Глава 4.

Все,

что

хочешь

Эйдена не было так долго, что я успела спокойно ополоснуться теплой водой и натянуть на себя одежду. Мое самолюбие тешили две вещи: среди нас двоих я на данный момент была единственной, кто еще мог делать вид, что ситуация под контролем. А второе — так и лезли в голову картинки, как Эйден стоит под холодной водой, пытаясь причесать свои спутанные эмоции.

Может, он и вовсе удовлетворяет себя, вспоминая, что только что случилось. Или представляя, что могло было случиться. Да, я определенно достигла своей цели вывести его из равновесия – несите же скорее мой приз! Ах да, мы же одни в этой чертовой хижине, а в руках Эйдена возможность сделать со мной буквально все, что ему угодно.

Мое настроение менялось от мнимого спокойствия до состояния, близкого к истерике, и это всего за последние несколько минут.

А когда Эйден вновь зашел внутрь, какой-то слишком большой, слишком мокрый, слишком раздраженный, я еле успела нацепить на лицо издевательскую ухмылку, которой его и провожала.

– Как погодка, Ваше Высочество? – Пропела, сидя на своей лежанке. Голос слегка срывался, но вряд ли Эйден в том состоянии, чтобы это замечать. Кулаки конвульсивно сжались. Должно быть, он преисполнен отвращением к себе – этими самыми руками он только что ласкал ведьму.

Но та палка, что я прятала в воде, лежала сейчас рядом с моей рукой под одеялом. Так, на всякий случай.

– И чего ты добивалась, Ассия? – Голос злой, холодный. Видно, как его прямо выворачивает от всей этой ситуации. Аж задевает самую малость — не такая уж я и несимпатичная особа, чтобы вот так себя вести.

Даже не так – в каком бы мы времени ни находились, Эйден всегда ведет себя так, словно я недостойна. Недостойна его прикосновений, недостойна становиться его женой, о чем он мне сообщил прямо перед тем, как лишить невинности, недостойна знать правду…

Эти мысли лишают самообладания и делают почти физически больно, пока я рассматриваю Эйдена с выражением холодного пренебрежения.

– А чего я, по-твоему, могу добиваться? – Процедила я, чувствуя, как в горле застрял комок. Мои руки трясутся от ярости –

мне кажется, что я дошла до крайней точки своей выносливости. Одно неловкое слово или движение, и наступит взрыв.

Эйден не ответил. Прошел на свою половину и второй раз за вечер принялся вытирать холодную влагу с тела. Мышцы напряжены, на лице отстраненное выражение, оценивающий взгляд пробирает до самых костей. Он даже глаз с меня не сводил, словно я готова была броситься на него в любую секунду.

Мне стало смешно.

– Бедный Эйден. – Протянула я, глядя на него снизу вверх. – Злая ведьма покусилась на твою честь. Интересно, что тебе противнее: что твои руки касались меня или… то, что тебе это понравилось?

Он даже глаза прикрыл, а на скулах проступили желваки. Не знаю как, но, кажется, я сейчас нащупала его главную уязвимость. Впрочем, ничего нового: помнится, я и в настоящем была его тайной слабостью. Очень удачно я решила ему напомнить о том, чего он пока даже не знал.

Эйден надел рубашку и медленно двинулся в мою сторону. Влажные волосы, наскоро вытертые полотенцем, торчали во все стороны. Внутри стало тревожно, и я вновь нащупала палку в складках одеяла.

– А тебе, Ассия? Тебе понравилось? – Он присел напротив меня на корточки, отчего наши глаза оказались почти на одном уровне. Голос его тихий, вкрадчивый, опасный. Он оседает слабостью в коленях, дрожью в руках, комом в горле. А я даже соврать не могу.

Поэтому я решилась на то последнее, что мне еще оставалось — сделала резкий выпад плечом, обрушиваясь на Эйдена всем своим весом и роняя на деревянный пол. Он этого явно не ожидал – его голова с глухим стуком бьется о доски, с губ срываются грязные ругательства.

Клятва отвечает легким жжением, на которое я не обращаю малейшего внимания, пытаясь добраться до ключа. Любой налет цивилизованности, что еще оставался, слетает с меня, как шелуха. Я рычу сквозь плотно сжатые зубы, вспарываю его кожу ногтями до крови, пока пытаюсь перехватить запястье с заветным артефактом.

Я понимала с какой-то обреченностью: этот шанс последний. И будь я проклята, если его упущу! Недостаток силы я компенсировала яростью и непредсказуемостью атак, но даже этого было недостаточно. Эйден легко перехватил мои запястья, хотя находился в заведомо проигрышном положении: я сижу на его груди, тщетно пытаясь обездвижить своим весом.

