Глава 27 · Накануне

– Думаешь, если ты будешь смотреть на нее и дальше, то что-то изменится? – полюбопытствовал Андрей, макая в кипяток чайный пакетик.

Павел бы в жизни не предположил, что Лопухов пьет такой вот «вульгарный псевдочай», как сам его называл, на рабочем месте. Раньше маг ни разу не заставал негатора за потреблением столь простого напитка.

Андрей отжал пакетик и выкинул его в мусорное ведро под рабочим столом.

– У меня закончился нормальный чай, а столовая уже закрыта, – мрачно заметил он. И повторил вопрос: – Паша, ты перестанешь гипнотизировать записку или нет?

Маг тяжело вздохнул и отвел глаза от простого листа бумаги, на котором кто-то написал печатными буквами:

«Во имя памяти вашего отца, называемого в детстве и юности в кругу семьи Лексом Таврическим, и брата, которого вы звали Витом, не стоит становиться на пути “Новой воли”. Берегите себя».

– Аналитики ее п-проверили от и д-до, – мрачно заметил Павел, страстно мечтающий о кофе и о том, чтобы все это дело наконец разрешилось. – Чистая, как кожа младенца. Кто-то очень хорошо все п-потер. Д-дожили – мне угрожают, упоминая то, что мог знать только очень б-близкий к семье… И ладно бы п-просто п-подбросили записку в п-почтовый ящик, но ее какой-то мужчина п-передал через п-постового Наде.

– А она что? – с бесконечным спокойствием в голосе отозвался негатор.

– Что, что… Сказала, что если в конверте угрозы, материалы д-для шантажа или п-приглашение на свидание, то заведет д-дело. В п-последнем случае – на меня.

Лопухов не удержался от смешка.

– Что смешного? Этот ублюдок п-показал, что знает, кто моя жена и…

Негатор не удержался – и рассмеялся в голос.

– Паша, то, что Надежда Войцеховская – твоя жена, знают если не все родовитые семьи Москвы, то две трети точно. То, что она работает в полиции, пойдя по стопам отца, деда и прадеда, известно трем четвертям наших аристократов и половине питерских минимум. Ты только сейчас это понял?

Маг вздохнул и потер руками лицо.

– Я это и раньше знал. Но раньше мне записки с настолько личными угрозами не п-присылали.

Андрей поднял бровь:

– Да ну? Напомнить апельсиновые зерна в деле Сарипова? Телефонные полуночные звонки Мартиросяна? Манекен…

– Хватит! – Павел не хотел вспоминать о том, как он принял обезглавленный манекен за труп. Хотя бы потому, что привиделся ему труп как раз Лопухова и среагировал маг соответствующе.

– Я это к тому, – продолжил негатор, – что подобные вещи – крайне неприятная, но, увы, существующая часть нашей работы. То, что в последние лет пять обходится без таких вот эксцессов, – исключение, а не правило. И хочу напомнить, что твоя жена регулярно имеет дело с реальными убийцами, грабителями, насильниками и еще множеством сильных и крайне неприятных личностей, и, что самое ужасное, она имела с ними дело и до того, как вы познакомились. Не один год, и вполне успешно.

Павел мрачно уставился на Андрея:

– Умеешь ты п-привносить д-доброе, светлое и вечное.

– А ты не умеешь отпускать ситуацию, – парировал негатор. – Что тебя смущает? «Новая воля»? Их план, который мы пока до конца не сорвали? То, что твоя племянница провела неизвестно сколько времени со своим другом с промытыми мозгами? То, что твоя жена долгие годы ловит преступников и способна сама о себе позаботиться?

– То, что ты чувствуешь себя лучше, препарируя мой мозг.

Андрей лишь пожал плечами и отпил чай.

