Глава 24. Окончательный выбор

Яна.

Я знала, что решение не будет легким. Не в этом случае. Последний рубеж пройден, и я несколько растерялась от доброжелательности Серафимы, матери братьев, и человечности Дмитрия Алексеевича. Вообще, дома, с семьей все казались на удивление нормальными. Словно не было ночи на троих, а я не щеголяла с голой задницей перед отцом Игоря, а он не трахал меня в своем кабинете, а Женька не подглядывал…

Сейчас в голове крутились слова их матери. Когда она показывала мне мальчишек на фотографиях, пыталась узнать, не кручу ли я обоими ради положения. А мне не хотелось ей ничего доказывать. И вдруг она мне сказала:

— Я, как мама, всегда буду на стороне своих детей, Яночка. И сейчас я вижу их болезненную тягу к тебе. В другом случае, я бы только порадовалась, что мой мальчик нашел себе простую девушку и влюбился. Про тебя бы решила, что стерпится-слюбится, сама через это прошла. Но я отказываюсь принимать, что оба моих сына одновременно добиваются твоего ответа. А это значит, что именно тебе придется решить, кому отказать и с кем остаться. Не доводи до того, как они поубивают друг друга из-за тебя. Я знаю своих мальчиков, ни один не отступит. И знаю их возможности, тебя просто так не отпустят. Иногда приходится принимать такие повороты судьбы, даже если они тебе не нравятся. Но…

В тот момент мы уже забыли про фотографии, я с ужасом ждала, чем она закончит.

— Но сейчас ты подобралась к сердцу нашей семьи, дорогая. И тебе лучше побыстрее определиться, чем стать камнем раздора между Игорем и Женей. Не хочу тебя пугать, но в нашем мире семья превыше всего и цена за покушение на нее высока. Так что засунь-ка свою обиду и гордость подальше и определись.

— Вы мне угрожаете?

— Да.

И этот момент я осознала, что Серафима ни в чем не уступает Дмитрию Алексеевичу. Меньше всего хотелось углубляться в вопрос, что мне могут сделать, потому что очевидные ответы уже не нравились.

Да и почему я прячусь от себя? Ведь по факту знаю, с кем хочу остаться. Только он ни разу, ни намеком не дал понять, что тоже этого хочет. В его словах и поступках я видела что угодно: быть первым, оставить при себе, избежать помолвки с американской наследницей. Что угодно, но не любовь. И если послушаюсь сердца — не сделаю ли фатальную ошибку?

Я довольно долго обнимала подушку и думала над будущим, пока не поняла, что все это время хочу обнимать его. Что там его мать сказала — «стерпится-слюбится»? Тогда пусть терпит, пока не привыкнет и не полюбит!

Решительно отшвырнула подушку, приняла душ и надела красивый новый пеньюар. Думаю, этого будет достаточно, чтобы он понял, зачем я пришла.

Уверенность немного растерялась возле двери в его спальню. Я несколько раз глубоко вздохнула и вошла к нему.

Игорь полулежал одетый на постели поверх покрывала. Рубашка распахнута на груди, завернутые манжеты открывают сильные жилистые руки, покрытые жесткими волосками. Он держал планшет и что-то пролистывал с хмурым видом. Рядом под рукой валялся смартфон.

На звук закрытой двери он поднял лицо, и взгляд стал очень напряженным. Я затаила дыхание, прилипнув к двери и с трудом проглотив комок в горле. Испугалась, вдруг сейчас Игорь меня прогонит…

Не отрывая от меня сосредоточенного взгляда, он отложил планшет. Ждет от меня первого шага? Недостаточно, что я уже пришла в его спальню ночью в неглиже?

Не знаю, сколько мы молчали, но этого времени мне хватило, чтобы плюнуть на последствия и сделать шаг к нему. Его шумный выдох, голодный взгляд и крепкие руки, прижимающие к обнаженной груди, сводят меня с ума, и я задыхаюсь от облегчения.

***

Игорь.

Я бесился и не мог скрыть восхищения этим гадёнышем! Он дотянулся и тяпнул меня за задницу. Молодец! Я всегда знал, что трон не появился на свет вместе с моей золотой персоной, что рано или поздно придет более наглый и дерзкий, более предприимчивый, который потеснит меня с насиженного места, но я искренне рад, что им оказался мой брат.