Схватка проиграна, даже не успев толком начаться, и острое чувство безысходности накрывает меня.

– Как же я тебя ненавижу. – Шепчу я едва слышно, стараясь не звучать слишком жалко. Хватка на моих запястьях такая крепкая, что, кажется, еще немного, и обе мои руки будут сломаны. – Чертов трус! Спрятался за клятвой, за оковами, а самому тебе нечего мне противопоставить. Не будь их…

Я даже коротко зажмурилась, представляя, как руки сжимаются на его шее. Эйден смотрел на меня не мигая, а его глаза начали стремительно темнеть, точно небо перед грозой.

– Даже интересно стало, – произнес он, а в голосе ни капли любопытства, только холодный расчет. Дразнит меня?

Издевается? – Давай, делай что хочешь, Ассия. Приказываю. – Говорит он и одним небрежным жестом отпирает мои оковы.

В происходящее верится с огромным трудом. После всех этих дней, наполненных переживаниями, сомнениями, неизвестностью, он попросту решил меня отпустить? Я ищу подвох, который, как мне кажется, должен появиться в любую секунду.

С тихим стуком ненавистные браслеты падают на пол, и этот звук еще долго вибрирует в ушах, словно короткий миг растянулся навечно. Меня вновь наполняет тьма. Мир становится ярче и объемнее, воздух наполняется оттенками запахов, а тело ощущается иначе – более сильным и крепким. Я словно была слепа и глуха все эти дни, и наконец-то обрела способность пользоваться органами чувств.

Я снова дышу и не могу надышаться. Я снова живу и не могу нажиться.

Если бы только приказ не звучал набатом в голове: делай что хочешь. Такая простая, казалось бы, фраза, но…

Сердце стучит, как бешеное. Давай же Ассия, действуй. Бежать ты хочешь, бежать. Выбираться из этого проклятого места, пока еще не стало слишком поздно.

Но мои ноги не слушаются. Я перевожу потемневший взгляд на лицо Эйдена, и, кажется, он читает в нем все, что я хочу сейчас сказать. Сжимаю зубы, и мой кулак с силой обрушивается на его лицо.

Я хочу бежать, это правда. Но еще сильнее – наказать его, заставить себя чувствовать себя слабым, беспомощным, уязвимым. Показать всю палитру эмоций, что пришлось пережить мне. Голова Эйдена мотнулась в сторону, а из груди вырвался глухой стон: я даже не сразу поняла, кому именно из нас он принадлежит. Ему больно – но едва ли сильнее, чем мне.

Радует одно: клятва осталась безмолвна к моим попыткам навредить принцу. Видимо, прямой приказ позволяет действовать ей в обход.

– Полагаю, я это заслужил. – Не вопрос — утверждение, и я издала хриплый смешок, чувствуя, как легкое безумие, подобное тому, что я испытывала после инициации, наполняет меня. Моя темная натура кровожадна и нетерпелива, и мне едва удавалось ее сдерживать.

– О, даже не сомневайся. – Прошипела я, привставая и нависая над ним. Мое тело напряжено, словно готово броситься наутек в любой момент, но вместо этого перемещается ниже. Я поудобнее уселась на его животе и со всего размаха ударила в ребра. Словно на каменную стену напоролась. Эйден сдавленно охнул, но не предпринял попытки меня остановить.

И я словно с цепи сорвалась.

С хриплыми вскриками я принялась бить его везде, куда дотягивалась. Внутри все дрожало, словно я была близка к истерике, но глаза оставались сухими. Эйден покорно принимал хлесткие удары, словно понимал, как сильно мне это необходимо. Он не пытался защититься, лишь приглушенно стонал, если я попадала в болевую точку.

И это злило меня до зубовного скрежета! Почему даже сейчас я чувствую себя так, словно он полностью контролирует ситуацию? Раздражение охватило меня, делая атаки все более яростными и хаотичными. Я на грани — еще немного и сорвусь в бездну.

– Ассия… – в голосе Эйдена какие-то сочувствующие нотки, и от них мне только еще более паршиво.

– Только попробуй! – Мне не нужно его сочувствие, не нужен этот внимательный взгляд, который читает меня, как открытую книгу.

Я дышала тяжело, прерывисто. Меня трясет от эмоций: гнев, обида, досада… и не скажу, что все эти эмоции связаны именно с ним. Я злюсь сама на себя: за то, что до сих пор не ушла. За то, что, как всегда, не могу скрыть, что творится у меня на душе.

Его горячие руки прошлись по моей спине в успокаивающем жесте, словно пытаясь выразить то, что я запретила ему словами. От его жалости меня кидает в бешенство: темное, острое, ведьминское.

