Глава 21

ГЛАВА 21

Обратный путь не занял много времени, но в поселение мы вернулись уже в сумерках. А там ждало настоящее представление. На расчищенном пятачке уже горел костер, над ним в большом котле что-то булькало, а вокруг прямо на земле сидели греяны. Кажется, вся деревня собралась.

Мы обошли стороной это сборище, но на пороге своей хижины нас перехватила Линая.

— Как раз к ужину подоспели. Выходите, не задерживайтесь, — расплылась в приветливой улыбке старейшина и посеменила к костру с пучком кореньев. Настолько загадочный вид у нее был, что я не удержалась от вопроса:

— Надеюсь, не в качестве блюда? Уж очень котел у них большой.

Ритар в ответ фыркнул, приобнял меня за плечи:

— Лично я не отказался бы от тебя в качестве ужина, — и нагло укусил за нос.

Пока приходила в себя и соображала, чем ответить, один непредсказуемый наемник скрылся из вида. Мне оставалось только пойти к себе, сложить грязные вещи, которые почему-то не сообразила постирать у водопада. Хотя что удивительного? Если бы могла соображать, точно не забыла бы про них. Но кое-кто позаботился о том, чтобы разум мой в тот момент пребывал в состоянии киселя.

— Дели, давай быстрей. Иначе бабуля осерчает, и ужинать точно будут нами, — на пороге комнаты возник Ритар. Без церемоний схватил меня за руку и потащил к странному сборищу.

Даже пикнуть не успела, как меня усадили на соломенный коврик рядом с кем-то из хвостатых. Все сидели на таких же циновках, скрестив ноги. Каждый греян со своей семьей, а наша бодрая старушка тем временем топталась вокруг костра, что-то приговаривала и бросала в бурлящий котел корешки.

— Это традиционный ритуал, — шепотом пояснял ее действия Ритар. — Старейшина обращается к богам и просит для своего поселения здоровья, удачи на охоте и плодородной земли. Ну и конечно, благодарит их за дары.

— Его проводят каждый день?

— Да, с тех пор как греяны стали охотиться вместе, потому что так легче было прокормиться в голодные годы, они собираются на вечернюю трапезу всей деревней. Мы с тобой пропустили начало, но и готовят они тоже вместе, даже дети помогают.

Удивительно, никогда не встречала ничего похожего. Про общинный строй я знала, но чтобы готовить всей деревней… У древних греян такого не было. Возможно, еще на заре цивилизации подобные традиции существовали, но после точно нет, потому что общество разделилось на богатых и бедных. И как все изменилось теперь. У греян присутствовало четкое разделение обязанностей, в соответствии со способностями дети с малых лет обучались тому или иному ремеслу. Ремесленники, земледельцы, скотоводы, охотники — каждый находил себя в определенном деле. Все полученное их трудом делили поровну между жителями. А спорные вопросы регулировались старейшиной.

Между тем греяна помешала длинным черпаком варево в котле, заговорила уже громче, воздевая руки к небу, а ей вторило множество голосов. Жители деревни положили руки друг другу на плечи, переплели хвосты, образуя единый круг, который прервался лишь за нашими спинами, и нараспев повторяли слова молитвы, а после пали ниц, вытянув вперед руки.

Затем каждый подходил к старейшине со своей миской и получал порцию похлебки. Я хотела поинтересоваться у Ритара, положен ли нам ужин, обернулась спросить, а мужчина уже протягивал мне как по волшебству появившуюся плошку.

— Нас же пригласили, — подмигнул он. — Идем.

Так вдвоем мы и оказались у котла. Линая одарила нас хитрым прищуром. Наполнила сначала миску Ритара, но не отдала ему в руки как всем, а отставила в сторону. После налила похлебки в мою, взяла обе плошки, и со словами:

— Да благословит вас Всевидящая Праматерь, — перекрестила руки, отдавая мне миску Ритара, а мою ему.

Деваться было некуда, пришлось взять, хотя эти манипуляции выглядели весьма странно, и наводили на подозрения. Но не выяснять же было прямо там, перед всей деревней, что это такое вытворила старушка. Греяны, между прочим, к еде не приступали, пока последний, а это всегда старейшина, не усядется со своей порцией.

Вернувшись на место, не замедлила прошипеть наемнику на ухо:

— И как это понимать? Что за шаманские штучки?

— Не обращай внимание. Я же говорю — на нее иногда находит, — попытался отвертеться айкар. Но не в этот раз точно.

