Глава 2.

О

доверии

К моему разочарованию Эйден не покинул убежище с наступлением ночи, как это делал Фред. Одарив меня нечитаемым взглядом, он пожелал спокойной ночи и направился на свою половину комнаты.

Погас свет, оставляя меня один на один с собственными мыслями. Я не сомневалась, что в голове у Эйдена уже зрел какой- то план. Возможно, тот самый, что я уже успела прочувствовать на собственной шкуре.

С какой-то ясностью появилось осознание: все, что я сделаю или скажу, не имеет никакого значения. Наши роли давно определены, а пьеса уже исполнена. Мне осталось лишь отыграть свою партию до конца, надеясь, что за опустившимися кулисами меня ждет не клетка. И во всем этом безумии я одна – ни суфлера с подсказками, ни восторженных зрителей, охающих при кульминации действа.

Был ли у меня шанс избежать той незавидной участи безвольной марионетки в руках кукловода? Я ведь так и не рассказала ему абсолютно все — лишь отвечала на общие вопросы, что он мне задавал…

Но и это не имело значения: уже утром Эйден вознамерился исправить это досадное недоразумение. Вооружившись письменными принадлежностями, младший принц сел напротив меня.

– Я не хочу применять клятву. – Медленно произнес он, поймав мой взгляд. – Но если ты откажешься сотрудничать, то не оставишь мне выбора.

Кажется, характер у него совсем не изменился. Любые средства стоят цели.

– У меня есть условие.

На лице принца явно читалось, что я была не в том положении, чтобы их ставить, но он все же спросил:

– Какое?

– Я имею права не отвечать на три вопроса. Без уловок — один и тот же вопрос, заданный разными словами, все равно считается за один.

Наши взгляды скрестились, словно два стальных лезвия. Только летевших во все стороны искр не хватало.

– Два. – Отрезал он спустя несколько секунд.

И с чего такая сговорчивость? Его недовольство было почти осязаемо. Решил поиграть в доверие?

– Договорились. – Произнесла я таким тоном, словно делала ему одолжение. Он и бровью не повел. Подозрительно.

– Ты говорила, что закон запретит казнить ведьм без решения суда. Когда это произойдет?

И я начала рассказывать. Сначала про то, какие изменения ждет Аэлорию. Затем про клятву. Прибытие в столицу. Роль отца в почти свершившейся трагедии. Моя магия, что вернула время вспять.

Эйден делал пометки, а лицо его мрачнело с каждой секундой, словно он только что осознал, что это все реальноможет произойти. Его мало интересовали детали наших взаимоотношений, или как именно прошел путь до замка. Его внимание полностью было приковано к заговору против короля и тому, что последует за ним.

– Как думаешь, зачем Севран это сделал? Что именно его связывало с империей?

Хотелось ответить: мое замужество, но слова так и застряли в горле. Эйден из моего будущего не знал про помолвку. Что будет, если я изменю ход событий? Как поступил бы Эйден, узнав заранее, что я нужна Дэмиану? На что бы он готов был пойти, чтобы не допустить сражения?

Я вспомнила красные глаза жениха, внушающие ужас, и тяжело сглотнула. Нет, эта не та карта, что стоит ему давать. Заметив заминку, Эйден поднял на меня острый, какой-то хищный взгляд.

– Я не буду отвечать на этот вопрос. – Неожиданно для самой себя произнесла я. Губы принца поджались, а на лице промелькнула борьба. Он явно раздумывал, стоит ли придерживаться данного слова или же применить клятву.

– Это знание тебе ничего не даст. – Расслабленно проговорила я, стараясь изменить направление его мыслей. – Ищи ответ не в том, что ему предложила империя, а в том, чего не хватает Аэлории.

– И чего же ей не хватает?

– Правитель слаб и видит не дальше своего носа. Совет делит королевство на куски, стараясь отхватить побольше. Не напади него Далмарийская империя, нас бы всех все равно ждала война — хотя бы потому, что рано или поздно, кто-то из них возжелал забрать трон.

Забавно, что в свое время именно он мне рассказал об этом. Круг замкнулся. Хотя судя по выражению лица младшего принца, информация не была для него новой.

– Отец… кхм… не всегда дальновиден. – Произнес он. – Но он не вечен. Его место займет один из его сыновей.