Небось через себя переступает, касаясь меня, недостойную.

И это тот же самый Эйден, что через несколько лет будет ласкать мое тело так, словно никого другого в этом мире больше нет. Тот самый Эйден, что будет целовать мои ноги и обещать, что между нами не будет тайн.

…Его руки не останавливаются, а я вдруг замечаю, что движения становятся какими-то лихорадочными, а во взгляде самая настоящая борьба….

Тот же самый Эйден, для которого я всегда была маленькой слабостью. А любая его слабость является моим оружием.

Я опустила взгляд, пытаясь распознать, какие эмоции его сейчас одолевают. Он прячет их слишком хорошо, но и я знаю его не первый день. Злая усмешка прилипла к губам, когда я наклонилась ближе и тихо произнесла:

– А я думала, тебе противно меня касаться. Или ты уже чувствуешь, как эта необходимость выжигает все внутри?

Эйден смотрит с досадой, словно наконец-то поняв, что держать лицо больше не имеет смысла. Его руки продолжают блуждать по мне, не в силах остановиться. Они спускаются на ягодицы, притягивают меня все ближе, пальцы впиваются в тонкую ткань. Я натянуто рассмеялась, почти неверяще, чувствуя, как тьма отравляет внутренности.

– Почему ты не уходишь, Ассия? – В его хриплом голосе нотки раздражения. – Мое терпение не будет длиться вечно. Хочешь вновь оказаться в кандалах?

Сбежать сейчас, когда схватка почти выиграна? Когда я впервые почти одержала верх над своим палачом? Эйдена невозможно победить в открытом противостоянии. Невозможно нанести внешний удар, что сокрушит младшего принца, невозможно придумать стратегию, что превзойдет его.

Его можно лишь разрушить изнутри, заставив испытать такие противоречивые чувства, что его нутро попросту не способно будет принять.

И так уж получилось, что источником этих чувств являюсь я. Мне нужно лишь принять это и наконец-то начать использовать.

– Ты так наивно полагаешь, что все еще имеешь здесь власть? – Спросила я, успокаиваясь так резко, словно кто-то перерезал мои нервы. Приподняла бедра и продвинулась ниже, чувствуя трение грубой ткани его штанов о нежную кожу. Одно порочное движение, и я чувствую, как его член начинает твердеть, а в серых глазах зажигается что-то опасное.

Мне хочется показать, что это я здесь все контролирую. В моих движениях нет и малейшей скромности, и я впервые по- настоящему чувствую себя ведьмой: порочной, всесильной, свободной от предрассудков. Я трусь об него бедрами, смотря с вызовом, насмешкой. Я знаю, что ему нечего мне противопоставить: в конце концов, он с первого взгляда понял, что я представляю для него самую большую опасность.

Он просчитался лишь в одном: когда решил, что сможет с ней совладать.

Пальцы Эйдена впиваются в мои ноги, словно хотят оттолкнуть, но вместо этого они лишь притягивают ближе, направляют. Его взгляд стал лихорадочным, а на дне плещется болезненная одержимость. Теперь я знаю название этому темному чувству, что уже видела не раз.

– Разве это не так, Ассия? Не забывай, что нас связывает клятва.

Хочется ответить: клятва дает не власть, а только ее иллюзию, но я сдерживаю себя из последних сил. Не хочется, чтобы он вдруг начал доказывать обратное.

– Не переживай, уж я найду, чем заткнуть тебе рот, – прошептала, наклоняясь так, что моя грудь коснулась его. Смотрю на его полураскрытые губы и чувствую, как мои начинает покалывать от необходимости прикоснуться. Между нами несколько сантиметров — так мало, что я чувствую его теплое дыхание на своем лице.

Ощущение собственной власти распаляет, задвигая остальные эмоции на дальний план. Эйден тоже хочет этого поцелуя –

его полузакрытые глаза неотрывно смотрят на мой рот.

Внезапная мысль заставляет меня резко выпрямиться и сесть. Она настолько ужасна и прекрасна одновременно, что тело и разум начинает сводить от предвкушения. Но разве не он приказал делать все, что хочу?

Не давая себе и секунды на раздумья, я тяну свое платье вверх, торопливо снимая, и остаюсь лишь в нижнем белье.

Эйден смотрит на меня остро и внимательно, явно не понимая, что я задумала. И лишь когда я встаю, делаю шаг, а затем снова седлаю – на этот раз чуть ниже уровня лица, в его широко распахнутых изумленных глазах появляется осознание.

Я смотрю прямо в них, и говорю:

– Я же сказала.