Глава 14

ГЛАВА 14

Вход в пещеру обнаружился по чистой случайности. Вернее, из-за моего любопытства. Мы с Ритаром продолжали постепенно подниматься, когда я остановилась перевести дыхание, осмотрелась по сторонам, щурясь сквозь пелену дождя, и заметила странное черное пятно в груде камней. Издалека показалось, что там кто-то лежит. Хромающие ноги сами понесли в ту сторону.

Наемник несколько раз окликнул, кажется, даже высказал что-то нелестное в мой адрес, когда я начала спускаться, поскальзываясь на мокрой траве, но неведомая сила вела меня туда. Похоже, это был инстинкт самосохранения. Подойдя ближе, я поняла, что перед камнями валяется всего лишь старый иссохший пень и загораживает лаз. Подоспевший Ритар сразу высказался, что это, скорее всего, нора, но оказался неправ. Мое чутье не подвело, мы нашли укрытие: небольшой каменный тоннель заканчивался довольно просторной пещерой, где запросто смогли бы разместиться не только мы с мужчиной, но и вся живность.

Оставалось только эту живность спустить к нам. Этим ушел заниматься Ритар, я наотрез отказалась выходить под дождь. Теперь, когда кровь бежала по жилам не так быстро, как после падения, холод снова пробирал до костей. Малейшее дуновение ветра заставляло содрогаться под мокрой одеждой. Хотелось поскорее все снять, но закутаться было не во что — сумки везли ящеры. Да и костер развести не помешало бы.

Зубы продолжали отбивать дробь, ушибы все больше болели. Я бы с удовольствием сжалась в комок, обняла плечи озябшими руками, спряталась где-нибудь в уголке и тихонько дрожала, ожидая, пока хозяин позаботится о тепле. Но та часть меня, что была способна рассуждать здраво, на это желание лишь возвела глаза к потолку. Не известно, сколько времени понадобится Ритару, чтобы привести сауров. Может не оказаться достаточно удобного для них спуска, животные могут заупрямиться при виде такой высоты, поскользнутся и, не дайте Покровители, сломают что-нибудь. Да мало ли! Поэтому сидеть ждать и покрываться ровной синевой, чтобы потом свалиться с жаром, мне не очень-то хотелось.

Наше временное убежище явно спасло не одного путника. Следов недавнего пребывания людей я не обнаружила, но тот, кто бывал здесь до нас, не поленился оставить веток для костра и огниво. Возможно, и остов дерева перед входом был делом его рук. Разведя небольшой костер и чуть отогрев пальцы, я подумала, что неплохо было бы затянуть внутрь и тот пень, когда знакомое фырчание ворвалось в тишину каменного свода.

Любопытный рогатый нос Тара просунулся в пещеру. Саур настороженно все обнюхал, повытягивал шею то в одну сторону, то в другую, при этом смешно вращая глазами, и только после медленно зашел внутрь. Минув узкий проход, ящер сразу почувствовал себя свободнее и уже спокойно подошел ко мне. Фыркнул на костер, разлегся посреди пещеры, заняв сразу четверть свободного пространства. Ри зашла после. И как это она уступила право первого Тару?

— О, костер развела. Молодец, — в пещеру заглянул наемник, одобрительно хмыкнул.

Я не поняла радоваться или обижаться этому замечанию, пока воин не добавил:

— А я думал, ты тут уже окоченела, — затем развернулся и вышел.

Рыкнув не хуже саура, я от досады стукнула кулаком по гладкому камню и поморщилась, не рассчитав силу. К боли во всем теле добавилась еще и кисть. Вот почему он не может разговаривать нормально? Х-х-хозяин, тоже мне! Самый гадкий, мерзкий, вредный и… и… нехороший человек, которого мне доводилось встречать! Только и может, что издеваться и подтрунивать.

Ничего, я еще отыграюсь.

Скрипнув зубами, обвела взглядом хозяйство в виде сауров. Нескромное такое хозяйство. Я бы даже сказала, до неприличия наглое. Собственно, чему я удивляюсь? Какой хозяин, такие и животные. Ящеры с комфортом расположились вокруг, заняв своими тушами половину пещеры, и уже тихонько посапывали с блаженным выражением на мордах. Не хватало только…

— А где левар?

Сауры даже не пошевелились. Я посмотрела на светлеющий вход, ожидая, что там вот-вот покажется усатая мордочка, но никто не появился.

