Глава 3.

Холодно

/

Горячо

На следующий день зарядили дожди, не прекращающиеся ни на минуту. Атмосфера в убежище стала какой-то особенно мрачной: без яркого дневного света и пения птиц, я слишком остро ощущала свою неволю.

Эйден ослабил цепь до предела: настолько, что я даже смогла открыть дверь и сесть на порог, подставляя ноги упругим холодным струям. Я бы, наверно, и полностью вышла, если бы могла – хотелось смыть с себя события последних дней.

Словно в противовес, так же, до предела, были натянуты мои нервы. Я не понимала, чего ожидать от младшего принца. Зачем он держит меня здесь, если давно выяснил все, что хотел? Не будет же он где-то прятать меня все восемь лет, прежде чем случится нападение?

А даже если мне получится сбежать, то что делать дальше? Возвращаться к той точке, когда далмарийцы вновь атакуют замок? Вновь проживать этот кошмар, молясь, что удача и на этот раз будет на моей стороне?

– Ты заболеешь. – Произнес Эйден за моей спиной, и я хмыкнула. Думала, мы это уже проходили: беспокойство за мое здоровье последнее, что сто́ит ожидать от того, кто пытал меня всего в паре метров от того места, где я сейчас сидела.

– Подержи цепь, хочу искупаться. – Не оборачиваясь, велела я.

Как же низко пали мои стандарты, если подобное вырывается изо рта почти будничным тоном. Мой голос оказался почти полностью поглощен шумом дождя. Но Эйден услышал.

– Вечером. – Пообещал он. – Если дождь закончится, я принесу воды. Воспользуешься артефактом нагрева, как раз вчера принес из города.

Я медленно обернулась, впиваясь в его фигуру внимательным взглядом. В полумраке комнаты она казалась какой-то особенно пугающей. Не знаю почему, но его желание позаботиться обо мне, вызывало в груди неясную тревогу. Хотелось бежать, пока не произошло нечто непоправимое.

– Хорошо. – Ровным тоном проговорила я вставая.

К вечеру ливень действительно прекратился, принеся с собой совсем не летнюю прохладу. Меня ощутимо потряхивало: должно быть, скопившийся стресс давал о себе знать. Я до последнего скрывала свое состояние, надеясь, что оно пройдет само собой, но разве что-то может укрыться от Эйдена?

Нахмурившись, он несколько секунд изучал мое трясущееся под одеялом тело, а затем в несколько шагов приблизился к лежанке.

– У тебя жар. – Произнес он с удивлением, ощупав мои лоб и щеки.

– К ведьмам не липнет зараза. – Возразила я, но тут же обвела взглядом принца. – Хотя некоторая все же липнет. Моего сарказма он не оценил.

– Прости, Ассия, я понятия не имею, как лечить простуду. Тем более у кого-то вроде тебя. Кто-то вроде меня. Как дипломатично.

– То есть ты меня даже за человека не считаешь? – Клацая зубами от озноба, уточнила я. Не было ни гнева, ни злости, лишь холодное любопытство и опустошение.

Эйден шумно выдохнул.

– Я вовсе не это имел в виду. Организм ведьмы выжигает все лишнее, что в него попадает. На моей памяти ты первая, кого одолела простуда.

– Должно быть, они просто не доживали до этого момента? – Получилось почти как утверждение.

– Возможно. – Эйден даже спорить не стал. Сел рядом, разглядывая меня своими серыми глазами, в которых мне почудилась усталость. Или это просто отблеск светильника? – Каждая из них заслуживала смерти.

– Прямо как я?

– Совсем не как ты. – Он задумчиво покачал головой и ненадолго замолк. – Одна из них убила мою сестру. Ее удалось спасти, но лишь ценой жизни матери. Вторая вырезала деревню у северных границ. Даже детей не пощадила, хотя сама едва ли вышла из этого возраста. До сих пор иногда в кошмарах вижу белый снег, залитый кровью и оторванные…

– Заткнись, пожалуйста! – Резко прервала его я. – Иди предавайся счастливым воспоминаниям в другом месте. Думаешь, что можешь меня разжалобить своими душещипательными историями?