– Если успеют. – Многозначительно подвела черту я. – Да и неизвестно, сможет ли новый правитель переломить настроения Совета и аэлорцев. Лестеру не хватает стержня, а Ксандр… да он дальше замка нос не сует. Как он может знать, что нужно народу его королевства, если между ними в буквальном смысле стены?

Я даже на пару мгновений забыла, в каком отчаянном положении нахожусь. Мы с Эйденом словно продолжали начатый на днях разговор о несовершенстве текущего правителя. От этого осознания было не по себе — я ведь и Эйдена начала воспринимать несколько иначе. Он говорит точно так же, смотрит точно так же, владеет мной точно так же. Сложно не переносить известный мне образ на его более юную версию.

– А я? – Спросил он, склонив голову набок. – Что не так со мной?

Я предвкушающе хохотнула, осознав, что именно мне предстоит поделиться этой сказочной новостью.

– А ты, Эйден, откажешься от любых претензий на трон.

Должно быть, мне впервые удалось удивить его по-настоящему. На лице проступило смятение, глаза зажглись подозрением.

– Откажусь? – Недоуменно переспросил он. – Почему?

Я пожала плечами, впервые по-настоящему задумываясь, что именно послужило причиной. В свое время я посчитала вопрос слишком деликатным, чтобы выспрашивать детали, но почему не удосужилась разнюхать в замке? Наверняка Иви или Ксандр были в курсе.

– Видимо, у тебя будут причины. Ты передо мной не отчитывался. – Сказала, пожалуй, слишком резко, чувствуя глухое раздражение. И почему, имея столько возможностей, я не удосужилась узнать, почему младший принц, обожающий власть, интриги и держать все под контролем, отказался от возможности получить корону?

Может, он и не отказывался, а просто виртуозно водил меня за нос? Я попыталась вспомнить, где еще фигурировала эта информация. Да везде! Да даже судя по разговорам на балу, только Ксандр и Лестер претендовали на место следующего правителя.

Эйден сделал какие-то заметки на своем листе, задумчиво постукивая по колену пальцами.

– Не будь этой клятвы, я бы уже посчитал, что ты лжешь. – Наконец, выдал он. Я молчала, задумчиво его рассматривая. Очевидно, ничего подобного ему в голову не приходило: Эйден выглядит так, словно стать следующим королем Аэлории – его главная цель.

Вывод один: скорее всего, в будущем произойдет нечто, что вынудит его отказаться от своих планов. Или, что еще возможно: все это было масштабной фикцией. Пораскинув мозгами, я отмела этот вариант. Фикция явно выходила за рамки простого обмана – весь высший свет знал о том, что Эйдену королем не стать.

– Какая жалость. – Елейным голосом протянула я. – Должно быть, ты уверился в собственной исключительности. Редкий дар антимагии, младший сын… наверняка любимчик матери. Но что поделать. Придется уступить брату.

Я всем своим существом впитывала любое колебание эмоций на его лице. Младший принц на удивление быстро взял себя в руки и даже никак не отреагировал на насмешку, словно ему и вправду в один миг стало все равно.

– Здесь мне все ясно. – Отстраненно произнес он и даже провел черту в своих записях, отделяя информацию. – Когда ты прошла инициацию?

Резкая смена темы заставила меня подобраться. А ведь я на какой-то момент расслабилась, почувствовала себя вновь представительницей рода Дисгат, что имеет право обсуждать принца и короля на равных. Он словно провел эту линию не только в своих записях, но и между моими личностями.

Теперь он допрашивал не уважаемую аристократку, а ведьму.

Даже взгляд его изменился – стал холодным и острым, как стальное лезвие. Я хотела было воспользоваться правом не отвечать, но в последний момент передумала. Это самый простой вопрос из тех, на которые мне, скорее всего, придется ответить.

– За три недели до прибытия в замок. – Я пересела поудобнее, стараясь скрыть тревожность. Последнее, чего мне сейчас хотелось – рассказывать Эйдену о наших… кхм… отношениях.

– Судя по всему, тот, кто провел ее, знал, что необходимо делать, чтобы тьма не завладела разумом. – Совершенно спокойным тоном продолжил он, разглядывая лист.