— Вы что с ним сделали? — голос неожиданно зазвенел истеричными нотками. Наглые ящерицы дружно всхрапнули. Не могли же они слопать моего кота? Поддавшись легкой панике, снова выскочила под проливной дождь и… застыла, подбирая челюсть с земли. В рот тут же накапала вода, пришлось его захлопнуть.

Наемник тащил к пещере пень, а пятнистое недоразумение, уподобившись горному язару, резво скакало вокруг мужчины, то припадая на передние лапы, то хватаясь зубами за торчащие корни и помогая тянуть.

И дождь то ему не помеха!

Тихо выругавшись, решила не мешать левару развлекаться, если ему так нравится мокнуть. Ступила под укрытие камней и подставила руки, собирая воду. Несмотря на ливень, что должен был уже вымыть дочиста, я все равно ощущала себя грязной после падения. А взглянув на Ритара, убедилась, что мыться под ледяной водой придется.

Кое-как стерла грязь с лица и рук, прочесала волосы от травы, и в очередной раз клацнув зубами, позорно сбежала в пещеру поближе к огню. Пусть мальчики сами разбираются со своим пнем, а я лучше погреюсь и разогрею оставшуюся с утра рыбу. Какое счастье, что наемник прихватил ее про запас, иначе голодать бы нам до тех пор, пока небо не прольет на землю все, что в нем накопилось.

Вскоре рыба в глине была уложена в костер, одеяла разложены рядом для просушки. Сумки укрыли их от воды, но не от сырости, и раздеваться, чтобы потом укутаться во влажную ткань, я не спешила. Согреться не успела, приготовления не заняли больше пяти минут, как появился Ритар. Воин все-таки втянул остатки дерева, а следом за ним, гордо задрав хвост, вышагивал левар. Будто не он только что вел себя как котенок, а самолично сражался с будущими дровами.

— Хм.

Наемник оглядел мирную идиллию сауров, меня, съежившуюся у огня, почти разогретый обед…

Мужчина решительно снял свою рубашку, ей же стер грязные разводы с лица и рук, затем отжал.

— Раздевайся.

— Ни за что, — отозвалась я и поежилась.

— Мне повторить? — вздернутая бровь, непререкаемый тон. Как же бесит!

Могла бы промолчать, но его придирки переполнили чашу моего терпения на сегодняшний день.

— Нет, хос-с-зяин, — моему шипению позавидовали бы змеи. Я встала и принялась остервенело развязывать шнуровку на вороте, едва не дымилась от злости, но смотрела наемнику прямо в глаза. Рубашка отлетела в сторону, я подавила малодушный порыв прикрыться руками и замерла, сжав кулаки, ожидая дальнейших указаний.

— Штаны тоже.

Ритар даже в лице не переменился, изображал сурового истукана.

Ну и ладно.

Пока снимала последнюю делать одежды, так как белья теперешний хозяин не выдавал, волосы упали на грудь, удачно скрыв хоть часть тела от холодного взгляда.

Дальнейшее отложилось в памяти смутно, потому что Ритар усадил меня на одеяло перед костром, так близко, что тот едва не лизал мне ступни, а сам разместился позади, укрыв своим телом, словно коконом, и зажав между ног. Сверху на нас опустилось второе одеяло.

Только ощутив жар, исходивший от мужчины, я поняла, насколько замерзла. Наемник тоже успел полностью освободиться от одежды, и от соприкосновения наших тел, по позвоночнику прокатилась волна дрожи. Мысли испуганно сбились в кучу, я затаила дыхание, гадая, что же последует. Попыталась отстраниться, но его руки удержали. Мягко, но непреклонно, мужчина заставил откинуться спиной на его грудь. Так было теплее, не спорю, меня быстро перестало колотить, однако волнение, бабочками скользившее по телу и осевшее приятной щекоткой внизу живота, пугало.

— Кажется, обед готов. — Губы почти коснулись уха. От низкого шепота шея покрылась мурашками.

Как он может быть настолько несносным и в то же время таким соблазнительным? Покровители, я же должна его ненавидеть. Или хотя бы опасаться, отгородиться стеной, не обращать внимания… Почему, когда я ощущаю его дыхание на своей коже, вместо здравых мыслей в голове только одна: поцелует или нет?

— Де-ели-и, — в голосе прибавилось насмешки.

