Глава 29 · Посторонние

«Посторонние» обнаружились в туалете на втором этаже. Инга, направляясь туда быстрым шагом, слышала лишь отрывки переговоров, ведущихся сейчас на единой для всех сотрудников форума частоте: «Кто пустил? – негодовал Андрей Васильевич. – У нас были согласованные протоколы…»

«Я понимаю, господин Лопухов. – Второй говоривший явно знал негатора лично. – Но это прямой приказ господина Демидова».

«Чрезвычайная ситуация, требовавшая врачебного вмешательства, должна разрешаться с участием аккредитованных врачей!» – продолжал злиться особист.

«Право слово, – прозвучал голос Демидова, – это мое мероприятие, и я решаю, кого звать. Неотложная бригада из лечебницы Горчаковой – отличные целители, которых я лично знаю и за которых готов поручиться».

«Их круглосуточное присутствие…»

«Излишне, поверьте, господин Лопухов. А ваши люди пусть вмешиваются, если речь пойдет о менее важных лицах».

Что-то щелкнуло – и по закрытому каналу выругался Павел:

«Иными словами, хотел сэкономить на д-дежурстве целителей, но как со старшей Вторяк оказия п-приключилась, так сразу п-подорвался. Андрей, д-девочки, можете не спешить, я п-присмотрю за нашими медиками».

«И потреплешься с Алисой, я полагаю, – хмыкнул негатор. – Ладно, возвращайтесь на посты, присмотрите за этажами. В банкетном зале почти вся первая команда, у них все под контролем, отбой».

Инга перешла на медленный шаг и, сделав круг по второму этажу, направилась обратно. Разберутся без нее. На двери женского туалета уже появилась надпись с извинениями и просьбой проследовать на другой этаж. На глазах у Инги несколько охранников зашли внутрь.

Видать, потому Вторяк так плевалась ядом, что самой в жизни тяжело. Если болеет, то такое ко всем отношение неудивительно. С утра Павел говорил о том, что, вероятно, именно Вторяк – заказчик всего происходящего, но доказательств нет. А его жена тут при чем? Имитирует, что ли? Или вообще не в курсе планов мужа?

«Целители работают, все в порядке», – сообщили на общей частоте.

«Все п-по-честному. Обычный гипертонический криз, – негромко усмехнулся на канале особистов Павел, – а страданий-то…»

На заднем плане послышался чей-то ядовитый комментарий о «повышенном давлении, субъективности состояния и необходимости контроля самочувствия во избежание последствий».

«В общем, ее заберут, скорее всего, в б-больницу», – продолжил маг.

Инга начала подниматься по лестнице, вслушиваясь в споры о протоколах, переговоры с целителями, самыми настоящими, знакомыми старшим особистам, и еще какую-то ерунду, и едва не запнулась о последнюю ступеньку.

Именно Вторяк получила на входе дополнительный подарок, какую-то коробку с эмблемой форума. Что в ней было? Могло ли это вызвать криз? Всех ведь досматривали, расспрашивали, обнюхивали. Всех, кроме приехавших врачей.

Инга обернулась и, не найдя никого рядом, несмело поднесла к губам часы, включая передачу и используя, как она надеялась, закрытый канал:

– Моя напарница дала этой женщине презент от организаторов из-за небольшого недоразумения на входе. Я думала, что это неважно, охрана ведь все видела… Может, совпадение, но скажите, – эмпат не была уверена, к кому обращается, – а в машине целителей, там есть оборудование магическое или нет?

«Разумеется, – тут же отозвался Демыч, – вызов специальных машин неотложной целительской помощи стоит баснословных денег, но это объясняется дороговизной маготехнического оборудования, использующегося мобильными бригадами в дополнение к собственным магическим резервам. Это необходимо…»

«Неважно, – отрезал Андрей Васильевич. – Коновский, вы «скорую» досматривали?»

В рации что-то зашуршало, и мужской голос, прерываемый помехами, отозвался: «Нет, они спешили. Тащили с собой чемодан и целую гору оборудования, мы их вели от и до».

«Водитель?»

«Остался в машине».

«Проверить».

«Мы ведем видеонаблюдение, никто, кроме наших людей, не входил и не выходил».

«Глазам стоит доверять больше, чем камерам! Выделите одного охранника на периметр и проверьте водителя. Щен – вниз, к машине, оборачивайся и ищи запах».

«Да, шеф».

