ЭПИЛОГ

3 года спустя

Игорь.

Я не мог поверить, глядя на злобную фурию, что это моя жена!

Вот в какой момент я выпустил монстра из этой маленькой хрупкой девочки? Когда надел на палец кольцо собственного дизайна с самым красивым алмазом из рудника? Или когда позволил выбрать ей имя дочери? Нет. Все случилось, когда я проебал момент ее самовыдвижения в лидеры профсоюза рабочих рудника!

— Столовая — это для тебя недорого и для них очень удобно.

— Нет.

— Ты диктатор! Ты ничем не лучше своего па!

— Не упоминай всуе…

— Столовую!

— Без кондиционеров и с привозным меню.

— Игорь!.. Так же нельзя… Днем стоит такая жарища.

Я усмехнулся, потому что дальнейший торг можно было предугадать: она настоит на кондиционерах, я рассчитаю удорожание обеда из-за охлаждения помещения, она потребует нанять поваров и готовить свежую вкусную пищу, я укажу на необходимость сохранять продукты от прокисания и порчи на жаре, тут она настоит на холодильниках и я снова рассчитаю удорожание обеда. В итоге, она согласится, что работникам экономичнее самим заботиться о своем пропитании…

— Это же твои рабочие, твои люди! — заскулила Яна, чем привлекла внимание нашего лабрадора, скучающего во время дневного сна дочери.

Я с трудом перевел дыхание:

— Ты же знаешь, что я плохо переношу, когда пытаются надавить мне на жалость и эмоции?

А еще на чувство долга. Собственно, последнее и стало причиной моего побега от семьи… Я только заступил на пост главы концерна, как оказался под колпаком у па, и пусть мне удалось соблюсти политику и правила большой игры, отец явно был недоволен, что рычагов давления на меня недостаточно. Еще до его откровенных провокаций, я уже выработал план выхода из семьи.

Сколько па положил средств, чтобы нащупать мои слабости? Но когда его руки потянулись к Яне, у меня сдали нервы, а ведь я до последнего отводил от нее подозрения…

Я вспомнил день, когда Женя под давлением отца нажал на меня, не зная, что компромат на брата выехал со мной за пределы родины.

— Ты ничего не докажешь! — горячился Женька на том конце соединения.

— Я не собираюсь никому ничего доказывать, просто как и ты могу зародить сомнения. Но если честно, брат, я рад, что убрал Яну подальше от тебя. И ни минуты не пожелаю пересечься нам вновь…

— Нужна мне твоя фригидная жена, — насмешливо фыркнул он, уверенный, что я осведомлен о его женитьбе на Кристэн.

На самом деле, о делах семьи я знал намного больше, не зря же оставил в приближенных отца Артура. Именно от него я узнал, что время кремации и захоронения были заказаны и оплачены до того, как найден труп Веры. А судя по отчетам криминалистов, даже до ее смерти. Та умерла от передозировки, хотя мне ли не знать, что никогда не принимала наркотики. Ну и маленький прокол Жени, который звонил в ритуальное агентство со своего личного телефона, а потом сам вызвался организовать похороны Веры, у которой родители отказались приезжать в столицу за телом.

Да, одних косвенных доказательств маловато для обвинения в убийстве, как впрочем и фальсифицированного изнасилования несовершеннолетней. Но оказалось достаточным, чтобы вытянуть из Женьки, что отец нашел слабость в нем и решил провести рокировку, потому что братом педалировать оказалось удобнее.

Ошарашен ли я? Удивлен? Нет.

В плане па оставить и контролировать Женьку в концерне на востоке, а меня отправить прогибать Америку был ряд преимуществ. В конце концов, когда мы разделили рынки пополам, став двумя монополистами в мире, я не пошел бы против Женьки, он же семья.

И мечта па сбылась бы в его детях — мы с Женькой, наша семья владела бы миром. На текущий момент, планы па похерил я своим отступлением не только от бизнеса, но и от семьи. Но у меня было железное оправдание — не надо тянуть руки к моей жене.

