, — продолжила Леонор, не замечая моей задумчивости. — Хотя разум все еще противился. Ведь биологически твое существование — нонсенс. Маги и ведьмы не могли иметь потомства. Никогда. Это противоречие Балансу. Энергии аннигилируют друг друга. Это закон. Но здесь…

Она сменила позу, разгладив несуществующую складку на платье.

— Ситуация вышла из-под контроля. Проклятый и нечистокровная ведьма. Такое предвидеть сложно. Такое в проклятии не прописано. Иначе ошибка вселенной.

Ошибка. Вселенной.

Внутри скрутило от омерзения к самой себе — к своему дыханию, к стуку сердца, который теперь был назойливым шумом, нарушающим идеальную гладь мира. Я была браком. Хотелось извиниться перед всеми за то, что я занимаю место в этой жизни. За то, что ворую кислород, предназначенный для настоящих людей.

Но им этого не позволено видеть, поэтому пропустив эти слова мимо, я выстрелила:

— Лоэрт мой отец?

Она потерла верхнюю губу.

— Возможно. Он исчез сразу после вашей встречи. Но это в его духе: иметь много различных связей.

Эта новость была еще хуже. Быть дочерью мерзкого и высокомерного аристократа, значит быть причастной к его выходкам.

— Так значит, мама. — Я вцепилась в подлокотник. — Она правильно сделала, что сбежала…

— Мирна, она видела лишь фрагмент всей истории. А как всем известно, страх — плохой советчик. И все, что она истолковала, могло быть ошибкой. Мне жаль, ведь вы могли жить вдвоем и никого не бояться все эти годы.

— Разве я вам не нужна? Разве вы не отправили Дакоте наследство?

Леонор перевела взгляд на Лоя, и ее плечи заметно напряглись.

— Ты нужна не только нам. Ты нужна… сейчас всем людям, даже если они этого не понимают. Иди, Лой, даже Дакота… они страдают от дисбаланса. Потопы, землетрясения… Я не представляю, для каких целей нам тебя использовать, если бы это привело к такому…

— Чтобы вернуть себе силу? — Лой подался вперед.

Леонор нахмурилась. Удар достиг цели.

— Что ж, тогда бы мы отыскали ее раньше. Я не стану лгать, я всем мертвым сердцем желаю вернуть своим детям жизнь. Но ритуала нет. Ни кровавой жертвы, ни артефакта. Их просто не существует. Ведьмы пожертвовали собой, не оставляя инструкции, как все вернуть. Мы перерыли библиотеки, сравнивали память Первых, искали лазейки веками. Пусто.

Первые. Дед говорил о них.

— Бессмысленно, — продолжила она, и голос дрогнул. — Нет ритуала, возвращающего все на свои места. Мертвых не воскресить. Мы влачим существование, проклятые той энергией, которую должны были хранить. Мы дети Баланса, но теперь враги. Мы не можем жить без энергии, но чем больше потребляем, тем быстрее умираем. Если не употребляем вообще, погибнем еще быстрее. Магов больше нет, мы лишь подобие наших великих предков. Все, что сейчас можно сделать, это нам следовать за тобой, Мирна. Ждать, когда твоя кровь, в которой смешались два начала, укажет путь. Ждать, когда твои силы приведут нас к верному пути. Ибо другой путь, я надеюсь, ты не выберешь.

Ее слова методично ломали хребет. Они хотели повесить судьбу целого мира на мои плечи. На девчонку, которая ноет от малейшей боли, которая пыхтит, забираясь в гору. Это даже не миссия спасти вселенную. Это целый приговор. Приговор к адской муке и яме из чувства вины. И вряд ли их волновали мои чувства, мое желание. У ошибок не спрашивают мнения. Мне вручили гниющий мир и предлагали его склеить, пока я сама не тресну от навалившейся ноши.

Я только научилась варить суп, а они впивали меня своими древними глазами, ожидая, что я раздвину моря, спасу человечество. Но даже для избранного это непосильная тяга.

— И что я должна делать? Ходить с компасом? — Огонь вскипал в моих венах, заставляя запястья под бинтами пылать от жара.