«Инга – слушай разговоры на фуршете. Там сейчас только и должны, что обсуждать болезнь Вторяк, может, кто-то что-то знает». – Раздался щелчок, и голос в наушнике замолчал. Судя по всему, Андрей Васильевич переключился на какой-то другой закрытый канал.

Инга, уже успевшая зайти в зал, где оставила сумку-холодильник, замерла. Мужчина в спецовке, присев на одно колено, что-то делал около макета завода. Кажется, ее он не заметил.

Вот почему нельзя было оставить им телефоны? Написала бы сообщение… Но увы. Не рискуя выходить за дверь и вообще двигаться, Инга медленно поднесла к губам рацию, присев у скамейки.

– В моем зале монтер разбирает макет завода. – Она говорила тихо, шепотом, но Демыч разобрал.

«Макет завода? Презентация текстильщиков? Программа предполагает, что его продемонстрируют завтра специальной инспекции…»

– Разбираю. – Монтер повернулся к ней, отвлекшись от своего занятия. – Все согласовано с организаторами.

Инга похолодела. Именно этим голосом кричали ей в спину там, на стройке. Она поднялась на ноги, не видя смысла больше скрываться. Голоса в наушнике слились в какой-то гул, неслышимый из-за шума в ушах.

Ее от макета отделяло больше десятка шагов, но лицо сидящего около масштабной копии завода было видно очень и очень хорошо. Лицо молодого в общем-то парня, возраста Демыча, только уставшего, осунувшегося и обезображенного старой трагедией. Эмпат с трудом выудила из памяти имя, которое на утреннем сборе озвучил негатор. Клим. Ее несостоявшийся убийца, который только что одним движением руки запихнул внутрь макета завода черный куб, который с легким звяканьем явно порушил что-то внутри.

«Монтер» неспешно поднялся. Судя по тяжелому, холодному взгляду, он все понял. Она выдала себя выражением лица или движениями? Или Клим просто осознал, что теперь о нем знает охрана? Какая разница…

Ноль сделал несколько шагов, прихрамывая на левую ногу, и остановился, смотря Инге прямо в глаза. Он оказался одного с ней роста, но стоял чуть неровно, явно с трудом опираясь на больную ногу. Несколько секунд он не шевелился, а потом медленно вытянул из кармана пирамидку, очень похожую на ту, которую Инга видела у женщины в котельной.

– Забавно, что именно с тобой я тут встретился. – Ноль растянул губы в безрадостной улыбке. – Ты ведь единственный человек в этом гадючнике, который был достоин спасения, пока не встал на сторону тьмы.

– Клим… – Что она могла сказать? «Не делай этого?», «Не нужно?»

– Ненавижу это имя, – выплюнул Ноль, – ничего не значащий набор букв. И – заткнись. Ты помешала мне сделать все тихо, значит, придется уходить иначе.

– Я не думаю, что оно того стоит…

– Что – оно? Жалкая жизнь ничтожного отброса, которого никто не помнит, никто не знает и никто не хочет видеть?

– Ты ведь многого добился. – Инга сама не знала, зачем говорила это человеку, за словами которого чувствовала лишь горечь и холодную решимость. – У тебя есть магическая сила. Новая работа. Покровитель.

Клим вгляделся в ее лицо – и неожиданно расхохотался:

– Многого добился? Серьезно? Ты правда считаешь, что никому не нужный отброс перестал быть никому не нужным отбросом, потому что случай даровал ему магию? И вместе с ней – болезнь, которую не излечить и на исцеление которой в жизни не набрать денег, сколько бы я ни старался? Покровители… Им нужны мои сила и способности. Они даровали мне жизнь, нормальную жизнь, а не кошмар наяву, лишь потому, что я удобен. И вот интересное совпадение, – с тобой ведь поступили так же.

Клим сделал несколько шагов к ней. Инга попыталась отступить – и уперлась спиной в стену.

– Ты ведь такая же, как я, разве нет? Дар – единственная твоя ценность. – Новый шаг Ноля. – Ты никому не нужна, даже той, кто произвела тебя на свет. Хочешь расскажу, как ее звали? Я знаю. – Еще один шаг. – Да, знаю. Пойдем отсюда. Таймер запущен, но сбежать еще не поздно… – Ноль сделал последний шаг и теперь стоял так близко, что Инга могла различить даже несвежий запах изо рта.

Она мотнула головой, не собираясь ни на что соглашаться.

