Глава 18

Ветария вытянула руку с ножом и поднесла к моему лбу. Но не приложила, как велел ее любовник. Она держала его в нескольких миллиметрах от моей кожи. И приросла к нему взглядом, полным восторга и экстатического блаженства. Словно это был кусочек ее монсеньора, ее господина и повелителя.

А потом резко развернулась и метнула нож. Прямо в Ле’Оту. Вокруг магистра мгновенно запульсировали фиолетовые искры, образуя купол. Нож врезался в них… и на секунду замер. Раздался треск, словно лопнуло стекло. Искры осыпались на пол. А нож продолжил движение по заданной траектории, не замедлившись ни на миг. И вонзился Ле’Оте прямо в висок.

Он не упал. Продолжал стоять. Стиснулись кулаки. Набухли вены на шее. Он повернулся к нам. Я видела глаза, налитые кровью. Он занес ногу… но не смог сделать шаг, замер с поднятой в воздухе ногой.

Ветария подошла к нему. Взялась за кристальный ножичек. Но не выдернула из виска любовника, а бережно погладила. Молвила благоговейно:

- Этронис… Живой кристалл. Способный не просто служить безвольным орудием в чужих руках. Этронис умеет чувствовать. Умеет любить. Знаешь ли ты, Текса-Ле’Ота, что такое любовь этрониса? Молчишь? Да, милый, ты сейчас все видишь и осознаешь… а сделать ничего не можешь. И обратиться к мане тоже. Потому что твой этронис предал тебя. Ради своей любви. Цветок Миэлро – вот любовь этрониса. Они всегда распускались вместе, рядом. Где кристалл – там неизбежно вырастал цветок. Вместе они сгинули с Мерканы, когда ушли Ал'Танти. Но семена Миэлро каким-то образом попали к Основателю Марсалесу. Вы, древние магистры, умеете находить чудеса за свою долгую жизнь. Ты нашел этронис. Основатель нашел Миэлро. И выращивал его в оранжерее Радайн. А я была допущена к ней. Пару лет, прежде чем стала полноправной адепткой, я была личной служанкой Основателя. И он приставил меня к оранжерее. Потом я постоянно имела к ней доступ. Изучала редкие растения с бесценными магическими свойствами. Читала все, что могла найти в библиотеке Радайн. О том, что Миэлро связан с этронисом, что они взаимно раскрывают магические свойства друг друга, я прочитала довольно скоро. А потом нашла и менее значимое качество цветка. Афродизиак. Мягкий, незаметный и неумолимый. Я прочитала об этом мельком и почти сразу забыла. Даже не думала, что однажды мне это понадобится. Я холодная и совсем не страстная женщина… милый Лео. Плотские радости всегда казались мне скучными… и малоприятными. Хотя я изведала их в жизни. Не всегда добровольно.

Она горько скривилась. Но тут же смахнула гримасу боли с лица.

- Но в один чудесный день в Академию явился ты. Точнее, твой голем с тобой. На тебя-то мне в тот момент было плевать, я считала твою куклу Великим Магистром Тексой. Непревзойденным менталистом. И мне надо было как-то скрыть свои помыслы. Тут-то я и решилась прибегнуть к малополезному, побочному эффекту Миэлро. Я изготовила экстракт и принимала по полкапельки. Чтобы ты своим даром улавливал во мне лишь безумное желание принадлежать тебе. Безудержную похоть, которой я не знала никогда в своей жизни. Хотя иногда я все же ласкала себя по ночам – и представляла твой образ! Ну, образ твоего голема. Пусть эта мысль тебе польстит напоследок. Ты ведь настолько в себя влюблен, настолько нуждаешься в чужом обожании, что оно застилает тебе взор. Ни гений, ни опыт трех веков не помогают тебе преодолеть эту жажду обожания и преклонения. Поэтому ты и не смог пробиться сквозь завесу похоти и восторга в моем сознании.

Ну и дела. Ветария, которую я считала слепой овцой, тоже раскусила Великого и Грандиозного. Без всякого знания клинической психиатрии. И сумела обратить нарциссизм Ле’Оты к своей выгоде. А вот он ее не раскусил – как и я. И поплатится жизнью за свою потребность в обожании.