— Тебе виднее, — подал голос Арден. Он не повернулся, но его баритон заполнил комнату. — Принимая себя, ты будешь знать.

Когда я приехала в Гримфод, тогда, когда Иди забыла дорогу, я знала маршрут. Интуиция, о которой писала мама.

— Арден прав. — Леонор кивнула. — Сейчас все станет только хуже. Ты начнешь принимать силы, и Баланс будет противиться. На тебя уже напал кабан, кот в оранжерее.

Сердце кувыркнулось. Она знала даже про прогулку с Арденом. Даже про этого чертового кота.

— Ладно. — Я хлопнула ладонями по коленям. — Я поняла. Я — трагедия Гримфорда. Хватит. Но кто дал Дакоте квартиру?

Леонор и Арден переглянулись.

— Это хороший вопрос, Мирна. Я не знаю. Если кто-то из Первых узнал о тебе раньше нас… и тогда это становится опаснее, чем мы думаем.

— Кто эти Первые? И чем это опасно, если уже мир рушится?

— Первые, рожденные в проклятии. Но сейчас это просто старейшины. Яренс, Лоэрт и другие, в том числе из других городов. Яренс… сомнительно, но есть и многие другие. Одно, думаю, точно — Лоэрт вряд ли причастен к Дакоте, он сам был шокирован твоим появлением. Мы повздорили, он обвинил меня в сокрытии и исчез.

— Как? Вы же стареете…

— Стареем. Но жить-то можем.

Я посмотрела на корешки книг за спиной Ардена.

— И что эти Первые могут сделать? — задала я один из главных вопросов.

— Спектр их возможностей мне неизвестен. — Леонор разгладила ткань на коленях. — Возможно, как-то использовать тебя для своих личных целей. Но я не всезнающая.

— Это понятно, понятно. — Лой перебил ее резким щелчком пальцев. Звук отскочил от высоких потолков. — А что с дневником? Вы так говорили, он светился. Почему?

— А здесь история становится интереснее.

Тени в углах ее глаз стали гуще.

— Марцелл Хелионик — первый, рожденный вне Баланса. Ошибка. Как и ты. Он был единственным плодом союза мага и ведьмы, рожденным до того, как система научилась отторгать такие аномалии.

— Но такого же не бывает, — я попыталась поймать ее взгляд, найти там трещину лжи. — Вы сами сказали.

— Это случилось. Вероятно, до того, как Баланс сформировал защитные механизмы. Из-за него начались когда-то войны, голод, смещение климатических зон. Хаос. Но даже так… у него были последователи. Он создал свой язык, свои формулы. В обход Баланса. Все это заперто в дневнике.

— Создал? Без источника? Без вашего Баланса?

— Да, он был за пределами системы. Ломал мироустройство одним существованием. Хотя даже про его идеологию ничего нет, только дневник и письма. Первые письма были на ломаной латыни, он экспериментировал с ведьмовскими заклятиями. Он просто хотел жить и найти способ не рушить все вокруг себя. Пытался адаптировать ведьмовские заклятия, но они были слабы и бесполезны по большому счету. Те письма, что ты приносила. Некоторые были первыми его творениями. А вот дневник… Он насыщен тем, что он создал самостоятельно. Как я думаю, это именно то, что поможет тебе контролировать и возвышать силу. Но Марцелл нашел выход. И он не подойдет для тебя.

Она замолчала, переводя дыхание.

— Он совершил самопожертвование. Он был добр и не хотел зла людям. После его смерти ведьмы и маги тысячелетиями штопали дыры в мироздании.

Она сделала паузу, позволяя информации осесть в моем сознании.

— Когда Корвен остановил твою истерику в лесу… — Она кивнула на Лоя, напоминая о сцене воскрешения, от которой меня до сих пор мутило. — Он несколько дней был в агонии. Мы думали, он не выберется. Твоя энергия, особенно негативная… она другая, слишком сильная. Но все обошлось.

— Не лучшая новость, — бросила я, вспоминая черные провалы глаз Корвена.