Так что, брат сделал предложение Кристэн, которая, кстати, благосклонно его приняла и умело нивелировала влияние отца на Женю. На нем это отлично сказалось, он заматерел, стал борзым и разумно рисковым, настолько, что Джеффри после беременности и родов Кристэн, передал «престол» брату. Один па психовал и шантажировал нас своим здоровьем по очереди.

В настоящий момент он сам возглавил концерн восточного рынка, не бросая попыток уговорить меня вернуться к управлению. Но мне это не интересно…

Сейчас я вышел на новые отрасли ювелирного бизнеса и добычи драгоценных камней. Заключил контракты с ведущими ювелирными бренд-домами, поручил Яне разрабатывать пиар-компании по выставкам и закрытым аукционам, и именно она принесла два договора с королевскими семьями. А я постепенно выходил на биржи и выкупал земли с неразработанными жилами драгоценных камней, хотя основным источником доходов все еще служил алмазный рудник в ЮАР.

— Игорь? — смена тона жены вернула меня из мыслей в просторную продуваемую со всех сторон веранду. — Если мы договоримся о столовой для рабочих, то у тебя будет доступ…

Она подошла, встала на цыпочки распластавшись по моему телу, и повисла на шее, шепнув волшебное слово:

— …в анал.

— Яна! — я почувствовал прилив от маячившего запретного удовольствия. — Ммм… Маленькая манипуляторша…

Я не заметил, как заурчал от предвкушения удовольствия. При всем том, что Яна после беременности стала чувствительной и очень страстной, такой, которая заводится с пол-оборота и всегда ярко кончает, я все еще истекал слюной по ее сладкой попке, из-за тесноты и тугом сжатии каждый раз, когда брал её сзади.

— Ты в курсе, что для многих женщин анальный секс служит наказанием и пыткой? — выдохнул я, отрывая себя от изучения ее глотки.

— В курсе, — Янка улыбаясь, терлась о мою щеку носом. — Но я решила сделать тебе приятное. Поощрение за столовую у рудника.

— Черт… Против такого шантажа я бессилен!

— Поклянись?

— Клянусь. Открытая столовая с привозным меню. И не спорь!

— Ну, ладно. Тогда еще вентиляторы и я твоя.

— Ты и так моя.

— Вся твоя.

— Очень своевременно уточнение…

Яна.

Выползать из дома можно только после трех и до заката оставалось примерно три с половиной часа. Но это были самые классные три с половиной часа каждый день.

Я сидела в тканевом кресле под навесом, закинув ноги на мужа. Игорь только что закончил видеосвязь с Артуром по девайсу и перебирал мои пальцы, рассказывая новости про третью дочь от Софьи.

— Они собираются прилететь на день рождение Ани, — возмущался он.

— Ну и пусть приезжают, Ане будет на пользу общение с другими девочками. Неплохо бы пригласить еще настоящих бабушку и дедушку, иначе через пару лет Аня окончательно решит, что Лидия Павловна и Льюис наши родители, — я не могла скрыть язвительность.

— Не решит, хоть она и девочка, но у нее отличные гены — она умненькая.

— Тогда почему ты не хочешь второго умненького малыша? — вернулась я к наболевшему вопросу. Мне ужасно не хотелось, чтобы у моих детей был большой разрыв в возрасте. Я наивно верила, что чем раньше они появятся друг за другом, тем дружнее будут жить.

— Пока не научишься рожать парней, даже не приставай ко мне с этим вопросом, Яна!

Игоря безумно раздражала тема детей, особенно дочерей. Он снял с колен мои ноги и сдвинулся так, чтобы я больше не устроилась на нем.

В это время Аня заметив скрещенные ноги отца, с криками посеменила к нему, смешно спотыкаясь о нашего лабрадора:

— Го-ся! Гося! Мой Гос-ся…

— Ты нарочно научила ее этому? — Игорь поморщился, но вытянул руки, удерживая седлающую его дочь.

— Нет, Игорь, это все гены, — захохотала я и умиленно наблюдала, как мой муж возится с курлыкающей дочкой, качая на ноге.