– Логичное предположение. – Процедила я, гадая, насколько очевидно было то, кто именно этот человек. По лицу принца ничего не прочитаешь, зато мое, наверно, очень красноречиво. Хорошо, что взгляд его был прикован к листу — словно он чувствовал, насколько смущающая для меня эта тема.

На секунду мне показалось, что в уголке его губ появилась мимолетная усмешка. Всего на секунду — и то я не была уверена, что это не плод моей паранойи. Но тем не менее внутри меня что-то отозвалось: словно кто-то тронул струну, задавшую тревожную дрожь. Она тихо звенела внутри, отдавая в конечности.

– Какие отношения нас будут связывать, Ассия? – Все тем же отстраненным тоном произнес Эйден, не глядя на меня. Откажись я сейчас отвечать на этот вопрос, то уверена, что он все поймет. Нужно говорить только правду, причем такую, что непременно приведет его в заблуждение.

– Почему ты так старательно пытаешься это выяснить? – Я пыталась выиграть время для раздумий.

– Хочу понять, могу ли доверять тебе. – Он наконец-то поднял голову, и этот взгляд не сулил ничего хорошего. Было в тем что- то темное, пока еще не оформившееся, но определенно мне знакомое. Так Эйден смотрел лишь на меня… но на какую меня? Важную фигуру в его игре, дочь члена совета, ведьму, обладающую силой, привлекательную женщину?

Или все сразу?

Захотелось его подразнить – все равно терять уже нечего. Может, хоть получится знать, что все-таки за ним скрывается.

– Ну раз так, то в очень хороших. – Игривым голосом протянула я, заглядывая в потемневшие глаза. – Обожаю угрозы, шантаж и манипуляции. Раз мы все выяснили, то, может, продемонстрируешь мне хоть каплю доверия и снимешь браслетики?

Я потрясла руками, закованные тяжелыми металлическими кандалами. Провокация не сработала: то ли Эйден был не в настроении для подобных игр, то ли попросту зацепился взглядом за мои руки, словно впервые замечая, в каком ужасном состоянии они находятся.

– Это ты с собой сделала? – Спросил он, разглядывая незаживающие раны. В моем ответном взгляде было снисхождение, как у королевы, что открывает своему верному подданному страшную тайну.

– Очнись, Эйден. Это все со мной сделал ты. – В противовес поднимающейся внутри ярости мой голос звучал, я бы даже сказала, смешливо. Смех на грани истерики. Пир во время чумы. – Но даже этого будет мало. Ты ведь не отпустишь меня, пока окончательно не сломаешь?

Показалось, что его рука дернулась по направлению ко мне, словно хотела коснуться поврежденных запястий. На несколько секунд повисло молчание, в котором было слышно лишь мое дыхание, неровное, напряженное, вырывающееся сквозь стиснутые зубы. Все внутри желало узнать ответ на этот вопрос. Ну же, принц, скажи мне правду.

– Я думаю, что ты права, Ассия. – Произнес он, наконец. Что ж, честность в его исполнении звучит даже еще более мерзко, чем ложь. – Я тебя не отпущу. Можешь ненавидеть меня сколько хочешь, но что-то притянуло тебя именно ко мне. Провидение богов, или высшие силы… это абсолютно не важно. Кто я такой, чтобы отказываться от силы, что способна изменить ход истории?

На моих губах расцвета издевательская улыбка, хотя внутри все сжалось от плохого предчувствия.

– Значит, ты веришь в судьбу, Эйден? Веришь, в свою исключительность… что моя сила была предназначена достаться тебе?

– Я сделала паузу, качая головой, словно отказывалась верить услышанному. – Знаешь, что я тебе на это скажу?

Не знала даже я сама, но желание высказать все, что я о нем думаю, росло с каждой секундой. Эйден словно чувствовал это, подгоняя меня хлесткими словами.

– Давай уже, сцеживай яд, ведьма. Я так и вижу, как тебе хочется вцепиться в меня клыками.

– Мне не нужно даже прикасаться к тебе, чтобы отравить. Запомни мое лицо, Эйден. Оно будет преследовать тебя в самых страшных мечтах и самых сладких кошмарах. Поверь, твоя самоуверенность очень дорого тебе обойдется. Считай это ведьминским проклятием или предсказанием от той, кому подвластно время. А теперь свали, твое присутствие меня утомляет.