Арден издал короткий смешок.

— Так что ты, Мирна — единственная наследница Марцелла Хелионика. И тот факт, что Мэри, будучи беременной тобой, неосознанно создала целого, функционирующего голема, наводит на интересные мысли. Страшно представить, на что ты способна, когда начнешь действовать осознанно.

В голове вспыхнула картинка.

Парень из моих снов. Светящаяся кожа, странные жесты, мост в никуда. Что, если это связь с ним?

— А кто-то знает, как выглядит Хелионик?

— Разумеется, нет. Это было десятки и тысячи лет назад. Портретов тогда не писали, а кости давно стали пылью. А что? — Леонор сощурилась, закладывая каре за уши. — Ты думаешь, ты видела его?

— Нет, — отрезала я. — Просто интерес.

— Итак, теперь Вайолет? — Я перевела взгляд на Ардена. — Она тоже полукровка? Или очередной голем?

Арден отлип от стола, лениво потянулся, и суставы его пальцев хрустнули в тишине. Он раскинулся на стуле, закинув руку за голову.

— Она… Скажем так, о таких, как она, в наших архивах больше пробелов, чем чернил. Вайолет — Странник. Побочный эффект проклятия. Она уничтожает все, что угрожает Балансу. Не по своей воле, разумеется. Не захламляй себе голову.

— Ага, конечно. — Я потерла шею, растирая капли пота. — Она чуть не убила меня.

— У тебя и без нас отличная защита.

Лой дернул плечом, стряхивая с футболки невидимую пыль. Или песок. Я отвела взгляд.

— Значит, мне тоже надо умереть, чтобы спасти всех? — спросила я в лоб.

— Нет, — отрезал Арден. Его голос упал до опасного баса.

Леонор улыбнулась уголками губ, едва заметно.

— Нет, боюсь, твоя смерть сделает только хуже. Тебе нужно принять силы и спасти мир.

Лой фыркнул.

— Пф, всего лишь. Спасти мир. Делов-то на пару часов.

Он хлопнул меня по плечу.

— Что это значит? — Я проигнорировала его сарказм.

— Это значит, что мы будем действовать по ситуации, — ответила Леонор. — Ты примешь силу, мы посмотрим, куда она потечет. В идеале — вернешь нам жизнь, мы сможем перераспределить энергию Баланса и перестанем быть паразитами. Другого выхода в наших книгах нет. Но если ты найдешь иной путь… я первая пойду за тобой.

— Неужели не было за столько времени еще детей проклятых и полукровок? — не унималась я.

— У нас проблемы с продолжением рода, Мирна.

Леонор опустила взгляд на свои руки, унизанные кольцами.

— Все дети погибают. Нисса носит уже пятое дитя. Но ни один не сделал первый вдох. С каждым поколением мутации становятся страшнее. То, что ты стоишь здесь, дышишь и задаешь вопросы — это не что иное как чудо.

— Как вам верить? — выдохнула я.

— Библиотека открыта. — Она широким жестом обвела стеллажи. — Читай все, что хочешь. Ты здесь сильная, не мы. Я отдала тебе единственный дневник Марцелла не для того, чтобы запутать. Я думала, это поможет тебе принять свою природу. Сила Баланса будет слаба в твоих руках и легче понимать себя в сравнении с тем, кто похож на тебя.

Дверь отворилась. Вошел Давен.

Он выглядел свежим, довольным. Его брови взлетели, когда он увидел всех нас.

— Оу, здравствуйте…

— Ты! — Я встала с дивана. — Ты питался Дакотой!

Давен замер. Его самодовольная улыбка сползла, сменившись настороженностью. Он бросил быстрый взгляд на Ардена, потом на мать.

— Я пил ее эмоции, но только те, что кричали о страхе, — признал он, поднимая руки в примирительном жесте. — То, что мешало ей спать. Больше ничего, Мирна.

— Ты не имел права к ней прикасаться.

— Зная, что ты можешь… — он сглотнул, глядя на мои сжатые кулаки. — Я буду держаться от нее подальше. Столько, сколько скажешь.