Как ни странно, это сильно упрощало мне задачу и жизнь.

В спальне я скинул чертов галстук и, не заботясь о пуговицах, распахнул рубашку от ворота, чувствуя, что задыхаюсь. Я заранее просчитал подобную ситуацию. Все что от меня сейчас требовалось — запустить план «ЧС».

Я развалился на постели и набрал Артура.

— Привет, парень. Ты не поверишь, но код «жёлтый».

— Ха-ха. Бежим от Кристэн?

— Нет, женюсь и сбегаю с невестой.

— Э-ээ, женишься на Кристэн?

— Артур, нахрена мне тогда сбегать? Не грузи. Запускай жёлтый код. Завтра на пять. Но по времени может чуть раньше или чуть позже.

— Понял, тогда с трех все будет готово.

— И… организуй мне ЗАГС на завтра?

— Во сколько?

Отличный вопрос. Только ответа на него у меня нет. А если Яна откажет? Когда и как просить? Черт, я не умею жениться, никогда раньше этого не делал.

— А круглосуточно они не дежурят?

— Нет, Игорь, это же муниципальная служба! Я как раз сейчас просматриваю контакты, кого дёрнуть, чтобы организовать срочно. Так что со временем лучше определиться.

В уме пролетел неблагоприятный вариант развития событий. Например, Яна упирается. Ладно, я делаю вид, что смирился с отказом. К трем под каким-нибудь предлогом выманиваю ее из дома и доставляю в ЗАГС. Дальше она должна сказать «Да» и тут могут возникнуть проблемы. Угрозы, шантаж, подкуп?

— Артур, а без согласия невесты они смогут зарегистрировать брак?

— Ну ты даешь! Кто тебе откажет?

Яна Подольская, например.

— Тогда на всякий случай договаривайся о регистрации брака на три. Без невесты. Она в машине посидит, подождет.

— Это самое романтичное бракосочетание, на котором я непременно буду присутствовать. И Софью возьму, она давно в ЗАГС просится. Проведу экскурсию.

— Хреновый юмор, она вряд ли оценит.

— Зато в отличие от твоей жены, будет присутствовать при регистрации. Тебе по любому пригодятся свидетели.

Тут нечем крыть.

— Все сделаю, ты только паспорта приготовь, завтра заеду за ними и завезу тебе кое-какую информацию.

— Что там еще?

— Ты месяц назад еще просил проследить связи брата. Я кое-что наскрёб, ты охренеешь.

Да я уже охренел. Хочу ли еще копаться в старом барахле, если решил начать жить заново?

— Вези, — компромат никогда не портится и не стареет.

Стасу позвонил следом и велел готовить всё к трем.

Что еще? Отцу сообщу, когда буду в недосягаемости. Адвокат? Нотариус? Нет, это все затянется, а я ни минуты не хочу задерживаться здесь. С утра соберу вещи и свалю…

Я с удивлением поднял голову на звук захлопнувшейся двери.

Яна?

Внутри затопило тепло. Трясущейся рукой убрал планшет и боялся отвести от нее взгляд: вдруг испугается, исчезнет? Она продолжала молча стоять у двери, наверное, сомневаясь остаться или уйти.

Сколько в эти мгновения я потерял нервных клеток? Миллиард? Я боялся перевести дыхание, чтобы не спугнуть ее. И только когда она сделала шаг ко мне, расслабился.

Вот теперь не собираюсь ни на минуту выпускать ее из рук.

Она охнула, когда я прижал ее к груди, и обхватила за шею, подставляя губы. Я не смог сдержать довольную улыбку и полагаю, меня от расправы спасло только то, что Яна тянулась ко мне, прикрыв глаза. Вероятно, по привычке.

Не могу описать свое состояние от сплава облегчения обладания ею и сжигающего желания. А еще от крепкого стояка после недели воздержания. Блять, не хотел торопиться в такой момент, когда она сама придет ко мне, когда будет знать, что ее трахаю я. Но все тормоза слетели напрочь, стоило только раздвинуть ей губы языком и нырнуть в рот.