Взгляд негатора Павлу не нравился. Магу, откровенно говоря, не нравилось вообще все: что он упустил Ноля из опасения покалечить прохожих и теперь могло покалечиться и погибнуть куда больше людей; что этот Анатолий удрал, бросив машину, и где-то скрылся, уйдя от поисковых чар; что летучее средство в распылителе оказалось крайне опасной вещью, по-прежнему работавшей, несмотря на смерть создательницы, и вполне могло иметься в немалых объемах у Ноля и компании. Конечно, в защиту «Града» добавили отслеживание этого вещества, никто его в больших количествах не пронесет, но проблем все равно лишь прибавилось.

И, невзирая на все усилия, они не приблизились к тому, чтобы гарантировать безопасность форума. Ноль улизнул, и его план, в чем бы он ни заключался, все еще мог осуществиться. Пусть сейчас «Град» чист, пусть первая команда там круглосуточно дежурит, расслабиться можно будет, только если ничего не произойдет до самого конца форума.

Завтра с рассветом, вместе с первыми рабочими, подготавливающими залы к открытию, Павел с Андреем, Кюн и Ингой поедут в «Град», увешанные аппаратурой, сканерами и рациями. Демыч пообещал координировать их из офиса, действуя вместе с коллегами из аналитического отдела.

Наверное, Павлу было бы проще, если действовать предстояло только ему или хотя бы им с Андреем. Но, очевидно, если они хотят найти перевертыша, то нужно использовать и ту, кто может унюхать запах, и ту, кто сумеет услышать ложь. Очевидно, что и Кюн, и Инга окажутся белыми воронами на таком серьезном мероприятии, и каждому будет понятно, кто они и что делают. Но он сам виноват – нечего было упускать Ноля. Побоялся попасть в гражданских и не подумал о том, что сам Ноль, прикрывая свой побег, нападет на них.

– Ты все перепроверяешь вместо того, чтобы нормально выспаться, – усмехнулся Андрей. – Хочешь решить все проблемы за ночь?

Тройка «юных помощников» уже спала в комнате отдыха, маленькой, пыльной, зато с прекрасными креслами-кроватями. Можно было поехать к Павлу, но маг хотел попробовать получить еще кое-какую информацию и домой не спешил, а Надя была на смене. Да и к тому же кто-то из поисковиков мог все-таки найти перевертыша, и в этом случае не хотелось бы ехать в офис и оставлять остальных без прикрытия. Павел не был уверен, что Киним или кто-то еще из магов решит напасть, но такая вероятность все же существовала. Да и выезжать придется рано, а ехать из офиса до «Града» куда ближе, чем из его квартиры.

– Я, возможно, скоро получу информацию насчет избранника Д-демидовой. А ты чего не идешь спать?

Павел возвращался к себе в кабинет после посещения отдела экспертизы, в котором его уверили, что в записке нет ничего опасного и способного пролить свет на личность автора. Он увидел, что у Андрея горит свет, и заглянул. Хотел увериться, что больше нет никаких неприятных сюрпризов. Бывали случаи, когда после таких вот угроз кто-то из особистов и отравленные письма вскрывал, и даже взрывчатку в кабинете обнаруживал. Случалось такое еще во времена активности народовольцев, и с тех пор защиту триста раз обновили. Но все же маг имел полное право зайти – и вот он тут.

Вместо ответа Андрей развернул к Павлу ноутбук со сканами каких-то электронных документов на экране.

– Пока заполнял бумажки на твое «злоупотребление магией» во время погони, мне питерцы прислали эту радость. Теперь вот рассматриваю.

Павел вгляделся:

– Это что – выписки из сводки Д-ДТП?

– Ага. За последние двадцать девять лет.

У Павла глаза на лоб полезли.

– За сколько?

– Двадцать девять. Питерцы прогоняли их через свои системы и прислали только парные дела – ДТП с пострадавшими мальчиками, получившими травмы лица и левой ноги, и дела о передаче в систему попечения мальчиков с соответствующими травмами, чьи родители или погибли в аварии, или потеряли возможность воспитывать детей. По пожарам и бытовухе я уже просмотрел данные – никого подходящего.

– Ищешь Ноля на п-просторах страны? Таких, как он, д-десятки, – с сожалением проговорил Павел.