— Го-ся-Иго-го-ся!

— Иго-го, да. Но я папа, па-па.

Аня потянулась к его лицу, любовно обмуслявила щеки и с визгом бросилась за брошенным мячиком вдоль океана по вычищенному пляжу.

— Игорь! Она же не собака! Ты бы еще «апорт» ей крикнул.

Меня иногда очень возмущало его отношение к дочери. Он мог от щемящей нежности вдруг перейти к абсолютному безразличию и даже брезгливости.

— Как ты поняла, что на том видео с девочкой был не я?

Ох, три года прошло, а он только созрел спросить!

— По ушам. Твои же все переломанные, а у того, с видео, были нормальные уши, хотя со спины он очень-очень был похож.

— Ну надо же…

— Теперь мой вопрос: ты Аню любишь?

— Что?

Мне не показалось, что Игорь дёрнулся от этого вопроса, и побледнел, запустив пятерню в волосы. Лидия Павловна успокаивала меня, что первые годы отцы мало интересуются детьми и это нормально, но я, почему то, считала, что Игорь сам себя настраивает против Ани.

— Прекрати увиливать. Что с ней не так? Почему ты её избегаешь?

Муж подтянулся в кресле и сел прямее.

— Ты выкинешь меня с острова, но…

Я не смогла сдержаться и захихикала.

— Ой, прости! Это так дико звучит. Хотя я не смеялась бы, скажи ты «выгонишь из дома», — взяла себя в руки, заметив, как у Игоря на скулах катаются желваки. — Прости. Продолжай.

— Я люблю её.

Он отвернулся и, приложив ладонь козырьком ко лбу, посмотрел в сторону Ани, отнимающей мяч у собаки из пасти.

— Ну? И все? — он же увиливал, я чувствовала.

— Я ее люблю. Тебя это не пугает? Меня вот до чёртиков…

— В смысле? — я заметила, что Игорь явно расстроен на грани раздражения, но не могла понять реакцию. — Это же хорошо. Разве нет?

Игорь скривился, уставился на свои руки, нервно сжимающиеся в кулаки.

— Я не совсем понимаю свое отношение к дочери. Яна, можешь пристрелить меня, но она прекраснее тебя. Иногда я сдерживаю себя, чтобы не отобрать Аньку и не спрятать ото всех в каком-нибудь бункере. Я охуеваю от эмоций, когда она лезет на меня по ноге… Это ненормально!

— Не поняла… Ненормально любить дочь? Ненормально испытывать к ней эмоции?

— Э-ээ, да…

— Игорь, ты чертов придурок! Чем плохо любить? Она же твоя дочь!

— Вот именно! Яна, я люблю тебя, — и не успела я ойкнуть, как он в мгновение ока перетащил меня с кресла к себе на колени. Я сидела на нем сверху и чувствовала его немаленькое возбуждение. — Люблю и трахаю, потому что это единственный способ показать тебе свои чувства. По другому я не умею! Понимаешь?

— Неа, — я уже ёрзала по его выпирающей ширинке, немного рассеиваясь в сознании.

И моё состояние не удивительно. С момента переезда на остров мы уединялись с Игорем в каждом укромном уголке. Трахались как умалишенные. В то время даже декорации были безразличны. Правда, все изменилось, когда к нам подкралась змея и Игорь велел вытравить весь остров от гадов. Так на нашем острове появился смотритель Льюис, который приглянулся Лидии Павловне. И был случай, когда я встала на колючку в воде, после этого ежедневно чистился пляж от мусора приливов и от заползающих через защитные сетки тварей.

Притом, что в нашей доступности был весь остров, больше времени мы проводили возле дома и на баунти-пляже. И медовый месяц растянулся на несколько, пока у меня не полезло на нос беременное пузо. Сама виновата, что не озаботилась положить таблетки в сумку. Хотя тогда я не знала, что в дом мы больше не вернемся, ну а Лидия Павловна просто взяла общую домашнюю аптечку, не закладывая блистеры из тумбочки в спальне.