– Я пытаюсь объясниться. Сомневаюсь, что можно что-то исправить словами, но хочу, чтобы ты знала: мне жаль, что с тобой все так получилось.

Жаль ему. Хотелось рассмеяться, но мой организм был на это попросту неспособен.

– Ну вот, а говорил, что не будешь просить прощения. – Выдавила я, стараясь вложить как можно больше равнодушия в голос. Получилось довольно жалко. – Интересно, что тебе больше жаль: что причинил мне столько боли или что обрел в моем лице врага?

– Мне жаль, что я не стал ничего выяснять, прежде чем начать действовать. Это мне несвойственно. – Он сделал паузу. – Ты появилась в лесу, покрытая кровью, в основном чужой, словно виде́ние из моего ожившего кошмара. Несла какой-то бред, называла меня настоящим именем, которое никто из моего отряда и не знал. Я смотрел на тебя и чувствовал, что ты несешь больше опасности, чем кто-либо до этого. Я не раздумывал ни секунды, занося над тобою меч. И ни секунды не сомневался, делая тебе больно.

Его искренность опустошала. Я даже не смогла найти сил для привычной насмешки, за которой прятала свои истинные эмоции.

– Не переживай, Эйден, я сделаю тебе намного больнее. Но даже тогда мы не будем квиты. – Прошептала, глядя прямо в его глаза.

– И почему я так охотно верю всему, что ты говоришь? – Хриплый голос, полумрак, мои суставы выворачивает простуда. В воздухе разливается тягучее напряжение, темное, как и его взгляд. Между нами не полметра, а бесконечный перечень взаимных претензий и причин ненавидеть.

Тогда почему мне хочется приблизиться, забраться под его кожу, добраться до нутра и отравить его? Избавиться от связи, а затем сделать так, чтобы все его тело выворачивало от одного только моего взгляда и невозможности мной обладать?

Не потому ли, что это чувство преследовало меня чуть ли не с первого дня нашего знакомства? Внутри меня жажда мести, темная и разрушительная, но все, что я могу сказать вслух:

– Потому что я не могу тебе врать, помнишь?

Озноб прекратился, мое лицо непривычно горит, в глаза словно песок насыпали. Но я их не отвожу и не закрываю – мне кажется, что иначе я проиграю.

Эйден, кажется, тоже принял правила игры, раз смотрит так, словно ничего другого в этом мире больше не осталось.

– Сядь и не шевелись, пока я не разрешу. – Приказал он каким-то слишком резким голосом. Я скривилась: ненавижу, когда применяет клятву.

Пришлось подчиниться. Наши лица оказались почти на одном уровне: мое, дышащее лихорадкой. Его, крайне сосредоточенное. Он схватил мои руки – покрытые бинтами, что он сам же и наложил, после того как увидел в каком они состоянии.

Тихо звякнул замок, когда Эйден приложил к оковам небольшой артефакт. Я проводила его хищным взглядом, осознав, что ключ все это время находился под моим носом: на руке Эйдена. Скорее всего, он как-то завязан на кровь младшего принца, но разве может такой пустяк быть проблемой? Когда я решусь бежать, то найду способ утопить тут все в его крови, если потребуется.

Тяжелые браслеты спали, а я наконец-то смогла вдохнуть полной грудью. Моя сила вновь наполнила вены, растекаясь темным ядом по всему телу, выжигая любую отраву, что встала у нее на пути.

Как же хорошо снова чувствовать себя собой.

Мое любимое чудовище, как же я по тебе скучала. Ах да, теперь на его месте я.

Эйден с интересом следил, как темные щупальца оплетают мое тело, устраняя любые повреждения, очищая, возвращая коже и волосам здоровый цвет. Его пальцы легко коснулись моего подбородка, поднимая лицо к свету. А я даже воспротивиться не могла, обездвиженная его приказом.

На дне его глаз мелькнуло нечто чисто мужское и очень хорошо мне знакомое. Вспомнилось, как он мне уже говорил множество раз: “какая ты красивая”. Что, если ростки его вожделения проклюнулись уже в это время, а не восемь лет спустя? Что ж, мне это даже на руку: для того чтобы завладеть ключом, мне придется подобраться к нему очень близко. И желательно, чтобы он в этот момент не владел собой.