- Правда, лаская себя, я представляла тебя трупом, - внесла она немаловажное уточнение. – И безумно возбуждалась, представляя, как однажды убью собственной рукой. Ты и правда был моим идолом, моим кумиром… Текса. Я ненавидела тебя, как все мы на Тал-сат. Господина и убийцу каждого из нас. Хозяина арены. Места, где мне ломали кости и душу. Где я сама ломала других детей, не причинивших мне зла. Твое детище, твое творение.

В глазах Ветарии полыхнула неистовая ярость. Я думала, сейчас она вобьет нож глубже. Но нет, она не собиралась даровать ему легкую быструю смерть.

- Моя ненависть превратилась в страстную одержимость. Я почти не лгала тебе в своем признании. Я мечтала попасть в Рианолу. Строила планы, как стану адептом, пробьюсь в число твоих приближенных. Притворюсь обожающей тебя посредственностью, заставлю приблизить меня к себе. И уничтожу. Раздавлю, как паука.

Последние слова она произнесла с удовольствием, будто смакуя на языке.

- Я готовилась посвятить этому всю жизнь. Основатель так и не сумел отговорить меня от этой цели. Я готовилась ждать десятилетия, если понадобится, чтобы подобраться к тебе, вкрасться в доверие. Использовать твою слабость, которую вычислила еще до встречи с тобой. И убить, притворяясь влюбленной и обожающей. Только ты появился намного раньше, чем я рассчитывала. Я еще не научилась скрывать свои помыслы. Но решила не упускать шанс. Запомниться тебе… или хотя бы твоему послушнику. Когда ты начал флиртовать со мной, я охотно поддалась. Ведь интрижка с учеником Тексы могла привести меня в Орден. Привести к самому Тексе. А потом ты признался… и я поняла, что оказалась намного ближе к цели, чем надеялась. Я сама понадобилась тебе. Ты задумал меня использовать. И я была только за. Несмотря на риск, что ты убьешь опасного свидетеля. Я собиралась сделать все, чтобы ты уверился в моей безоглядной преданности. Даже убить эту несчастную, ни в чем не повинную девчонку. Я приготовилась принести ее в жертву. Что значит жизнь одной иномирянки в сравнении с шансом избавить мир от такой сволочи, как ты? Любой ценой я собиралась добиться, чтобы ты оставил при себе полезную рабыню. Ты ведь не мог просто пустить в расход такой источник любви и обожания? Колоссальную ценность для тебя.

По коже пробежал мороз. Уж не попала ли я из огня в полымя? Чем Ветария отличается от Ле’Оты? Тем, что младше него в –надцать раз и не успела содеять столько зла?.. Она уже начала, готовясь убить невинного ради другого убийства, ради мести… Не считая ее жертв на детской арене…

И она так же хитра и расчетлива, как Ле’Ота. Просчитала свою многоходовочку до мелочей, не хуже него самого. Почему она не убила меня, прежде чем метнула в него нож? Не хотела лишней жертвы? Или просто улучила самый удобный момент?

- К сегодняшнему дню действие Миэлро достигло такой мощи, что я сама боялась не сдержаться. Ты ведь почуял, как я сгораю от страсти к тебе, и решил дать мне желаемое, разрядить накал? Но когда появился этронис… Сила цветка во мне зажила отдельной жизнью. Я чувствовала уже не свое влечение, а их. Цветка и кристалла. Ты объяснял, что я должна делать… ждал сопряжения светил. А в это время сопрягались друг с другом Миэлро и Этронис. Когда моя рука коснулась кристалла, ты утратил власть над ним. Этронис сделал собственный выбор. Он встретил исконную любовь. И подчинился мне. Такой подарок судьбы! Не нужно десятилетий притворства и унижения. Не нужно мараться, вступая в Орден, вся мощь и слава которого – давно уже дутый фантом. Я уничтожу тебя здесь и сейчас. Ты, милый, будешь умирать, теряя силу капля за каплей. Потому что я так хочу.