Обед? Какой обед? Он точно его имеет в виду? Потому что я сейчас ощущала себя 3Удобычей в лапах коварного хищника.

Соберись, Дел! Он всего лишь играет. Если ты снова поддашься, будет еще больней. Не забывай, что ты для него всего лишь рабыня.

Так надеялась, что, занявшись едой, Ритар отсядет, но не тут-то было. Наемник не шелохнулся, только немного наклонился в сторону, чтобы удобней было держать рыбу, но из объятий не выпустил.

Мне же кусок в горло не лез. Во-первых потому, что одна рука мужчины постоянно двигалась перед носом, а во-вторых, потому что на меня уставились два зеленых глаза, в которых бескрайним морем разлилась смесь тоски и надежды. Каждый раз, когда я подносила кусочек рыбы ко рту, левар, усевшийся по другую сторону костра, провожал его голодным взглядом и сглатывал. И если наемник просто раздражал, то пытки со стороны кота я не выдержала. В итоге почти половина моего обеда досталась пятнистому вымогателю.

— Ну и зря. — Кто бы сомневался, что господин рабовладелец не удержится от комментария. — Мышей пусть ловит, кот он или кто?

— Он еще маленький, — я вздохнула, поняв, что совершенно не наелась.

Молчание Ритара было весьма красноречивым. Похоже, он лишний раз уверился в уровне моих умственных способностей. Но разве могла я бросить на произвол судьбы несчастного котенка, путь тот и вымахал размером с меня?

— Как хорошо, что ящеров кормить не обязательно, — пробормотал мужчина мне в волосы.

Да уж, эти зверюги и впрямь весьма удобны. Главное, чтобы хозяина не сожрали с голодухи.

Некоторое время мы сидели в молчании. Шорох дождя навевал тоску и сон. Я бы свернулась в клубок и заснула, только не знала, как сказать об этом Ритару. Вернее, как избавиться от его общества и спокойно поспать, не дергаясь от внезапных прикосновений и не опасаясь, что мужчина потребует большего. Как бы ни реагировало на его близость мое тело, разум протестовал. Если, конечно, не утопал в тот момент в вязком розовом тумане. Я неустанно напоминала себе, что этот человек опасен, что в его власти сделать со мной все, что угодно. Даже не потому, что хозяин, а потому, что сила на его стороне. Он одел на меня ошейник, в конце концов! Заклеймил, словно зверя. Что дальше? Завтра я проснусь на цепи?

Ну уж нет, доверять ему я была не намерена, каким бы искренним наемник ни казался, но и явно протестовать не имело смысла. Все же мне было выгодно мирно сосуществовать рядом, пока мы движемся в нужном направлении.

Противоречия рвали на части. Бесило, что нельзя выбрать четкую линию поведения. Каждый раз приходилось балансировать на грани, выбирая как правильнее поступить. Постоянно огрызаться и настаивать на своем — чревато последствиями, это уже уяснила. Покорно молчать? Да я зубы в крошку сотру прежде, чем мы доберемся до знакомых мне мест! Сколько еще придется терпеть? Где, в конце концов, его дом?

Столько вопросов и ни одного ответа. Мне так надоело бродить по кругу!

— О чем ты размышляешь? — руки на плечах сжались сильней.

— Как избавиться от твоего общества, — призналась я. Усталость постепенно брала верх, и выдумывать что-то еще уже не осталось сил. После всего произошедшего за день, я чувствовала себя разбитой. И побитой, в прямом смысле. Могла с закрытыми глазами указать в каких местах наливаются синяки. Какое счастье, что штаны оказались из плотной ткани и защитили ноги от ссадин. Рукам повезло меньше.

На удивление Ритар на мою фразу отреагировал спокойно. Похоже, тоже устал, иначе почему не появилось ни насмешки, ни привычного льда или раздражения?

— Смирись, Дели.

— С чем? С участью игрушки на привязи?

— Ты ощущаешь себя игрушкой? — со странной интонацией спросил он.

— Я ощущаю себя вещью. Бесправной вещью, которую ты используешь как хочешь.

Слова, наконец высказанные вслух, оставили после себя противную горечь на языке. Я понимала, что ступаю на опасную тропу, но не могла ничего с собой поделать. Вернее не хотела. Глупая надежда, желание узнать его реакцию. Что скажет? Согласится с моим мнением или возразит?