– Я красивая, Эйден? – Спросила, тщательно отслеживая его реакцию.

– Все ведьмы красивые. – Равнодушным тоном ответил он. – Но ты — особенно. И пусть голос его безразличный, глаза говорят о многом.

– И эти оковы мне ужасно не идут. – Пожаловалась, зная, что все равно он их наденет через несколько мгновений. Так и произошло. Щелкнул замок, запирая мою силу, мою суть. Вновь дышать этим спертым воздухом и смотреть незрячими глазами.

Эйден не ответил. Провел рукой по лбу и щекам, удостоверяясь, что жар спал. Снял с запястий бинты, под которыми теперь была чистая, гладкая кожа. А после произнес:

– Приказ отменяю.

Я почувствовала, как давление чужой воли, что заставляло меня сидеть без движения, ослабло. Лениво пошевелила запястьем, с расстройством замечая, что боли больше нет.

– Раз у нас вечер откровений, – начала я, не до конца понимая, о чем вообще хочу спросить. – Скажи мне, Эйден. Ты ведь уже все решил?

– Разумеется.

– И зачем ты все еще держишь меня здесь? Я не принадлежу ни этому времени, ни тебе лично.

Очередная попытка добиться ответа провалилась. Эйден поднялся и направился на свою половину, в прямом смысле уходя от разговора. В груди у меня впервые начали появляться сомнения, в том, что худшее позади. А что, если он и сам не знает? Или правда настолько неприглядна, что он после всего случившегося боится мне ее озвучить?

Я поднялась на ноги и сделала то, чего старалась избегать – отправилась за ним на его половину. Эйден сел за стол, и я лишь мельком успела увидеть какие-то его записи, прежде чем они отправились в ящик.

– Ты и сам не знаешь, верно? – Озвучила я свою догадку. – Я тебе уже не нужна, но и отпустить ты меня не в силах. Или надеешься использовать для каких-то целей и в этом времени? Неужели так сложно хоть раз получить от тебя правду? Особенно после того, как ты меня наизнанку вывернул!

Мой голос сорвался на крик, потонувший в раскате грома за окном. Спустя мгновение дождь опустился стеной на хижину, стуча по окнам. Возможно, гроза надвигалась уже какое-то время, а я даже не замечала. Так всегда бывает с Эйденом: не вижу беду, пока она буквально перед моим носом не окажется.

Тот потер переносицу, словно стараясь избавиться от головной боли.

– Я скоро дам тебе ответ. – Ответил как-то резко, поднимая холодный взгляд. Молния яркой вспышкой осветила его лицо, а затем раздался такой оглушительный раскат грома, словно разряд попал прямиком в хижину. Стеклянные стаканы зазвенели на столе, им в такт вибрировали мои нервы. С каким-то надрывным скрипом за окном начало падать дерево.

– Завтра. – Потребовала я срывающимся от эмоций голосом. Тяжело мне давалась эта насмешливая маска: каждый день наедине с любым Эйденом – все равно что танцы на острие ножа.

Постояла несколько секунд, тщетно ожидая ответа, но Эйден на меня даже не смотрел. А следующим днем он попросту уехал, оставив пропитание и воду и избавив от своей сомнительной компании. Вернулся лишь ночью, почти бесшумно, словно вор, старающийся не разбудить сторожевого пса. Лег на свою кровать и почти сразу уснул… либо очень хорошо притворился.

Раздраженно вздохнув, я последовала его примеру, твердо пообещав себе, что начну донимать его с самого утра. Но и на второй день ситуация повторилась: едва я открыла глаза, то поняла, что нахожусь в убежище одна. Если бы не ночные бдения, я бы и вовсе решила, что Эйден не возвращался. Или он и не приходил, а то был сон? Я уже и сама не была уверена.

Я потратила весь день, осматривая хижину, в попытках найти хоть что-то полезное или ценное. Судя по всему, Эйден не был сентиментален – ни милых сердцу безделушек, ни трогательных писем, ни портретов родственников среди пожелтевших страниц книг.