Дверь распахнулась. Инга не успела ничего сделать, как Клим схватил ее за плечо, развернул, прижимая к себе, и приставил к виску что-то маленькое, холодное и твердое.

– Стоять! Или ее голова превратится в лопнувший арбуз. – А ведь он не врал…

Двое охранников приближались. Кажется, где-то за ними виднелся Павел.

– Друг, давай без глупостей, – заговорил оказавшийся ближе всех охранник.

– Вы даете мне уйти. Сейчас. Или она умрет. Считаю до пяти. Раз…

Инга заметила еще одну быстро приближающуюся фигуру. Мгновение – и негатор ворвался в помещение, ведя за собой подмогу. От него в разные стороны словно расходилось что-то невидимое и неприятное, заставлявшее людей вокруг морщиться и вздрагивать. Один из охранников и вовсе пошатнулся, а второй осел на пол. Спустя мгновение «что-то» добралось и до Инги, вызывая глухую боль. Такую же, как в котельной, только куда более яркую и сильную, отдающуюся в зубы и расходящуюся волнами по телу.

Ладонь оторвалась от ее виска. Ноль разжал руку, отпуская ее.

– Работайте, быстро, – рявкнул Андрей Васильевич, направляясь к макету. – Алешин, за мной.

Оставшиеся на ногах охранники устремились к Климу, согнувшемуся в три погибели и сжимающему собственные виски. Его скрутили и утащили прочь.

Инга пошатнулась. Боль не хотела исчезать, пробираясь куда-то в центр груди и усиливаясь, усиливаясь… Мир перед глазами почему-то потерял четкость, но эмпат все же сумела различить, как Андрей Васильевич уносит ту коробку, которую Клим спрятал в макете фабрики, и как охранники уводят из помещения Ноля.

Пространство вокруг исказилось, окрашиваясь странными, неприятно режущими глаза цветами. Инга почувствовала, что падает, и попыталась ухватиться за обитую бархатом скамейку.

Рука встретила пустоту. Все вокруг стремительно размывалось, превращаясь в кашу из мелькающих картинок, звуков и мыслей. Раздался лай? Кто-то звал по имени? Кажется, мужчина… Павел? Мелькнула незнакомая женщина. Неприятный запах ударил в ноздри, и звуки сложились в слова, в которых не было никакого смысла.

– Криво снятый блок…

– П-перезагрузка… сейчас.

– Опасно.

– Или она умрет, т-ты видишь п-показатели. Я с-справлюсь с ассистированием.

Павел? Это он говорил?

– Паша, будет отторжение – тебя размажет. У тебя нет подготовки, ты сам вымотан до предела. Нужно к нам…

Страх. Женщина боится. За Павла?

– Ты обещаешь, что она выдержит п-путь? В-вижу, что н-нет. Д-делай что н-надо. Сейчас. – За этими словами тоже страх, но иной.

– Риски…

– Я в курсе. Д-делай, говорю! Андрей все п-подпишет.

Больно, как больно! Огонь жжет, жжет изнутри…

Ее передвинули. Кто-то начал говорить, укрощая жар внутри. Не сразу, но тот отступил, затухая. Инга попыталась вдохнуть, пользуясь передышкой.

Секунда покоя – и огонь вернулся, но уже не обжигал. Он ощущался как горячая сила, невесть откуда взявшаяся и теперь текущая по венам, по коже, по рукам и ногам, пронизывающая все внутри. Сила, которую нужно принять, с которой нужно смириться, которой нужно дать… Место? Простор?

Инге хотелось взять и отбросить все прочь, избавиться от непонятных ощущений. Но эта сила – такая же ее часть, словно рука или нога. И куда отбрасывать? Туда, где, кажется, кто-то был, кто-то, пытавшийся помочь?

Так не пойдет. Инга постаралась глубоко вдохнуть и медленно выдохнуть, приноравливаясь к этой странной силе. И еще раз. И еще. И еще… С каждым новым вдохом становилось легче. Словно не было ничего необычного в том, что поселилось внутри, что так же, как и кровь, бежало по телу в каком-то собственном, пока не до конца понятном, но ощутимом ритме.

– Вот и все, – проговорил Павел с усталостью и облегчением.

Инга приоткрыла глаза. Мир все еще оставался нечетким, но мага рядом, раскрасневшегося, в пропитанной потом рубашке, она успела различить, как и знакомую блондинку-целительницу.