Дети, оставленные своими родителями из-за гибели последних или иных обстоятельств. Дети, оказавшиеся ненужными своим родственникам, оказавшиеся один на один с этим не самым дружелюбным миром.

– Десятки, – кивнул Андрей. – Десятки – и если наш Ноль и правда повстречал кого-то, кто владеет исчерпывающими знаниями о самозахвате, то это десятки потенциальных террористов.

Павел покачал головой:

– Нет. Вряд ли. П-помни про необходимость иметь д-для связи с Истоком п-полноценное энергетическое ядро, которое есть хорошо если у каждого д-десятитысячного. Д-даже если вдруг кто-то нашел вариант д-доформировывать ядра, то как ты себе это п-представляешь? Кто-то ходит п-по д-детским д-домам, п-приютам и п-приемным семьям и п-предлагает отказникам магию, что ли? Глупости. П-просто этим людям не хватает рассудительности.

– Не хватает рассудительности? – Удивления в тоне Андрея хватило бы на двоих. – Паша, ты видишь пример перед глазами. У Инги ее мало?

Павел фыркнул:

– Немного, коль решила п-прогуляться с дружком, чье рыльце в пуху. Анатолий вон образец разумности – снюхался с п-палачом своего шефа. Алхимическое внушение истаивает, я п-проверял. У Ноля что, все отлично? Убийца и п-подонок. Уверен, список можно п-продолжить. Исключения лишь п-подтверждают п-правило.

Андрей покачал головой:

– Паша, мы говорим о людях, которым совершенно нечего терять. Для которых есть только они сами и мир вокруг, не самый приятный и справедливый. И когда появляется кто-то, чье предложение о работе не вызывало страха, почему бы не согласиться? Терять все равно нечего.

– Нечего? Собственную совесть, например?

Негатор криво усмехнулся:

– Паша, когда у тебя нет ни еды, ни крыши над головой, совесть быстро уступает место желанию выжить. Тебе некуда возвращаться, тебя никто не ждет, никто не протянет руки, если ты оступишься, никто не даст денег и рекомендаций. Все эти рассказы о государственном жилье – миф, на деле получишь максимум деревенскую развалюху без работы на десятки километров вокруг. Никаких перспектив. Никакого образования – очень и очень часто. Никаких ориентиров. И тут появляется человек, который готов дать денег и крышу над головой, который искренне восхищается твоими талантами, рассказывает о том, что ты сделаешь страну лучше, исправишь несправедливость и что твои дети не будут переживать тот же кошмар, что и ты. Да, разумеется, не каждый согласится. Но будут и те, кто примет протянутую руку, пусть это и будет рука дьявола. Просто потому, что никто больше руку протянуть не готов.

Маг склонил голову. Необычно – Лопухов обычно спокоен, а тут столько эмоций…

– Это фантазия или…

– Или. В силу определенных обстоятельств я три года провел в приюте. Хватило, чтобы понимать тех, кто там оказался. Моя ситуация разрешилась, я вернулся домой. Но в один момент я был вполне уверен, что все ровно так, как описал выше. И – у меня ситуация разрешилась. У тех, кто жил со мной там, – нет.

Павел мотнул головой:

– Д-да какая разница? Мы говорим о желающих взорвать «Град», когда там б-будет целая толпа народу! Я не эксперт в п-психологии сирот, но все же п-предполагаю, что д-даже выросший в п-приюте д-должен п-понимать, что это – крайне п-поганая идея.

– Если притом ты ведешь священную войну за лучший мир… Паша, твой брат не только магией вел за собой тысячи. Он стал символом. Рожденный аристократом, повернувшийся к народу, он многим дал цель, понимаешь? Народовольцы проиграли и были разбиты. Но, как и раньше, если дать цель тому, кому нечего терять, то он ради нее свернет горы. Или убьет многих.

Павел не нашелся с ответом. К тому же Андрей сосредоточился на экране ноутбука, явно отвлекшись от беседы. Спустя несколько минут в тишине маг уже собрался уходить, как негатор неожиданно заговорил:

– К тому же альтернативы все равно нет. Стоит Нолю прекратить выполнять чужие приказы и стремиться к чужой цели, как он умрет.