Ничего, что могло пролить свет на него, как на человека.

– Не очень-то и хотелось! – Раздраженно процедила я, пиная письменный стол – единственный, что стоял в этой комнате. Как будто делать мне больше нечего, как пытаться разобраться в его помыслах и мотивах. Сам все расскажет: не он ли мне говорил, что тайн между нами больше не будет?

Эйден вернулся поздним вечером, когда я уже собиралась спать. Разговор, который я вновь попыталась начать, так и застрял в горле.

Мне хотелось думать, что без его присутствия мне было легче, но по факту я целый день только и занималась тем, что ждала появления своего палача. Эти эмоции вызывали глухое раздражение. Может, Эйден того и добивался, оставляя меня одну в момент, когда я так настойчиво пыталась добиться правды? Заставлял мои мысли вновь и вновь крутиться вокруг незаконченных фраз и неотвеченных вопросов?

Единственный способ сорваться с этого крючка — перестать зависеть от его решений и продумать собственный план. Ты знаешь, где ключ, Ассия, тебе лишь нужно его достать.

Я посмотрела на мирно сопящее тело в дальнем углу комнаты. Моя цепь все еще ослаблена до предела, и как я не раз убеждалась днем, до его кровати точно достает.

Ладони вдруг стали холодными и влажными, когда я поняла, что именно собираюсь сделать. И какая расплата может ждать меня в случае неудачи.

“Плохая идея, очень плохая идея, Ассия.” – Твердила я сама себя, но уже через несколько мгновений плавно села на кровати, стараясь не греметь цепью.

– Не спится, Ассия? – Раздался его спокойный голос в темноте. Он предостерегал от необдуманных решений, что зудели у меня на кончиках пальцев. Я была готова поспорить, что еще мгновение назад он спал, но затем остро отреагировал на мои намерения.

– А тебе? – Вкрадчивым голосом спросила я. Эйден не ответил, но через несколько мгновений я вновь услышала глубокое размеренное дыхание. Как можно незаметнее выдохнула, порадовавшись, что ночное приключение провалилось еще до начала. Ведь Эйден мог бы притвориться, что спит. Поймать меня с поличным, чтобы потом…

А, собственно, что он еще может сделать?

Предаваясь мыслям, я то и дело проваливалась в тревожный сон, длившийся бесконечно до самого утра. Как ни странно, разбитой после такой ночи я себя не чувствовала. Даже наоборот, внутри зрела отчаянная решимость переломить ход событий – и именно она заставляла мое тело подрагивать в нетерпении.

Как такового плана у меня не было — я просто отдалась интуиции. Она твердила: необходимо вывести Эйдена из равновесия.

Если и были у меня какие-то особые навыки, то этот стоял на первом месте.

На этот раз Эйден остался дома, если эту хибару вообще можно так назвать. Я старательно нервировала его своим пристальным взглядом, и если в самом начале Эйден попросту не обращал на меня внимания, увлеченный написанием писем, то ближе к вечеру уже не мог его игнорировать.

– Ты что-то хотела, Ассия? – Спросил он, наконец, потирая затекшие плечи.

– Ну раз ты сам спросил… — протянула я, делая вид, что это была игра в гляделки не была направлена на привлечение его внимания. – То помыться хочу. Помнится, ты мне обещал теплую воду.

Мы одновременно посмотрели в окно, на покрапывающий дождь, что грозил перерасти в ливень в любую секунду.

– Хорошо. – Неожиданно быстро согласился он с каким-то даже облегчением. Словно ожидал услышать нечто другое. Хотя, разумеется, так и оно и было! Мы же так и не закончили обсуждать, что ждет меня дальше – точнее, не закончила я, а он даже не начал. Ничего, Эйден, я подожду, не переживай.

На моей половине жилище появилась та самая кадка, в которой я имела “счастье” освежиться несколько дней назад. Эйдену пришлось сделать несколько заходов под дождем, чтобы наполнить ее холодной ключевой водой. Мокрая ткань его рубашки облепила тело, влажные волосы падали на глаза, и я впервые за все время нахождения в этом времени почувствовала отголоски той тяги, что испытывала к младшему принцу.