А прерывный секс все же дает сбои… И у меня был еще план на незапланированную вторую беременность. Ведь кто-то же без ума от незапланированных свадеб? Так что примет и потерпит.

Осталось только выбрать время и место, где можно получить с мужа желаемое. В последнее время уединиться с Игорем стало чем-то нереальным. Вот и сейчас он стаскивал меня с рук, хлопая по заднице и заводя еще больше, хотя куда уж!..

— Блять, Яна, я же сказал, люблю тебя — трахаю. И её я люблю, но не могу же я… Черт! Это выносит мне мозг! Я не могу любить ее. Не знаю как… это… выражать без секса… Как было бы проще, будь она сыном!

— Ты и раньше выражал любовь сексом? — Я возмутилась. Уж кому, как ни мне знать, сколько он переменял любовниц.

— Яна, ты секс с перепихоном не путай! И потом, я как чувствовал, что стоит только начать с тобой, и уже не слезу. Наверное, любовь, это когда хочешь секса только с одной…

— Вырази мне свою любовь? На двоих? А я передам Ане… Так будет по честному.

— Я-на-а…

Игорь простонал, сдаваясь, и стиснул мне будра сильнее, вжимаясь возбужденным членом между ног… Во время беременности и после родов чувствительность возросла. Игорь объяснил мне особенности моей физиологии и предположил, что смещение точек релакса внутри, ближе ко входу, уже не требуют грубого секса и я достигаю оргазма при более мягком стимулировании.

Помню, как он нервничал, узнав, что у него дочь и объездил все гинекологические центры, требуя заключение врачей по части её увеличенных гениталий. Честно сказать, я тоже поддалась панике, но все как один твердили, что у малышек всегда половые губы увеличены и чуть вывернуты. А главное, у Анютки нет никаких физических патологий.

Игорь ненадолго расслабился и позволил мне наслаждаться материнством и сюсюкаться с дочкой, пригласив предварительно мою маму в гости. А сам с головой погрузился в свои шахты, биржи и рынки.

Но вот теперь снова — истерика по поводу способа выразить свои чувства. Он такой трогательный, когда беспомощный. Хотя, даже с учетом изменения моего порога чувствительности, в тайне я обожаю, когда дело доходит до наказания и Игорь не сдерживается в сексе и трахает как раньше: грубо, жестко, «наказывая». Главное не рассекретить, что это мой любимый способ наказания!

Все также, не спуская меня с рук, Игорь вызвал по рации Лидию Павловну, отдал дочь с собакой на ответственное хранение и под прикрытый смешок удаляющейся Мэри Попинс, жадно впился в меня поцелуем…

— Пойдем, Анечка, найдем деда Льюиса и не будем отвлекать Игорёшу.

— Иго-го-сю?

Мы на секунду замерли и прыснули, получая долгожданные минуты уединения на закате.

Игорь задрал мне подол и пробежался пальцами по обнаженной коже.

О, да-ааа… Все волнения, обиды, раздражения сходят на ноль, когда он так касается меня, когда ловит ртом мои губы, когда сжимает соски пальцами и стонет вместе со мной. Когда между нами нет одежды и я скольжу по его телу, впитывая аромат своей кожей, пахну своим мужчиной, моим мужем…

И когда он взрывается во мне и рычит, потому что не получилось скинуть, я растекаюсь по его груди, дрожу от спазмов удовольствия и тихо смеюсь. Ведь в итоге все равно всё будет по-моему.

— Яна, я не готов к увеличению семьи. Ты должна уважать мое мнение, — обиженно пыхтит муж мне в макушку.

А я что, я уважаю. Вот сейчас, сползаю с него, встаю на колени между ног и беру его достоинство в рот, чтобы уважать еще больше. Потому что мне мало. Мне всегда будет мало его. И я хочу получать любовь и за троих, и за четверых и за всю нашу семью, сколько бы нас не стало.

А Игорь это примет, потому что рядом со мной он может быть слабым, ранимым и нежным. А я это сохраню. Для него. Для нас.

— Оу, какой Игогоша быстрый…

Конец