— Иногда находит? Может она и ритуал какой-нибудь вдруг проведет, а я и не узнаю? — возмущалась, пока все усиленно жевали.

— Это просто благословение. Обмениваться едой принято у пар, ясно? Такая традиция, — раздраженно ответил мужчина. Шумно выдохнул и уже нормальным тоном добавил: — И не забывай, о чем я тебя просил. Заметь, просил, а не приказывал.

«Еще бы ты приказал!» — чуть было не ляпнула вслух. Но этого и не нужно было, воин как всегда понял по глазам.

После ужина вечерние посиделки продолжились танцами и всеобщим весельем. Несколько мужчин играли на барабанах, женщины в такт позвякивали браслетами на руках и ногах. Многие вышли в круг, ближе к костру, и отплясывали под ненавязчивый ритм ударных.

Ритар предлагал присоединиться, но мне совсем не хотелось двигаться. А вот наблюдать за радостными греянами, было очень интересно. А еще косить на айкара и не переставать удивляться. Такой непохожий на местных жителей и одновременно свой.

— Как вышло, что Линая — твоя бабушка?

Наемник ответил не сразу. Задумчивый взгляд скользил по танцующим, затем мужчина вздохнул и нехотя начал рассказ.

— На самом деле здесь нет ничего удивительного. Ты ведь знаешь, что кочевники раньше часто между собой враждовали?

Молча кивнула. Кочевых племен было гораздо больше, чем сейчас, им приходилось часто бороться за постой на понравившемся куске земли. Одно племя могло запросто напасть на другое, либо убить всех, либо забрать кого-то рабами — что было нужней: богатая земля или рабочие руки, а может и то, и другое.

— Так вот, одно племя как-то остановилось недалеко от Тель-Минара. Вели они себя неагрессивно, с греянами не враждовали, но и не сближались. Долго стояли на одном месте, вырастили урожай, даже сколотили несколько хижин. Пока однажды не пришло другое племя. Они напали ночью, пока люди спали, и всех убили. Сбежать удалось лишь одной женщине с младенцем. До греян она добраться не успела, стрела настигла раньше, а ребенок выжил. Пролежал до вечера следующего дня в сон-траве, пока на него не наткнулись хвостатые. Кочевники к тому времени уже ушли, оставив пепел от хижин, пустое поле и трупы.

Греяны всех похоронили, а младенца взяла Линая. Тогда она была молода и одинока. Полгода как погиб на охоте ее муж. Детей завести они не успели, поэтому ребенка кочевников было решено отдать ей. Она и заботилась о нем как о своем собственном и любила как родного. Это был мой отец.

Ритар невидящим взглядом смотрел вперед. А я переваривала услышанное. Какая грустная история. Но теперь понятно, почему я приняла воина за кочевника. Хотелось еще узнать о родителях мужчины, но я долго сомневалась, не будет ли чрезмерным мое любопытство. В конце концов решила, что к резким отказам айкара я уже привыкла, а вот подобное настроение у него бывает нечасто.

— А твоя мама?

Ритар бросил на меня короткий взгляд и отвернулся.

— Она из северян. Из Листана.

Я затаила дыхание. По спине прокрались мурашки, а в мыслях появилась добрая сотня вопросов. Листан — соседнее с Верстаном государство. Получается, мы идем туда? Там живет Ритар? Шестеренки в голове уже заработали, выстраивая новый план. От Листана до моего дома два-три дня пути. Возможно, получится уговорить… хотя бы на день…

— Отец ушел от греян, когда ему исполнилось двадцать пять, — ворвался в мои размышления голос наемника, и пришлось усилием воли заставить себя сосредоточиться на его словах. — Хотел путешествовать, посмотреть мир. Его странствия закончились в Листане, когда он встретил мою мать, — Ритар сорвал травинку и отщипывал от нее кусочки, пребывая мыслями в своих воспоминаниях. — Они поженились, приезжали несколько раз к Линае, пока однажды бабуля не запретила им уезжать, потому что мать оказалась беременна. Родители прожили у греян несколько лет, пока я не подрос, а потом вернулись в Листан.

— А где они сейчас?

Мужчина выбросил последний кусочек, облокотился на колени и сцепил руки в замок. Он весь будто сгорбился, плечи опустились.

— У отца была кузница, — угрюмо продолжил айкар, а у меня сердце сжалось от тревожного предчувствия. — Как-то в городе проездом была банда наемников, хотя походили они на разбойников с тракта. Кутили несколько дней, отмечали удачное дело. Отец подковывал им коней. Одному из них что-то не понравилось, завязалась драка. Мать отправила меня за помощью. К тому времени, как я привел стражей, родители были мертвы. Наемники подожгли дом и сбежали. Стражи смогли поймать только одного из пятерых. Мне тогда было восемь.