– П-почему это?

Андрей повернул ноутбук, и маг заметил два открытых документа.

В первом шла речь об аварии, случившейся шестнадцать лет назад под Рязанью. В полицейский экипаж, преследовавший с включенными маячками кого-то из народовольцев, на повороте врезалась гражданская машина. Обереги имелись лишь у слуг закона, скорость приличная. Выжил только десятилетний мальчик, оставшийся хромым, обезображенным, получивший множество иных проблем со здоровьем, – Клим Васин. Увы, родственники его родителей не захотели забирать себе ребенка, который к тому же страдал амнезией и рядом неврологических проблем, и Клим попал в сиротский дом.

Второй документ отражал путь Клима по системе попечения. Клим Васин, будущий Ноль, по истечении двухлетнего пребывания в сиротском доме, так и не выбранный ни в одну приемную семью, попал в двенадцать лет в «Приют сердца». Судя по количеству обращений в полицию и к медикам, жилось ему нелегко. После того как Клим едва не «утонул в ванной», в шестнадцатилетнем возрасте его отправили на лечение в городскую больницу, и там врачи обнаружили неоперабельную опухоль головного мозга, растущую медленно, но неотвратимо. Почти сразу после постановки диагноза и не самого успешного экспериментального лечения Клим сбежал из больницы, каким-то странным образом обманув персонал, и больше не появлялся в поле зрения системы призрения сирот.

Павел перечитал последний абзац три раза, осмысливая написанное.

– Вот, значит, как… – с некоторой растерянностью проговорил маг. – А б-бегал, как здоровый. И выглядел почти как на фото, разве что постарше, никаких следов болезни.

Андрей посмотрел на него с долей снисходительности:

– Мой уставший друг, вот скажи: как привязать к себе безродного сироту без гроша в кармане настолько сильно, что он, без сомнения, пойдет на убийство, и не на одно, рискнет жизнью и будет готов работать с иранкой, англичанкой, маменькиным сынком и с самим чертом?

Павел прикинул:

– Намекаешь, что нашего п-перевертыша, скорее всего п-получившего связь с Истоком во время неудавшегося утопления, кто-то исцелил и теперь он работает на своего спасителя?

– Не намекаю. Просто замечу, что спасение жизни способно сделать даже гордого, сильного духом человека с твердыми моральными принципами готовым на что угодно. Особенно если наш неведомый благодетель откладывает полное излечение или оно и вовсе невозможно. Опухоль должна вызывать целый спектр неприятных последствий, которых наверняка очень хочется избежать и жить полноценной жизнью. И магия может с этим помочь, так?

Павел пожал плечами. Он не был экспертом в целительстве.

– Я могу узнать у Алисы, реально ли вообще это вылечить или как-то затормозить.

– Лишним не будет. И к тому же, возможно, приют сожгли, чтобы спрятать именно этого Васина… Вопрос в том, пойдет ли Клим до конца, когда мы его поймаем.

– Если п-поймаем, – уточнил Павел, набирая сообщение знакомой целительнице, переписывая диагноз и фотографируя старые снимки и выписки.

Если Андрей прав и лояльность Ноля построена на том, что ему обещал спасение некто амбициозный и имеющий союзников в верхах, то эту лояльность можно будет поколебать гарантиями лечения и безопасности.

Главное – его поймать. Это в здание Особого отдела не пройти в чужом облике и внутри его тоже не сменить. В «Граде» же защита стоит только на вход, растянуть на всю территорию многоэтажки такие чары невозможно, сил ни у кого не хватит, а поддерживающие такую магию кристаллы – сами по себе источник проблем и дыры в защите. Да, скорее всего, они успеют опознать среди гостей Ноля и скрутить его, если Клим сунется в «Град». Да, пронести призмы через досмотровые контуры очень и очень сложно, а установить их незаметно – почти нереально. Но все же поганое предчувствие грызло Павла изнутри.