Я игрался с ее языком, чувствовал скребущие соски на своей груди и упирался членом между ног. Подыхал от желания скорее скинуть разделяющие нас шмотки и вбиваться в ее тело пока она не забьется на моем конце, пока не зажмет член внутри себя, пока не застонет в рот, задыхаясь от оргазма.

— Не торопись…

Это я ей или себе?

Её ладошки порхали по моей груди, шее, спине, пока я освобождал ее от халата и простонал сквозь зубы, заметив, что Яна без белья. Малявка шла ко мне с определенными целями и это грело. Накатывало и накрывало мощной волной какой-то непонятной дрожи принятия.

У меня перегорали предохранители, когда я тёрся лицом о ее грудь, целовал и вылизывал от ушек до мизинцев на ногах. В сексе всегда ведущую роль отводилось траху. Качественному, жёсткому, беспредельному траху. А сейчас меня коротило от эмоций. Они, блять, переполняли так, что я мог кончить, не расстегнув ширинку.

Яна стала упираться и выползать из-под меня, как только я добрался до десерта, и сердце реально пропустило пару ударов.

— Куда ты? — я не узнал свой голос, хриплый, свистящий.

— Я кое-что тебе задолжала. Хочу расплатиться, — она все же выбралась из-под меня и надавила руками на плечи. — Ложись.

Спина еще не коснулась подушек, когда она оседлала меня сверху, резво отстегнула ремень и спустила молнию. Я приподнял бёдра, сдерживая рвущуюся наружу улыбку, когда она стаскивала брюки вместе с боксерами. Инициативная Яна — это что-то новенькое для меня.

Но улыбка погасла, когда она склонилась лицом к паху.

— Стой-стой-стой… Что, нахрен, за долги?

— Ну… С первой встречи. Я не думала, что ты запомнил наше знакомство.

Я усмехнулся, потому что именно его не мог забыть, и из-за этого завертелась вся эта история.

— Яна, ценю порыв, но ты сейчас обломаешь весь секс… Давай с долгами в другой раз рассчитаешься?

Она улыбнулась, кажется, пытаясь лечь рядом.

- Лучше останься сверху.

Я придержал ее за бедра, чуть сдвинув вверх. Она сразу сориентировалась и приподнялась, насадив себя на член. Я сцепил зубы и вздрогнул. От налившейся головки по всему телу расползлись заряды молний, скручивая меня в узел и тут же выстреливая в каждую натянутую мышцу.

Сука, если бы мог, я залез бы в нее целиком, растворился в этой нежной подрагивающей, сжимающейся вокруг меня плоти. Но мои ощущения обострились во стократ, когда Яна приподнялась и снова опустилась, и еще раз, и еще…

— Черт… Остановись, я сейчас взорвусь.

Я пыхтел, пытаясь унять подступающий конец. Просунул руку между нами и сдавил член у основания.

— Не шевелись.

Я реально боролся с чертями, танцующими на конце члена. Но не могу сегодня отпустить ее без четкого осознания, что нам вместе хорошо. Мне и ей. Вдвоем. И никто третий тут не нужен. А чертово тело предавало слабостью и инстинктивными реакциями излиться в желанное тело.

Бык-осеменитель, блять…

Пока я восстанавливал контроль над телом, Яна склонилась надо мной и легкими поцелуями изучала моё лицо и тело. Я отвлекался и снова стонал, понимая, что никак не могу взять себя в руки.

— Почему у тебя ребристые уши?

— Что? — я не заметил как она добралась до моего профессионального уродства. — А, это… Поломанные хрящи. Много лет бокса и ударов…

Немного отвлекся и напряг спал. Теперь я лучше контролировал собственные реакции.

— Давай вернемся на чем закончили. Подними колени, и нет, не вставай с члена.

Она сидела на мне сверху, я раздвинул ей ноги и толкнулся внутрь, упиваясь протяжным стоном, вырвавшимся из ее горла. Еще два глубоких выпада и Яна сама стала двигаться, меняя ритм и угол входа. Я с каждым толчком ударялся набухшей головкой в стенку влагалища. Голова кружилась от простреливаемого удовольствия, пульс стучал в ушах и заглушал вскрики подпрыгивающей Яны.