Я говорила нарочито грубо, чтобы он ни на секунду не заподозрил, что творится у меня внутри. А там разворачивалась целая буря, подпитанная его недавними словами. Что он думает о себе, говоря, что меня не отпустит? Мне так и быть привязанной к нему вшивой клятвой, пока смерть не разлучит нас?

Та самая, что застанет меня валяющейся у него в ногах с кинжалом в груди.

«Я этого не хотел», — сказал тогда Эйден, стоя над моим мертвым телом, в том будущем, что я видела. Корона на мне, но кто будет королем? Что, если Эйден убьет меня просто за то, что я вырвусь из-под его влияния?

Если считать эту версию основной, но у меня меньше года — именно столько будет действовать клятва, если мне вообще удастся вернуться в свое время.

– За что ты меня ненавидишь, Ассия? – задумчивый голос младшего принца заставил меня вскинуть голову и вернуться в реальность. А я то было надеялась, что его королевских размеров эго окажется задето моими словами настолько, что он хотя бы на час оставит меня в покое.

– Боюсь, что если начну перечислять, то до следующего утра не управлюсь. Поэтому, Ваше Высочество, пожалуй, я воздержусь от ответа на данный вопрос.

Я демонстративно зевнула и отвернулась, хотя солнце все еще стояло в зените. Все, кажется, я исчерпала все свои возможности увиливать от его неуемного любопытства. И очень вовремя, потому что, кажется, других вопросов у Эйдена не осталось.

Вздохнув, он вернулся на свою половину, небрежно кидая лист с записями на стол. Несмотря на все мои попытки испортить его настроение, принц выглядел так, словно пребывал в прекрасном расположении духа. Пожалуй, вид был лишь слегка задумчивым, но это и неудивительно – сколько новых деталей сложились в ясную картинку.

Я же чувствовала себя опустошенной. Необходимость постоянно подбирать слова и скрывать истинные эмоции выжимала мою душу досуха. Но это Эйден. С ним никогда не было просто.

Следующие два дня тянулись бесконечно долго. Мы с младшим принцем почти не разговаривали, а я так и вовсе старалась на него даже не смотреть, словно того не существовало в этой хижине. А вот его взгляд я чувствовала почти беспрестанно. Иногда задумчивый, иногда заинтересованный, но чаще всего темный и тяжелый, ощущающий могильной плитой, что не дает дышать.

Такой знакомый.

От него хотелось бежать куда подальше — об этом вопили все мои инстинкты самосохранения. Память услужливо напоминала: ни к чему хорошему он не приведет.

В его голове уже крутятся шестеренки, отмеряющие конец моего спокойного существования. Даже не моего, а двенадцатилетней девочки, что только что почти стала жертвой насилия, а теперь сидит в кабинете отца, глотая горький напиток и его обвинения. На несколько мгновений мне стало ее так жалко, что захотелось найти и обнять. Сказать, что она вырастет сильной и смелой, что не растеряет свою человечность и обязательно справится со всеми проблемами.

Мне хотелось бы, чтобы она меня обняла в ответ и поверила каждому слову. И тогда, возможно, я бы тогда не оказалась в таком дерьме, как сейчас.

В голове лениво крутился план побега, но с какой стороны я бы на него ни смотрела, неудача казалась самым вероятным исходом.

Мне нужна моя сила, а значит, необходимо первым делом избавиться от оков. Ключ у Эйдена, а тот буквально неуязвим от любого моего покушения на жизнь и здоровье. Можно попытаться его соблазнить, но... я перевела взгляд на свои непривлекательные тряпки, потрогала спутанные волосы и мысленно вздохнула. Без вариантов. Не говоря о том, что женщина

— последнее, что он может сейчас во мне увидеть.

И что мне остается? Ждать, когда он сам соизволит придумать мне применение или отпустит? Свои намерения он уже высказал довольно прямо – шансы на это настолько малы, что даже рассматривать не стоит.

Остается последний вариант. Избавиться хотя бы от цепи и бежать в лес, молясь, что по пути не встретятся инквизиторы, а то и добрые селяне, желающие лицезреть горящую на костре девку с неправдоподобно-черными глазами. Моя тьма явно что-то против меня имеет, раз забросила именно в это время.