Я молчала, оглушенная рассказом, испытывая неловкость от того, что из праздного любопытства затронула столь больную тему. Перед глазами стояло видение маленького мальчика, который в один миг потерял все: семью, дом. Мне хотелось как-то утешить Ритара, облегчить боль его утраты — а она до сих пор сидела занозой внутри, там, за сухими рублеными фразами, — но я не решилась. Не была уверена, что мужчина примет мое сочувствие и поймет его правильно. Оставалось только постепенно свести разговор на нет, чтобы эти последние слова не витали между нами.

— Ты жил с бабушкой?

— У тетки, сестры мамы. Она взяла меня к себе только потому, что соседи пристыдили. Наши семьи никогда не ладили. Я не выдержал у нее и полгода. Сбежал. Некоторое время бродяжничал, но судьба быстро свела с парнями из трущоб. Кусок хлеба, крыша над головой, пусть и худая, мне этого было достаточно. А расплачивался содержимым чужих карманов.

Вор. Конечно, что еще могло ждать ребенка на улице. Каждый выживает, как может.

— Почему Линая не забрала тебя?

— Она пыталась. Сама не могла осилить поездку, послала помощников. Они приезжали к тетке, но я к тому моменту уже сбежал. А когда узнал, что ищут, меня не отпустили. В братство легко попасть, но невозможно уйти оттуда. Я много раз пытался, но удалось лишь спустя два года. Тогда я был зол на весь мир, на богов, на Линаю, что не смогла найти, на себя, что так попался. Уехал с торговцами в Мартилью. Работал за еду в кабаке и жил мечтой поскорее вырасти и отомстить за родителей. Пока однажды к нам не нагрянул один вейн из соседнего довената*. Не знаю, что меня дернуло полезть к нему в карман… Наверно, боги нашептали. Вейн поймал меня за руку, но вместо того, чтобы высечь, предложил пойти к нему слугой. Чем только думал? Так я получил работу, кров и шанс на новую жизнь.

— А как ты стал айкаром?

— Не без помощи все того же вейна. Он оплатил мое обучение, я служил ему все эти годы и многим обязан. В какой-то степени он стал мне если не отцом, то дядей, наставником, — голос мужчины немного смягчился. Я была искренне рада, что тот мальчик, на долю которого выпало слишком много испытаний, все же нашел человека, ставшего светлым пятном в его жизни.

— Я думала, ты часто бывал у Линаи.

— Нет. Всего два раза после того, как вейн увез меня. А потом только после учебы. Последний раз приезжал три года назад.

— А те… — закусила губу, оборвав себя на полуслове. Наверное не стоит задавать такие вопросы.

— Что? — мужчина пронзил меня колким взглядом, будто знал, о чем я промолчала.

Поспешила отвернуться.

— Ничего, забудь.

— Хочешь узнать, смог ли я отомстить?

Нерешительно обернулась. Уже знала ответ.

— Да. Я убил их всех, — в черных глазах ясно читался вызов, что озадачило. Неужели Ритару необходимо мое одобрение? Возможно, он и сам не понимает, как его волнует моя реакция. Но несмотря на жесткий тон и слова, таящие за собой безжалостно отнятые жизни, я почувствовала удовлетворение. Часть меня, которая так же жила местью, была рада, что айкар смог отомстить за родителей. Я молчала, не знала, что ответить на подобные откровения, но как смогла, попыталась показать, что в этом случае, я точно на стороне мужчины. Судя по смягчившемуся выражению лица и короткому кивку, меня поняли.

Занятая разговором, я не обращала внимание на то, что происходит вокруг, и теперь немного удивилась, поняв, что почти все греяны покинули место сбора. Вернее, осталась только молодежь. Линаи тоже не было поблизости. Музыка все так же играла, разве что тише, и ритм сложным узором проникал в темноту ночи, расцвеченную светом костра.

— Сейчас начнется самое интересное, — шепнул Ритар. От случайного прикосновения его губ к мочке уха стайка мурашек пропорхала по шее. Или вовсе не случайного? Похоже, кое-кто задался целью окончательно меня приручить. И вынуждена признать, у него получалось.