А она, как нарочно, пыталась насадиться сильнее, ударить резче и на очередном подлете, я стиснул её талию, поддал бедрами и зарычал, выплескивая в нее семя. Только спустя несколько секунд осознал, что она упала мне на грудь, стиснула руками плечи и содрогается под часто издаваемые стоны. А я машинально еще вбиваюсь в нее, прорываясь через сжимающиеся мышцы, и трусь концом о сочащиеся и подрагивающие стеночки. И снова хочу ее до безумия.

Мы долго лежали, не разжимая объятий. Я гладил ее по спине, целовал в макушку и тащился от внутреннего спокойствия и блаженства.

— Останешься?

— А ты хочешь, чтобы я осталась?

— Очень…

— Да.

Интересно, завтра она сможет повторить это в три часа дня?

***

Как слать нахер годами отлаженную жизнь? Легко. И даже не с понедельника, а с четверга.

Утром я вжимал сонную Янку в матрас и кончал от ее пойманных криков в рот. Потом отнес в душ и не сдерживался, круша к чертям полки с душевой дребеденью.

Яна, мокрая и затраханная, залезла обратно в постель в моем слишком большом махровом халате, отказываясь спускаться на завтрак вниз. И я как настоящий мужчина, побежал добывать мамонта своей женщине, заодно передать Артуру паспорта для регистрации.

На кухне сидел Женька и испепелял меня взглядом.

— Почему не на работе, президент? — весело спросил я, не успевая переключиться и загасить переполняющее меня счастье.

— Ебешься напоследок, ублюдок?

Застыл, кулаки сжались сами собой. Но нарываться сейчас, когда до черты между настоящей жизнью и будущей несколько часов, глупо.

— И что ты сделаешь?

Брат усмехнулся.

— Не могу позволить тебе и дальше дурить её, уж извини.

И в этот момент в кухню влетела Яна, взволновано закусив губу и разглядывая нас, разделенных стойкой и готовых вцепиться друг в друга.

— Женя?

Я перевел дыхание.

— Зачем спустилась, я же сказал, что все принесу.

— Наверное, за эти несколько минут все изменилось, да, Яна? Пока мы с тобой болтали, я отправил ей сообщение. — Женя все также криво улыбался, словно выпрашивая ударить в морду. — И как тебе видеоролик? Такой же заводящий, как потрахушки этой ночью? Сколько раз ты дала ему в задницу, а Яна? Не думай, что приму тебя обратно, даже если приползешь на коленях…

И я всунул ему в челюсть. Ничего, новую сделает. Понаблюдал, как брат сполз на пол, вывел Яну с кухни и у лестницы шлепнул, подгоняя:

— Иди, соберись. Позавтракаем в городе. Потом отвезу тебя в салон, навертишь кудри или чего ты там вертишь на голове? Выберем новое платье…

— Игорь, ты серьезно? — Яна застыла на второй ступеньке, спросила без намека на улыбку.

Вот кажется и все, с добровольностью в нашей паре покончено.

— Передумала? — грустно усмехнулся я, жалея, что вообще вышел за порог спальни. Можно же было сразу к трем в машину и в ЗАГС.

— Нет. Я выбрала и останусь с тобой. Только не клоунадничай. Мне не нужны эти салоны, платья, кудри. Относись ко мне, пожалуйста, серьезнее.

Я опешил.

— То есть, тебя не задевает информация обо мне в том ролике?

— У тебя с ней что-то было?

— Нет. Ты всё досмотрела? Вплоть до обвинений? Ведь в ролике я её драл.

— Это был не ты. И если говоришь, что секса с той девочкой у тебя не было — я верю.

— Ты святая. Или непробиваемая дура, Яна.

Она засмеялась, видимо, на мой благоговейный тон, который трудно было замаскировать.

— Иди оденься. Я подготовлю машину.

— Сам поведешь? — удивилась она.

— Да, теперь многое придется делать самому.

— Почему?

— Вчера вечером кое-что изменилось… Я забираю тебя и оставляю концерн брату.

Яна поморщилась.

— Знаешь, мне не нравится быть разменной монетой. И меньше всего вставать между тобой и братом. Твоя семья мне не простит.