Что ж, так даже лучше. В конце концов, в этом и есть суть ведьмы: порочность, беспринципность, следование своим целям, используя любые средства. Правда, есть одна проблема: у Эйдена тот же самый набор, с той лишь разницей, что он прячет их под маской добродетели.

Или не прячет? Раз все это время так открыто их мне демонстрировал. А весь этот ореол благородства предназначен другим: подданным, невесте, отцу. Кто я такая, чтобы удостоиться подобной чести?

Или он считает, что честь – это видеть его настоящее лицо?

Артефакт нагрева оказался на дне моей импровизированной ванной. Руна зажглась красным, притягивая взгляд. Дождавшись, когда вода нагреется, я положила его в ведро по соседству – этой водой я намеревалась ополоснуться. Правда, пока я с трудом представляла, как можно это сделать, не устроив в хижине потоп.

Впрочем, неважно. Если план удастся, то меня тут уже не будет.

Сделав медленный выдох, чтобы успокоить бешено бьющееся сердце, я принялась стягивать с себя платье. Судя по шагам, Эйден ушел на свою половину – мельком обернувшись в его сторону, я увидела лишь обнаженную спину и скользящее по ней грубое полотенце, что впитывало уличную влагу.

Вид мне понравился и придал смелости. Я аккуратно залезла в кадку, усаживаясь ягодицами на пятки. Вода доходила до середины бедер – не сравнить с роскошными ванными, что я использовала в родном или королевском замке. Тем не менее если сравнить условия моего пребывания с теми, что были предложены в самом начале… я поморщилась, прогоняя ненужные воспоминания. Они мне сейчас точно ничем не помогут.

Мылась я медленно, размазывая по телу скользкую белую пену. Расстраивало одно: Эйден на меня даже не смотрел, всецело отдавшись прочтению одной из книг, что хранились у него под кроватью. Видела я их – скукота смертная: чьи-то трактаты по философии, экономике и управлению. Хотя судя по тому, как редко перелистывались страницы, легкий плеск воды и звяканье цепи о деревянный бортик отвлекали принца намного сильнее, чем ему бы хотелось.

Но недостаточно, раз я даже мимолетного взгляда так и не удостоилась. Пора начать играть на том, что ему действительно дорого.

– Твоя сестра, Иви… вы уже нашли для нее лекарство? – Как бы между делом спросила я. Ранее я старалась не затрагивать эту тему, держа ее в своем подсознании, как козырь в рукаве.

Кажется, от удивления Эйден все же решил посмотреть на меня, раз спину начало жечь его вниманием.

– Лекарство?

– Только не говори, что бедная малышка лежит овощем. – Нарочито расстроенным голосом произнесла я, кидая взгляд из-за плеча. Эйден смотрел уже не отрываясь, взгляд его был напряженным, лицо – замкнутым.

– Ты мне не говорила, что для ее… состояния есть лекарство.

– А ты и не спрашивал. – Я перекинула волосы вперед и принялась намыливать плечи.

– Тогда почему говоришь мне об этом сейчас?

– Вспомнилось. – Мой невинный голос звучал так естественно, что я и сама ему поверила. Несколько секунд тишины, и я слышу, как Эйден встает со своего места и медленным шагом направляется ко мне. На моем лице расплылась хищная ухмылка, но я быстро взяла себя в руки. Еще не победа, но уже маленький шаг к ней.

– Что за лекарство, Ассия? – От угрожающего голоса по спине понеслись мурашки.

– Обязательно выяснять это сейчас? – Вложила в голос побольше раздражения. – Я, видишь ли, не одета.

– Твои прелести — последнее, что меня интересует. – И сказано таким тоном, что я почти поверила. Я кинула насмешливый взгляд через плечо, оценив и напряженную позу, со скрещенными на груди руками, и немигающий взгляд, провожающий мыльный след на моем плече.

– Ну раз так, то, может, спинку потрешь? – Я пошарила руками по дну, находя кусочек мыла, и протянула его назад. – С оковами, знаешь ли, неудобно. А я, так и быть, поделюсь с тобой информацией.