Несколько молодых девушек вышли в центр и танцевали вокруг костра. Они успели сменить традиционные наряды на нечто совсем неприличное: короткие, до середины бедра, юбки, завязанные узлом сбоку, и перекрещенные на груди узкие полосы ткани. Каждая греяна двигалась по-своему, но настолько синхронно и гармонично это у них выходило, что казалось единым танцем. Я завороженно наблюдала, как девушки извивались под нарастающий ритм ударных, плавно прогибались в спине, маняще описывали дуги бедрами. С каждой минутой это все меньше походило на обычные танцы.

— А в этих плясках какой смысл? — вкрадчиво поинтересовалась. Хотя подозрения в голову начали закрадываться.

— А ты как думаешь? — мужчина хитро сверкнул глазами. А может это отблеск костра мелькнул в черных омутах.

Я еще раз окинула взглядом разгоряченные женские фигуры.

— Больше всего похоже, что они хотят кого-то соблазнить.

— Почти так. На самом деле у этих танцев много значений, но смысл всегда сводится к одному — соблазн.

— Их тоже устраивают каждый день?

— Нет, по более значимым событиям.

Вот как.

— И это событие — мы, не так ли? — вздернула бровь, с намеком, что в этот раз кое-кто не отговорится.

По губам Ритара скользнула довольная усмешка. Мужчина протянул руку, приподнял пальцами мой подбородок и выдохнул на грани касания:

— Именно так, моя догадливая девочка.

Пробирающая нутро мелодия, интригующая близость, ласкающий взгляд… Покровители, что со мной творит этот человек? Под ребрами образовалась тянущая пустота. Мне даже пришлось на несколько секунд опустить веки, чтобы вырваться из плена его притягательного взгляда. Отчего, когда он рядом, голова идет кругом?

— И как эти пляски относятся к нам? — отстранилась, чтобы сохранить остатки самообладания. Мужчина на это никак не отреагировал.

— Это часть помолвки. Когда пара решает связать свои судьбы, греян дарит греяне читу. Так он предлагает ей свою защиту и покровительство. Если девушка принимает украшение, помолвка состоялась, а через месяц они могут провести свадебный обряд и снять читу. Решения родителей не требуется, но те могут либо благословить пару, либо нет.

— Как это сделала Линая?

Картинка сумасшедших греянских обрядов начала немного проясняться.

— Да, — кивнул он. — Обмен едой — это, своего рода, способ показать, что ты принимаешь судьбу партнера, его радости и горести, а он твои. В первый раз такой обмен проводит кто-то из старших, как напутствие, что связанные должны поддерживать друг друга во всем. А после это становится чем-то вроде знака внимания у супругов, поддержки.

— И в день помолвки в деревне устраивают праздник.

— Не совсем праздник. Вернее, не в том виде, как это принято у северян. Самое бурное поздравление — это дружеское касание у женщин, похлопывание по плечу у мужчин. Добрачные отношения у греян довольно… свободные. А помолвка означает, что теперь эти двое заняты друг другом и больше не доступны для других.

— То есть… отношения до брака у них в порядке вещей? — такое в мою картину мира плохо укладывалось.

— Даже больше. Это один из критериев отбора. Думаю, сама понимаешь, храм Киары не на пустом месте образовался. И чем… востребованней у мужчин девушка, тем она ценнее, — как ни в чем ни бывало пояснил воин.

Ох… Я чувствовала, как краска постепенно заливает лицо. Пусть в Номаду я узнала много нового и почти не стеснялась разговоров о сексе и разнообразных предпочтениях тамошних клиентов, но узнать про раскованные нравы греян было немного… дико. А на фоне скульптур из храма картинка вырисовывалась невообразимая.

Шумно выдохнула. Покосилась на веселящуюся молодежь, невольно отмечая не очень большое количество человек. Для поселения двадцать-тридцать парней и девушек, конечно, много. Но если представить, что практически все… друг с другом… вместе…

В поток бессвязных мыслей и образов ворвался приглушенный смех Ритара.

— Дели, у тебя такое лицо, будто тебе сказали, что звезда рухнет на землю.

— Ну как сказать… Теперь понятно, почему мы так мало знаем о греянах. Просто те, кто бывал здесь, предпочитают умалчивать о подробностях и правильно делают.

