Глава 9

Однажды сразу после завтрака Ша’Иль зашла с незнакомой женщиной в форме прислуги. Ло’Ар и Мели теперь носили такие же, числясь официально моими личными горничными. Я напугалась, что отец все же выделил мне личного дегустатора ядов: от услуг предыдущей девушки я все же отказалась, настояв на артефакте. Физиономия тетки была такой кислой, будто она уже держала за щекой мышьяк…

- Тарини, это Се’Ин, камеристка тари Идоры, - представила тетку Ша’Иль. – Она обучит вашу прислугу некоторым порядкам, которыми владеет лучше меня, как практикующая горничная.

На этих словах камеристка надменно задрала нос, будто мэтресса назвала ее «тари», а не «практикующая горничная». Я не сразу сообразила, какую прислугу она собралась обучать. А потом дошло, что речь о Ло’Ар и Мели. Моя чуйка недобро встрепенулась. Не понравилась мне эта особа… а еще больше – что она личная служанка моей «матушки».

- Это обязательно? – спросила с сомнением. – Меня устраивают ваши уроки. Мою… прислугу тоже.

Вместо Ша’Иль ответила сама камеристка, напыжившись еще больше:

- Тарини, чтобы правильно угождать госпоже, подстраиваться под ее настроение, угадывать, что она любит, надо проводить время с госпожой и прислуживать ей. Ваша, кхм… наставница еще не имела чести служить при госпоже. Она может только говорить, а делать – делать умею я! Тари Идора любезно позволила мне поделиться моими умениями с вашими род… служанками.

В эту паузу перед «служанками» было вложено столько скрытого яда, что я сразу захотела выставить камеристку восвояси. С другой стороны, она и впрямь могла рассказать Ло’Ар и Мели много полезного. Но сам факт, что наушница мачехи оказалась в моих покоях, будет тесно общаться с Ло’Ар, меня настораживал.

Я повернулась к Ша’Иль, чтобы у камеристки не оставалось сомнений, к кому я обращаюсь.

- Мэтресса Ша’Иль. Дал ли тарро дозволение на урок от любезной Се’Ин?

Наставница кивнула.

- Тарро согласился, что вашей прислуге нужна помощь практикующей горничной.

- С кем согласился?

- Идея была моя, тарини. Я понимаю свои возможности и сознаю, что не все могу дать вашей кормилице и сестре. Тари Идора любезно предложила помощь своей камеристки.

Понятно, а заодно заслать шпионку поглазеть на любовницу мужа. Я порывалась выставить токсичную тетку в эту же минуту, но решила поступить иначе. Милостиво кивнула:

- Хорошо, я тоже даю дозволение. Пусть любезная Се’Ин проведет урок с моей кормилицей и молочной сестрой.

Кислая физиономия камеристки не изменилась, так что я не могла оценить – желает ли она подтереться моим дозволением или у нее просто несварение желудка. Я позвала Ло’Ар, объявила о грядущем уроке. Лицо матери стало таким же кислым. Я склонилась к ней и шепнула на ухо:

- Не вздумай брать ничего из ее рук и Мели не давай. Даже какие-нибудь кисточки-расчески. Возьми все в моей спальне, и после нее пусть альк все проверит.

Служанка покосилась на нас, силясь разобрать, что я шепчу. Но я говорила почти неслышно – если она не была магичкой, ничего не поймет. Ну а подслушивающий артефакт пронести не смогла бы: альк однажды пояснил, что в моих покоях устанавливались магические блокираторы любых сторонних артефактов, которые не настраивались лично им.

Се’Ин с матерью и сестрой ушли в спальню, мы с Ша’Иль остались в кабинете. Я вполуха слушала наставления мэтрессы, нетерпеливо ерзая в кресле. Наставница, которая успела немного изучить мои привычки, мягко спросила:

- Тарини, вас тревожит, что сейчас делают ваши кормилица и сестра с камеристкой тари?

Я угукнула.

- Мэтресса, вы могли бы сделать мне одолжение? Сейчас продолжайте говорить как ни в чем ни бывало – на всякий случай.

Вскочила с кресла и прошмыгнула за дверь. Подкралась к своей спальне, прислонила ухо к двери. Так и думала! Противный надменный голос служанки так и сочился ядом:

- …Конечно, личная горничная высокородной тари или тарини впитывает эти навыки с детства… если не растет в трущобах на задворках царства. Я попытаюсь донести все, что в моих силах. Быть может, кто-то из вас сумеет понять и выполнить правильно. На все воля Божья.

Что и требовалось доказать. Пассивная агрессия в ее хрестоматийном проявлении. Формально не придраться – ни одного оскорбительного слова. Ничего не докажешь. Вот только тетка не учитывает одно – высокородной тарини не надо ничего доказывать. Не понравился тон, порядок слов, недозволительные сравнения. И тетка как минимум вылетит за порог этой спальни. А если повезет, то и плетей получит. Но это вряд ли, отец не захочет ссориться с женой из-за двух служанок. Даже если когда-то спал с одной из них. Тем более, если спал с одной из них.

Я послушала еще несколько минут – камеристка продолжала в том же духе. Каждое слово перемежалось со скрытым оскорблением. Тогда я наконец распахнула дверь и ворвалась в спальню.