Лицо Ле’Оты исказилось в мучительной гримасе. Скривились губы, пытаясь что-то сказать, но изо рта вырвалось лишь нечленораздельное мычание. Ветария смотрела на него и улыбалась. Эта улыбка, в сочетании с ледяным холодом ее глаз, бросила меня в дрожь.

Я даже не испытала облегчения от того, что руки голема перестали шарить по моему голому телу. Не попыталась поднять с пола обрывки платья и прикрыть ими наготу. Ле’Ота уже не убьет меня. Но что сделает Ветария со свидетелем, когда разделается с ненавистным врагом?

Она-то не нарцисс, ей не нужна моя безграничная любовь. Ей ничего от меня не нужно. Она села на пол и с ухмылкой наблюдала, как корчится от боли его лицо. И заговорила вновь:

- Какой убогий конец для Великого Магистра Рианолу. Не так ли, милый Лео? Знаешь, я ведь очень много читала о тебе. О твоем Ордене. Сотни книг от корки до корки. Хотела прийти подготовленной. Вот только это чтение – и то, что я видела и слышала сама – сложилось в нелицеприятную картину. Ни один из авторов тех книг не разглядел ее. А я смогла. Поняла, что твой орден – надутый мыльный пузырь. Все его величие, вся реальная мощь в прошлом. Ты разложил и уничтожил его. Десятилетия ты старательно создавал образ могущественного паука, опутавшего сетью полконтинента. Самые лучшие, самые способные дарования мечтали попасть в Рианолу. Ты принимал их. А потом уничтожал. Медленно, капля за каплей. Ты окружил себя бездарями, ничтожествами и слабаками. А сильных душил и травил. Выпивал по капле их силу, уничтожал достоинство и самоуважение, незаметно втаптывая в грязь. И они деградировали. Смешивались с посредственностями, которым ты дал привилегии внутри ордена. Ты позволял им доминировать над талантами, переворачивал все с ног на голову. В твоей банке с пауками бездари в итоге уверовали, что они – сильнейшие. А истинные таланты упирались в стеклянный потолок, верили, что достигли предела своей силы. Тогда как предел установил ты. Чтобы никто не мог бросить тебе вызов. Ты стравливал разные фракции внутри ордена. Все Великие Магистры балуются этим, но ты истинный гений. В чем тебе нет равных, так это в политических играх. Ты натравил друг на друга разные «башни», и в их противостоянии укреплял свою власть. Ты игрался с ними – сначала усиливал одну, а когда она подходила к рубежу, где могла стать опасной для тебя, могла свергнуть – сразу подрубал, и усиливал ее противников. А сам балансировал на вражде фракций, как на канате. Ты – виртуозный эквилибрист, монсеньор Лео. Ты добился того, что в твоем ордене не осталось ни единого стоящего мага, кроме тебя. Страх и громкое имя шли перед тобой, ни один из орденов не осмеливался напасть на Рианолу. Хотя уничтожить вас будет проще простого. Стоило разлучить тебя с твоей красной шкатулкой! Твои бездари разбегутся сами, оставшись без твоей тени за спиной. Кто побежит недостаточно быстро – тех добьют бывшие собратья, наконец отыгрываясь за десятилетние унижения. Ты не просто умрешь сам, Лео. С твоей смертью падет твоя твердыня. Дело всей твоей жизни. Знай это.

Тут Ле’Ота содрогнулся, рухнул на пол и забился в судорогах. В этот момент Ветария наклонилась, наконец выдернула кристальный нож… И стала наносить удар за ударом. Просто кромсать своего недавнего любовника, как тряпичную куклу.

Я не сразу осознала, что меня больше не сковывает магическое бездвижие. Что в этот раз я могу отвернуться и зажать уши. А когда сообразила сделать это – все было кончено. Текса-Ле’Ота больше не шевелился.

А Ветария поднялась и повернулась ко мне. Кровь была на ней везде: на лице, руках, волосах, на обнаженной груди. В глазах полыхал огонь безумия. Голая, окровавленная, с ножом в руке, с которого падали багровые капли, она шагнула ко мне.