Пока услышанное нехотя укладывалось в моей голове, действия на пятачке у костра продолжали развиваться. И теперь к полураздетым девушкам присоединились уже привычно неодетые мужчины. На них были обычные набедренные повязки, в которых греяны щеголяли днем, но в сочетании с полуобнаженными девами, и волнующими прикосновениями тел, создавалось впечатление интимной наготы. Все это больше походило на прелюдию. Мое внимание привлекла одна пара. Греян вился вокруг девушки словно коршун. Ласкающе проводил рукой по одному плечу, исчезал и появлялся за другим. Чтобы в очередной раз подарить мимолетное касание и исчезнуть. Подобно хищнику, медленно загонял жертву в угол, чтобы напасть в удобный момент. Рывок, мгновенный захват, и вот она в его объятиях, разгоряченная "охотой", жаждущая сдаться, льнущая к своему личному светочу. Влажная линия соединения тел. Его грудь с ее спиной, его пах вжимается в ее упругие ягодицы. Сильные руки на подтянутом животе, в дразнящем движении под тонкой тканью юбки. Горящие глаза, прерывистое дыхание. А перед ней другой хищник. Она цепляет его взглядом, вниз-вверх по голому торсу, оценивающим, одобрительным. Закидывает руки за голову, оплетает шею того, в чьих объятиях дрожит. Бросает вызов: рискнешь, не побоишься соперника?

А он только рад. Подходит спереди, вплотную, но не касаясь, заявляет права. Мимолетный взгляд на конкурента, согласный кивок. Они не будут спорить. Они поделят на двоих.

Кажется, я всхлипнула вместе с греяной, осознавшей расклад.

Первый кладет ладонь на шею, тянет вверх подбородок, ласкает как кошку. Второй согнутым пальцем ведет вниз, следует жарким взглядом: по плечу, задевая вершинку груди, ладонью по талии, и резким движением впечатывает ее бедра в свои. Удерживает с силой несколько секунд, чтобы ощутила, поняла степень его жажды. Глаза в глаза…

— Ах… — сорвался с губ тихий выдох. И я со стыдом поняла, что живот сводит от желания, а между ног давно влажно.

От пронизывающего взгляда зудело плечо. Я знала, что Ритар смотрит. Знала, что все понимает. И от этого становилось неловко и одновременно пронзительно сладко, будто стояла перед ним обнаженной и читала восхищение в черных глазах.

От легкого прикосновения едва не взвилась в воздух, вынырнула из водоворота чужой страсти.

К шайтам, и это танец?

Облизала губы, попробовала собрать мысли в кучу, но провалила попытку.

— Пойдем, Дели, дальше здесь будет еще жарче.

Несколько секунд я непонимающе смотрела на протянутую руку. Вскинула голову вверх на поднявшегося Ритара.

— Еще жарче?

Покровители, этот низкий хриплый голос точно принадлежит мне?

Мужчина легко помог подняться, а меня прошибло разрядом молнии. Какая горячая у него кожа. Гладкая, упругая… Так хотелось ее потрогать, что зудели кончики пальцев. В голове тихонько тренькал предупреждающий звоночек, почему-то говоривший "нельзя". Только почему «нельзя», я не могла вспомнить. Действительно, почему нет, если я хочу касаться этого мужчины. Вот так кончиками пальцев водить по рукам до самых кистей, а затем обратно и положить ладони на гладкую грудь…

— Дели…

Глаза в глаза. Воздуха не хватало, меня трясло как в ознобе. Стремительный взлет, словно крылья за спиной, и я в надежных руках воина.

Где-то там — одобрительные возгласы на греянском.

Здесь — бездонное небо с искрами звезд.

Где-то там — прохлада ночи и стрекот цикад.

Здесь — уют жилища, мягкость одеяла, интимный полумрак, едва разгоняемый дрожащим огоньком свечи.

Где-то там — недовольный мявк Кота.

А здесь сильные руки, нетерпеливые поцелуи, сладостные стоны.

Безумие, жажда, страсть…

Касаться губами, ощущать соль на языке, прижиматься ближе, теснее, блуждать руками по коже, вонзать ногти в спину. Сильнее, ярче, неистовей. Впитывать его желание, пропускать через себя и отдавать стократ больше. Быстрее, резче, до звездного неба перед глазами, до крика, до дрожи.

Упала сверху на влажную от пота грудь, Ритар тут же прижал крепче к себе, неровно дыша мне в волосы. Ни слова друг другу. Мы так и лежали, соединенные в одно целое, осмысливая эту неистовую близость. В душе царило небывалое умиротворение, словно все так и должно быть. Будто части часового механизма долго не могли встать на место и, наконец, сошлись. Уже проваливаясь в сон, ощутила подзабытую волну тепла, с которой ведовское чутье подсказало: произошло нечто значимое, что положит начало… Знать бы еще чему?