Ярость клокотала в горле, но я загнала ее внутрь. Сейчас не время.

— Попрощайся с ней!

Они правы, я сила здесь.

— Завтра начнем, — подытожила Леонор, вставая. — Попробуем прочесть первое заклинание. Будем учиться контролю. И, разумеется, вы с Арденом продолжите перевод. Будем искать способ остановить апокалипсис так, чтобы никто не умер.

Она подошла к двери.

— Оставайтесь. Жаннет уже подготовила комнаты в восточном крыле. Вам нужно отдохнуть. И это не предложение. На улице небезопасно.

Я не видела угрозы в Леонор. Я выберала верить ей сейчас, пока не вскрою новую правду. А для этого я намерена поговорить с парнем из моих снов.

— Тебе стоит остаться, — шепнул Лой, когда Леонор и Давен вышли. — И поговорить с Арденом.

— Лой…

— Знаю, я его терпеть не могу. Но это надо тебе.

Я пошла к выходу, чувствуя спиной взгляд Ардена. У самого порога я затормозила. Не оборачиваясь, я знала, что он идет следом.

Шаги стихли прямо за моей спиной.

— Мирна.

Его дыхание коснулось кожи за ухом, вызывая россыпь мурашек.

— Прости за потерю сознания, я не знал, что это может произойти. Я не хотел причинить боль.

— Прости за глаза.

Я обернулась.

Капилляры в его глазах все еще были полопавшимися, белки были пронизаны красными вкраплениями. Но взгляд… Взгляд был чистым для монстра.

— Я не питаюсь энергией. Почти. — Он осекся. — Раз в год, из необходимости, я беру минимум, чтобы существовать. Я приму, если для тебя я ужасен. Но, прошу, не отвергай мою помощь, Мирна Эванз.

Он стоял неподвижно, спрятав руки в карманы, словно боялся, что любое резкое движение спровоцирует мое недоверие.

— Ты знал, что я приду за дневником?

— Нет, я был удивлен. Полностью я понял, только тогда, когда ты вывалила на стол письма. Леонор молчала. Она боялась затронуть мой… интерес.

Слово «интерес» он произнес с такой низкой вибрацией, что внутри все сжалось.

— И я не лгал тебе ни в чем. Я не знал, что принесут эти письма, я читал только отрывки на хелионе. И этих писем не было в замке. Я не знаю, где взяла их твоя мать.

— Конечно. И про кота в оранжерее Леонор сама догадалась?

— Про него я рассказал позже.

Как все гладко у него складывалось и от этого еще больше хотелось зарыться руками в его растрепанные волосы и прижаться, ища спасение.

— Где мой хомяк? — Вопрос прозвучал нелепо на фоне грядущего апокалипсиса.

— Я отнесу его в твою комнату.

Он шагнул ближе. И я невольно сделала то же самое. Меня тянуло к нему, против всех здравых законов. Воздух стал плотнее, и с трудом проходил через гортань.

— И я сам не до конца верю Леонор. Однако, у нас и правда нет выбора. Хотя я надеюсь, мы продолжим изучать все что есть в этой библиотеке, или, если нужно, свяжемся с другими семьями. Но я обещаю тебе…

Он наклонился, и его дыхание опалило мой лоб.

— Ты не пострадаешь. Даже если ради этого мне придется идти против Баланса.

Моя рука скользнула по его щеке. Она была такой горячей, что казалось, это мой огонь обжигал ладонь. Но не сейчас. Не сейчас я позволю своим чувствам взять верх. Он не мой друг. Во всяком случае пока.

Я одернула руку, и его плечи опустились.

— Что Леонор хотела показать в лесу?

— Склеп. Могилы детей, проклятых. Хотела не быть голословной и доказательно все показать. Чтобы это не было сильным ударом для тебя. Но…

— Но Вайолет опередила, — дополнила я. — Я пойду.

Развернувшись, я покинула комнату. Лой подпирал плечом стену напротив. При виде меня он выпрямился.

— Ну как? — спросил он, пытливо заглядывая в лицо.