— Боюсь, моя семья не будет иметь возможности часто нас видеть.

Интерком входной двери издал сигнал. Артур подъехал.

— У тебя десять минут. Хватит?

Яна ушла, а я встретил Артура, передал наши паспорта и принял пухлый небольшой конверт.

— Что в нем?

— Распечатки телефонных разговоров и смс.

— Чьи?

— Твоего брата и Веры. Я выделил интересные моменты, чтобы не перегружать тебя лишней информацией.

Юморист, блять.

Я запихнул конверт во внутренний карман и выгнал из гаража машину. Сейчас как раз времени осталось доехать до города, пообедать и к трем успеваем на регистрацию.

Где Яна станет моей…

Женой.

Моей семьей.

От этих мыслей нарастал какой-то странный комок ощущений. Наверное, приятных. Я не мог разобрать, все напрягалось от непредсказуемости создавшегося положения. Я был уверен в себе, но кроме меня была еще Яна, которая могла передумать, брат, который мог помешать, отец, семья…

Блять, по дороге в ЗАГС нас может переехать поезд и я не в состоянии нивелировать все препятствия к счастью.

Вот оно… Внутри меня теплилась надежда на счастье, на обретение того, чем я никогда не обладал. Даже под протекцией и одобрением па, даже осознавая гордость и любовь мамы, управляя огромным концерном и вмешиваясь в серьезные политические и экономические схемы. Я не чувствовал себя счастливым имея миллиарды в валюте, гоняя на элитных спорткарах, отдыхая на фешенебельных курортах и трахая эксклюзивных девочек. Эта долбанная гонка за положением, статусом и престижем совершенно не делала меня счастливым. А брак на капитале просто вбил бы последний гвоздь в крышку гроба.

А вчера вечером я боялся, что Янка меня отвергнет и был, сука, счастлив, когда этого не случилось. Сегодня боялся, что она поверит в Женькину подставу, и снова меня пробрало до костей, когда Яна поверила мне.

Но страх, что все сорвется в последнюю минуту, не покидал.

Чертова интуиция!

Я вошел в дом в тот момент, когда Женя прижимал к стене Яну и настойчиво убеждал остаться.

— Теперь у меня влияние, пойми. Деньги, власть! Я дам тебе всё, даже больше. Без концерна он никто — иждивенец на подачках семьи. Он жалок! Яна, пойми, я сделал это для тебя.

— Я не просила об этом.

— Хватит ломаться. Не верю, что только из-за секса ты готова унижаться перед ним.

— Не только… Женя, пусти.

Я набрал номер и громко поздоровался:

— Крис, как ты? Уже прилетела, устроилась? Рад. Крис, я сейчас пришлю за тобой автомобиль, он привезет тебя в мой дом… Там Женя, ему нужна твоя помощь. Очень прошу. Аптечка в холле под ёлкой. Спасибо, дорогая. Счастливого Рождества!

И отключив телефон, второй раз отправил придурка в нокаут.

— Госпожа в дороге, братец. Яна, пошли.

Она была расстроена и напугана, но при этом сбегала в кабинет, принесла аптечку и положила на видное место у ёлки.

— А может…

— Нет времени. Поехали.

Напряжение не отпускало. Яна до последнего не знала, что я готовлю, пока не замерла перед ЗАГСом.

— Игорь, я не могу…

Так и знал! Предательское чувство краха сжало сердце.

— Яна…

— Я без укладки. А платье? А кольцо?! Игорь, я не готова!..

Чертова истерика.

— Тихо-тихо. Давай мы сегодня просто распишемся, а свадьбу сделаем настоящую, красивую на островах? Хочешь? С платьем и с укладкой и с чем только пожелаешь!

— Правда?

— Абсолютная.

— Ладно. Я согласна… Ой!

— Что еще?

— Ты не сделал мне предложение.

— Делал.

— Тогда было не по-настоящему. Я хочу другое.

Я вздохнул, заметив, как Артур маячит в дверях ЗАГСа и усиленно показывает на время.

Встал на колено в оттепельную слизь, взял ее за руку, и от улыбки Яны внутри снова разлилось счастье.