Эмпат лежала все в том же зале, совсем рядом с обитой бархатом скамейкой. Сверху раздавались звон бокалов и, кажется, хлопки пробок шампанского. «Где-то жизнь продолжается». – После этой мысли наступила темнота.

Очнулась Инга в незнакомой комнате. На кровати с балдахином, через который виднелась фреска в виде всадника, протыкающего на скаку змея. Она медленно села. Болели сгибы локтей, хотелось есть, но на стоящей у кровати тумбочке не лежало ничего съедобного, только пара газет и огрызок яблока. За окном виднелся уже знакомый внутренний двор лечебницы.

Чувствовала она себя странно. Что-то появилось внутри, какая-то странная сила, наполнявшая тело. Инге казалась, что она может поджечь тумбочку взглядом. Или заставить окно открыться. Или сделать так, чтобы огрызок яблока метнулся к мусорке у двери… Она вытянула руку, словно и правда могла повелевать предметами, не касаясь их. Огрызок дернулся – и слетел с тумбочки.

Прямо под ноги Надежде, зашедшей в палату.

– Знаешь, одного этого хватит, чтобы признать в тебе с Пашей одну кровь, – усмехнулась десятница, усаживаясь на стул для посетителей. – Он вечно использует свои силы вместо веника и чаще всего делает это так, что веник справился бы лучше.

Инга смутилась. Глупо вышло, да и силы внутри как-то поубавилось.

– Алиса крайне точно подсчитала время твоего пробуждения, – как ни в чем не бывало продолжила Надежда. – Впрочем, она тебя и вводила в искусственный сон, так что этого следовало ожидать. Держи. – Она протянула Инге что-то похожее на большой йогурт с одноразовой ложкой, прикрепленной к крышке. – Это тебе точно можно, а остальное – как скажет Звягинцева.

– Спасибо. – Инге хотелось ущипнуть себя за руку. В словах женщины чувствовалось что-то странное. Что-то мягкое.

– Не за что, доченька.

Инга едва с кровати не свалилась. Надежда же засмеялась. Громко и совершенно беззастенчиво.

– Ладно, не буду так больше говорить, а то тебе волнения не полезны и все такое. Но вообще-то имею полное право. Как мачеха.

Инга сглотнула. Десятница говорила правду.

– Расслабься и ешь, а то потом придет Алиса, и будут тебе осмотры и уколы.

Эмпат решила все-таки последовать совету. Бурчащий живот заставил. Но и ответы получить хотелось, правда, вопросы еще поди сформулируй.

– А… Почему я тут? И это яблоко, я…

Надежда остановила ее жестом. Поднялась, подошла к двери и нажала на кнопку в ручке. По помещению пронеслась волна горячего воздуха, резонировавшего с чем-то внутри Инги.

– Что-то чувствуешь? – с любопытством спросила Надежда.

– Наверное… Что это?

Десятница усмехнулась:

– Думаю, что магия. Я не эксперт в этом, знаешь ли. Но если очень коротко: из-за твоих приключений и действий Лопухова, как я поняла, был снят какой-то блок, который до того скрывал твой магический потенциал. Но он был снят криво и случайно, все пошло несколько не по плану, и вот ты тут. Алиса тебя усыпила, чтобы что-то там стабилизировалось, но коль ты пришла в себя, то тебя, скорее всего, отпустят домой. И хорошо, а то скидка, конечно, у Паши есть, но все же лучше тут не разлеживаться без надобности.

Инга сглотнула. Это сколько она должна?..

– Я отдам…

– Нет. Паша против. Ты же теперь его незаконнорожденная дочь. Да и он отказывается отпустить тебя ко мне в управление даже во время отпуска, так что подработки тебе не видать, а зарплаты у особистов не слишком высокие, знаешь ли. Не бери в голову.

Инга накрутила локон на палец, пытаясь хоть в чем-то разобраться. Павел же раньше хотел, чтобы она была как можно дальше. А теперь, выходит, все изменилось. Да и… Она все еще чувствует ложь. Это тоже магия? Или можно быть магом и магиком разом?

– Не бери в голову, говорю, – отмахнулась Надежда, – все образуется, со всем разберемся. Обещаю воспитывать только по выходным и праздникам. Наверное. Как бы то ни было – добро пожаловать в семью Войцеховских. Семейных торжеств, гор золота, приемов и светской жизни не обещаю, но у нас не скучно.

Это было так странно, но так искренне, что Инга против воли улыбнулась. Внутри разливалась не только странная сила, но и непривычное тепло.