— Ты распоряжаешься моей жизнью, тащишь куда-то, приказываешь. Разве ошейник тому не доказательство?

Грудь мужчины поднялась и опала в глубоком вздохе. Он плотнее укутал нас в одеяло, словно хотел укрыть не только от холода, но и от этого разговора, от моих слов, иглами вонзившихся в пространство между нами.

— Скажи, как я распоряжаюсь твоей жизнью? Заставляю делать то, что тебе не нравится, бью, собираюсь продать?

— О своих планах ты не говорил, — пробормотала я и поежилась от перспектив. Только этого мне не хватало.

— Я сказал, что веду тебя в свой дом. Этого мало? Ты хочешь знать, где это, понимаю. У меня есть причины пока не отвечать на этот вопрос. Хотя бы потому, что твоя пламенная голова придумает либо глупость, либо очередной план побега, что тоже не очень-то умно.

Что дальше? Приказываю? Что в моих приказах показалось тебе унизительным или неразумным? Не разговаривать с кочевниками, потому что это опасно? Сидеть на месте и не совать свой любопытный нос куда не следует, чтобы не влипнуть в неприятности? Или раздеться, чтобы не мерзнуть в мокрой одежде?

— Я могла сама…

— Я уже видел как ты сама.

— Обязательно приказывать? — насупилась я.

— Практика показывает, что приказы исполняются быстрее. У тебя вообще удивительная способность игнорировать просьбы. Разве в твоих землях муж интересуется мнением жены?

— Но ты мне не муж. И мужья не надевают на жен ошейники, — не промолчала о наболевшем.

— Я не бросаю слов на ветер, Дел. Ошейник я с тебя сниму, когда научишься отвечать за свои слова и поступки, не раньше.

Пришлось вывернуться из одеяла, чтобы видеть лицо Ритара. Черные глаза смотрели изучающе, серьезно. Может, именно поэтому я не стала отступать, а решилась довести наш откровенный разговор до завершающей точки.

— Ты действительно считаешь, что я так просто подчинюсь твоей воле? Что смирюсь с жизнью рабыни и буду все делать по твоей указке? А что насчет того, что у меня есть дом? Люди, которые нуждаются во мне, те, кого я не могу оставить? И ты предлагаешь все бросить, забыть? Ты бы на моем месте смирился?

О последнем можно было не спрашивать. Мы оба знали ответ. Такой человек, как Ритар, ни за что бы не опустил руки, он бы зубами выгрызал путь на свободу. Как и я.

— Считай, что тебя снова выдали замуж. Отличий не много.

Нашел как отвертеться. Уголок губ дернулся в усмешке.

— Мой первый муж долго не протянул, — я безразлично пожала плечами и отвернулась, сама укуталась в одеяло. Наемник не замедлил притянуть к себе, руки на талии сжались сильнее, чем прежде.

— Так быстро избавиться от меня у тебя не выйдет, девочка.

Чуть было не ляпнула, что попытаюсь, но вовремя прикусила язык. Разговор оставил неясное чувство недосказанности. Не только потому, что Ритар умолчал о многом, скорее потому, что вообще позволил мне говорить такие вещи. Разве Хеис на его месте стал бы слушать подобные глупости? Рабыня просит ей не приказывать. Где это видано? Но тогда к чему вообще было меня слушать, объяснять свои поступки? Надеялся, что оставлю планы побега?

Из задумчивости вывело неожиданное прикосновение к спине. Я дернулась, но крепкая рука на талии не позволила отстраниться.

— Тише, дикарка, — шепнул на ухо мужчина, — я вылечу.

Колдовское тепло разлилось по коже, проникло внутрь, избавляя от ушибов, снимая боль. Вздох облегчения вырвался сам собой, я расслабилась, отдалась во власть лекарской магии, перестав обращать внимание на ее владельца. Как и на то, что ему совсем не обязательно меня касаться, достаточно провести рукой рядом с кожей. Когда большие ладони накрыли мои кисти, убирая последние следы падения, я почти спала. Голова давно покоилась на плече Ритара, веки смежились. Сон подкрался настолько незаметно, что мысль, в чьих объятиях я засыпаю, даже не потревожила.

В какой-то момент стало холодно, но рядом оказалось что-то теплое и очень пушистое, что я не замедлила сцапать руками и ногами, блаженно вздохнула и снова отбыла в страну сновидений.