Андрей по-прежнему изучал что-то на экране ноутбука. Маг хотел предложить негатору отдых – если завтра что-то пойдет не так, именно его способности помогут предотвратить катастрофу. Но тут зазвонил телефон.

– Алиса?

– Привет, Паша, – весело начала та, – у меня тут дел невпроворот, но позвонила, пока есть минутка. Уж больно любопытно – ты откуда снимок моего пациента взял?

– Что? – Маг аж растерялся. – Снимок твоего п-пациента?

– Ага. Вообще-то он мой постольку-поскольку, я все-таки диагност и реаниматолог, а не на все руки мастер. Но помню пацана, прибыл в мою смену, пришлось повозиться. Итак?

– Тайна следствия, – буркнул Павел, – ты его вылечила, что ли?

– Увы. Помогла чем смогла, его сейчас уже другой специалист курирует. Ругается страшно, кстати. Этот снимок – все, что есть из документов. Больше ни карты, ни выписок. Да еще и Личина… Ты, собственно, чего хотел-то?

– Уточнений. Это силами магии исцеляется п-полностью?

– Увы. Силами магии можно продлить жизнь и поддерживать ее на хорошем уровне. Но ничего не вечно, знаешь ли. Но я – человек подневольный, за кого платят, с тем и работаю.

– То есть тебе за него заплатили. Кто?

– Заплатили. А кто… Мне нужен запрос. Точнее, моему шефу нужен запрос. Извини, но это конфиденциальная информация. Сам понимаешь.

– Б-будет тебе завтра запрос. Алис, этот человек – п-потенциальный террорист, способный п-прибавить тебе очень, очень много работы.

– Вечно ты меня в дурацкое положение ставишь… – Целительница замолчала, но трубку не бросила. Через несколько секунд раздумий она продолжила: – Скажу, что есть просто пациенты, а есть особенные, которым повезло иметь отношение к нашим попечителям и меценатам. И чем щедрее меценат, тем более особенный пациент.

– И насколько особенный этот?

– Самый. Особенный из особенных. А остальное расскажу, только когда увижу бумаги. И не подбрасывай мне работы, хорошо?

– П-постараюсь.

Алиса отключилась. Павел воскресил в памяти список попечителей лечебницы Горчаковой.

– Кто-то много заплатил целителям за Клима? – Андрей слышал разговор.

– Вроде того. И если я ничего не п-путаю, главным меценатом у Алисы в б-больнице числится Игнат Вениаминович Вторяк.

Андрей прищурился:

– У него вроде как в возраст вошел Матвей, младший сын. Неплохо себя показал в отцовском бизнесе, пока свободен, ни с кем не обручен.

– Ты намекаешь…

На телефон Павла пришло сообщение. Пара слов от той, кто знала все (или почти все) о сплетнях в высшем свете Москвы: «В пару Демидовой пойдут или Матвей Вторяк, или Альфред Нобель. Точнее не скажу».

– Отлично! Кажется, наших террористов спонсирует человек, замыкающий тройку самых б-богатых людей страны.

Андрей нахмурился:

– И притом не жалеющий своего сына. Из всей семьи Вторяков только Матвей и его мать будут на форуме, сам глава рода в последний момент сослался на неотложные дела где-то под Иркутском и отправил вместо себя нынешнюю жену и сына. Будем смотреть за ними в оба, но если мы все верно поняли, то, кажется, наш богач не хочет платить пошлину за развод.

Павел, несмотря на ситуацию, не сдержал улыбки. У Лопухова было совершенно невозможное чувство юмора, но все же в подобные моменты такой взгляд на откровенно дерьмовую ситуацию выручал.

– Ладно, расслабься, – усмехнулся негатор. – С таким количеством особистов Нолю придется в «Град» просачиваться через канализацию.

Павел кивнул. Оставалась надежда, что поисковики все же дотянутся до террориста раньше, чем он сделает то, что задумал. И вера в то, что в канализации «Града» очень узкие трубы.