Я пока не до конца понимала свою силу, хотя после исчезновения чудовища, знала о ней гораздо больше. Мне повезло пройти инициацию после восемнадцати лет: до этого момента у меня не было и малейшего шанса остаться собой. Тело недостаточно зрелое, чтобы вынести открытие магических каналов, а сознание не готово к слиянию.

Чудовище стремится к главенству, но, как это случилось со мной, может уступить, если посчитает, что носитель подходит для цели. Какой? На этом месте в моем разуме зияла такая беспросветная пустота, что я даже не представляла, что и думать.

Я только знала, что если собрать все способности в одном человеке, то что-то должно произойти. Примерно этим занималась ведьма, убившая Иви, чтобы получить силу юной принцессы.

Очевидно, ничем хорошим подобное закончиться не могло, поэтому я просто решила закинуть это знание в самый дальний угол своего разума, сосредотачиваясь на насущных проблемах.

Я строила в голове десятки теорий, почему попала именно сюда. Там, на крыше замка, меня окружали видения собственной жизненной линии. Логично предположить, что я провалилась в один из таких временных разломов. Вот только… это прошлое принадлежало не мне, а Эйдену.

Или все же нет?

Если не считать тревожных размышлений, то в остальном условия моего содержания были непозволительно хороши для пленницы инквизитора. Меня не били, не унижали, вовремя кормили и даже принесли одежду, купленную в близлежащем городе. Я посмотрела на нее с подозрением. Судя по объему, Эйден предполагал, что останусь я в его убежище надолго.

Меня это категорически не устраивало.

– Зачем ты держишь меня здесь? Я что-то вроде экзотического домашнего животного? – Не выдержала я вечером следующего дня.

– Я пока не решил, что с тобой делать. – Рассеянно ответил он, словно рассуждал о судьбе недоеденного обеда, а не живого человека.

– Так решай быстрее. Иначе начну думать, что ты ко мне привязался.

– Признаюсь, присутствие в моем доме ведьмы, что страстно желает меня убить, добавляет в жизнь некую остроту. – Все с той же интонацией ответил он, и я скривилась. Нашелся любитель острых ощущений.

– Убить? – Я сделала вид, что удивилась. – О чем ты, Эйден? Я даже слова не могу поперек тебе сказать, а уж твое благополучие – единственное, что меня заботит. Правда, все это навязано клятвой, но кому нужны такие детали, верно?

– Значит, клятва — единственное, что вынуждало тебя все это время быть на моей стороне? – Голос мягкий и расслабленный, а вот глаза смотрят остро и пристально. Я уже пожалела, что вообще открыла рот. И что он постоянно пытается от меня добиться?

– Она не оставила мне выбора. – Ответила я. – Тебе не кажется, что это… подло?

– Прости, Ассия, мы живем не в то время, чтобы благородство побеждало. Разве ты сама не врала, не манипулировала? Не пользовалась своей красотой для достижения цели? Или подлость считается таковой, лишь когда ты находишься в роли жертвы?

– Да уж куда мне до тебя, Эйден. – Пробормотала, желая только одного: закрыть эту тему.

– Не будь этой клятвы, ты уже была бы мертва. Я бы лично убил тебя в тот день, когда мы впервые встретились.

– Еще немного и окажется, что я вообще должна тебя за нее благодарить? – Я фыркнула, хотя в глубине души не могла признать его правоту. Правда, от этого она более привлекательной не становилась: да, Эйден уже не раз спасал мою жизнь, но в то же время она мне больше не принадлежала.

Хотя… а принадлежала ли она мне хоть когда-то? Или принц вырвал право распоряжаться ею прямо из цепких когтей отца?

Замкнутый круг какой-то.

– Я не жду от тебя благодарностей, Ассия. – Эйден поморщился, словно от неприятных воспоминаний.

– А чего ждешь? – Вот мы и вернулись к тому, с чего начали.

– Для начала, чтобы мы научились друг другу доверять. – И смотрит так серьезно, словно действительно это и имеет в виду.

Легкий смешок вырвался из груди, перерастая в истерику. И этого Эйдена я считала “другим”? Абсолютно чужим человеком? Да за последние восемь лет он не изменился ни капли: лишь обзавелся первыми морщинками, да методы стали чуть менее топорными.

Впрочем, под серьезным взглядом своего палача успокоилась я быстро.

– Тогда дай мне хоть одну причину. – Насмешливо ответила я, наконец-то ставя точку в этом разговоре.