— Ты подслушивал? — бросила я, проходя мимо.

— Нет, ты что? — он оскорбленно вскинул брови, семеня следом.

— Пройдемте, я покажу комнаты. — Жаннет материализовалась из-за угла как часть интерьера. Она поманила нас рукой и поплыла по коридору.

Лоя занял комнату за соседней дверью. Я кивнула ему на прощание и толкнула свою тяжелую створку.

В нос ударил запах накрахмаленного хлопка и старого, рассохшегося лака. Потолки уходили ввысь, теряясь в густых сумерках, лепнина по углам напоминала застывшую морскую пену, готовую обрушиться вниз. Это было странное место: древние, потемневшие от времени дубовые панели, на стенах соседствовали с современной, почти стерильной кроватью-платформой. Комната походила на экспонат, в который ради эксперимента притащили мебель из каталога.

Я нащупала выключатель. Лампы вспыхнули, заливая комнату желтым светом.

Вдох громко вырвался наружу.

На краю моей кровати сидел Корвен.

Он был огромным. Темная глыба на фоне белоснежного белья. Матрас под ним прогнулся, образуя глубокую воронку. Он сидел, широко расставив ноги, уперев локти в колени, и занимал собой все свободное пространство. Волосы, обычно хаотично рассыпанные по плечам, сейчас были жестко и небрежно стянуты в низкий хвост, открывая мощную шею и резкую линию челюсти.

Я отшатнулась, но спина встретилась с твердой поверхностью стены раньше, чем я успела вдохнуть. Корвен обрушился на меня, отрезая пути к отступлению своей массой. Его тело излучало жар доменной печи.

Уперлась ладонями в его грудь, пытаясь оттолкнуть. Его жесткие пальцы перехватили мои запястья, выкручивая ладонями вверх.

— Отпусти меня!

Одной ладонью он ухватил обе мои руки, больно продавливая пальцами запястья. А другой дернул за свободный край марли. Ткань размоталась, обнажая воспаленную кожу. Прохладный воздух лизнул ожоги.

— Ключик считает, что спасет мир, — прохрипел он, разглядывая багровые следы моей магии. — Ты — ничтожество. Эту силу тебе не удержать, она вытечет вместе с кровью.

Он выпустил мои руки, но только для того, чтобы схватить меня за лицо. Его широкая ладонь накрыла челюсть, пальцы вдавились в скулы, фиксируя череп. Он заставил меня смотреть прямо в его расширенные зрачки.

Я ждала боли, удара, унижения. Но вместо этого по мышцам разлился сладковатый дурман. Ноги подкосились. Страх отпускал сердце, и я почувствовала, как он вытекает из меня, впитываясь в Корвена. Он шумно втянул воздух носом. Его веки тяжелели от удовольствия.

Темные пятна закружили перед глазами. Если я отключусь сейчас, в этой комнате, наедине с ним… что он может сделать. Эта мысль пробила позвонки ледяной кровью.

Собрала остатки воли в удар коленом. И резко рванула им вверх, врезавшись в пах.

Хватка на моем лице ослабла. Корвен издал сдавленный звук, отшатнувшись назад. Я не стала ждать. Сжала кулак, игнорируя ноющие ожоги, и со всей силы, на которую была способна, впечатала костяшки ему в челюсть. Боль прострелила руку до самого локтя.

Корвен отпрянул. Он выпрямился, провел тыльной стороной ладони по подбородку. По темной щетине скатилась мелкая капля крови.

Он посмотрел на свои пальцы, потом на меня. Зрачки заполнили всю радужку.

Крик из коридора оборвал наше бешеное дыхание. Это был нечеловеческий вопль.

Я метнулась к двери, забыв про боль в руке. Про все. Вывалилась в коридор, заматывая бинты обратно.

Жаннет, хромая, неслась по коридору. Лой вынырнул из соседней комнаты. Его лицо посерело. Он перехватил меня за плечи, останавливая инерцию моего движения.

— Что? — выдохнула я.

Недалеко взорвался очередной крик.

— Нисса, — выплюнул он. — Она рожает.