– Я ведь могу тебе попросту приказать. – Ответил он с легкой хрипотцой в голосе, словно мысли его приняли совсем другое направление.

– Ты много что можешь мне приказать. Но разве честные победы не делают игру интереснее?

– Игру? – Произнес он спустя мгновение. Теплая рука на мгновение обхватила мою ладонь, забирая из нее мыло. Эйден за моей спиной сел на пол, так близко, что, казалось, я чувствовала затылком его дыхание. – И в какую именно ты играешь сейчас?

– В нашу любимую. – С ехидством в голосе ответила я, и тут же припомнила его же фразу, сказанную мне очень давно. — Просто ты пока этого не помнишь.

Эйден окунул руки в мутную воду рядом с моим бедром. Отпирающий артефакт на браслете мутно сверкнул, словно подмигивая. Так хотелось вцепиться в него уже сейчас, но я себя одернула. Пока не время.

Горячие мыльные руки легли на мою спину, провели от плеч до талии обжигая. Я слегка выгнула спину, чувствуя, как ягодицы сильнее приподнимаются над уровнем воды, открываясь его взору.

Его протяжный выдох был почти неуловимым. Интересно было бы послушать, что за мысли бродят у него в голове.

– Светлые маги составят для Иви зелье. Оно будет помогать, но лишь на короткий период времени. Ей нужна тьма, но, думаю, ты и так это знаешь. Надежнее всего, конечно, было бы прирезать при ней ведьму, но… ты почему-то этого не сделал. – Я сделала паузу, чтобы перевести дух, ибо медленные поглаживания становились просто невыносимыми. Горячо, скользко, откровенно – именно такими были его прикосновения.

Они отличались от тех, что я помнила. Эйден из моего будущего действовал напролом, словно имел на то полное право. Сейчас в его жестах читалась осторожность, как будто он и сам не мог понять, зачем его руки касаются ведьмы. Как бы то ни было, мое тело реагировало одинаково: от его ладоней по всему телу разносились импульсы, оседая тлеющими углями внизу живота.

И о чем я думала, воплощая в жизнь этот план? Что моя ненависть пересилит порочность ведьминской натуры?

– Это все, что ты хотела рассказать? – Голос Эйдена слишком ровный, словно он нарочито убирает из него все лишнее. Но старается слишком сильно, чтобы это ощущалось естественно.

– Я приготовлю ей другое зелье. Тоже вре́менное, но с ним она будет словно… живая.

– Спасибо, Ассия. Ты сейчас дала мне больше надежды, чем кто-либо. – Эмоции, наконец, врываются в его интонацию. Хриплый голос кажется мне чужим, незнакомым. Его руки скользят, не переставая, опускаясь на ягодицы, затрагивая живот, спускаясь чуть ниже, но тут же замирая на границе, пересечь которую не в силах.

Мое тело горит и плавится, но свободной рукой я тянусь к короткой деревянной палке, что припрятала в мутной мыльной воде. Один раз точно успею ударить, прежде чем словлю откат от клятвы.

Мысленно настраиваю себя на то, через секунду придется действовать очень быстро и не обращая внимания на боль. Ладонь Эйдена накрывают мою грудь, его рубашка почти касается моей спины, а пальцы мои уже коснулись оружия…

Я даже не сразу поняла, что произошло.

С грязными ругательствами Эйден вдруг отстраняется от меня, словно от прокаженной. Я ощущаю его растерянность и злость, как собственные. Мое оружие он не заметил – все его внимание приковано ко мне. Я обернулась лишь для того, чтобы увидеть недоуменный взгляд, направленный на собственные ладони. Эйден смотрит на них так, словно они внезапно обрели собственную волю, отличную от его.

Становится смешно — настолько, что я не могу сдерживаться.

Под мой громкий издевательский смех он выбегает босиком прямо под проливной дождь. Оглушительно громко хлопает входная дверь, отрезая от меня звук падающей с неба воды, а я хохочу, не в силах остановиться. Ну и дура же я. Как всегда, сама себя переиграла.

Замечательный план, Ассия, лучше не придумаешь.

Только, кажется, я сильно недооценила его ненависть к ведьмам. Или… очень сильно переоценила себя.