— Ты станешь моей женой?

— Игорь, ты меня любишь? Хоть немножечко?

Так. Я чувствую, как намокают мои дизайнерские брюки, как в грудном кармане вибрирует смартфон, слышу, как матюкается Артур, пытаясь удержать рвущуюся к нам Софью, и в голове пытаюсь понять женскую логику.

Я ночь и все утро на износ трудился, доставляя ей удовольствие, делаю предложение перед ЗАГСом, расхерачил морду сопернику, не взирая на то, что он мой брат. А Яне еще нужно признание в любви!

Ну как, как? Блять! И ведь то, что поселилось у меня внутри, нашептывает, что я серьезно усложню себе жизнь, если не произнесу требуемого ответа. А я не хочу так. Мне для признания нужно точно знать, что Яна моя, что не сбежит, не предаст, не передумает…

— Я…

Она выжидающе наклонила голову.

— …Могу только по одному предложению в день.

— Ах. Тогда сегодня можешь признаться в чувствах, а руку и сердце предложишь завтра.

Ладно. Запасной план.

— Посиди в машине. Я сейчас кое-какие документы заберу, и поедем дальше.

— Игорь!

— В машину, живо!

Я поднялся, стряхнул штанину и запер Яну внутри.

— Софья, рад тебя видеть. Артур, идем расписываться.

— Она отказала? — ахнула Софья.

Я скривился, за меня тут же ответил друг:

— Нет, Сонечка, просто она не торопится в ЗАГС, как некоторые, поэтому и выходит замуж не выходя из машины.

На мое удивление Софья расхохоталась, обозвав Артура остряком, и попросила у меня ключи от машины:

— Я тогда тоже в авто посижу. Хочешь сегодня вернуться со мной, заполучи штамп в паспорте.

— Соня, ну я же пошутил!7d423c

— Сначала научись, потом шути, — не оборачиваясь, бросила на ходу Софья, оставив Артура в дверях ЗАГСа еще и со своим паспортом в руках.

— Ну, охренеть! У меня только одна нотариальная доверенность, от Яны Подольской. Мне же нужна подпись Соньки, как свидетельницы.

— Не усложняй мне жизнь. За свидетельницу попросим расписаться другую невесту, похер.

***

Яна дулась и молчала всю дорогу. Я не мешал.

Удивилась, но промолчала, когда приехали в аэропорт и нас доставили к частному самолету. Я терпел.

Обрадовалась и залилась слезами, когда увидела Лидию Павловну, которая упаковала наши с Яной вещи и уже ждала нас на борту. Я молчал.

Но когда Яна повисла на шее Стаса, обнимая и выпытывая в порядке ли Женя, я не выдержал. Взял ее за руку и провел в переднюю часть салона.

— Пристегнись. Поговорим после взлета.

— Куда мы летим?

— На медовый месяц. Если понравится, останемся там навсегда.

— Что?! Но я же не вышла еще замуж.

— Уже вышла. Вот паспорта, вот свидетельство. Пристегнись, Яна Кельмер.

Я испугался, что перегнул палку, когда побледневшая Яна, сжав в руках документы, буквально рухнула в кресло.

— Яна? Малышка, тебе плохо? Яна, ответь?

Блять, а ведь я не признался, что мы улетаем навсегда. Что у меня уже несколько лет назад выкуплен остров недалеко от Мадагаскара, выстроено ранчо с большой виллой и домиками для Лидии Павловны и семьи Стаса. Что я давно занимаюсь разработкой выкупленного алмазного рудника и втайне от семьи основал ювелирную компанию по дизайнерским украшениям.

Понятия не имею, как она примет правду о новой жизни и полной изоляции от родни.

Я тормошил ее, хлопал по щекам, требовал принести воды, когда она перехватила мою руку, заставила сесть в соседнее кресло и тихо, но твердо произнесла:

— Ты больше никогда не будешь принимать ответственные решения за моей спиной. Понял, Игорь?

Я кивнул. Собственно, я вообще больше не собирался принимать столь ответственные и радикальные решения в своей жизни.

— И я хочу объяснений, что теперь нас ждет за неподчинение твоей семье?

— Ничего. Моя семья теперь ты, Яна.