Глава 2
Но на этой стычке всё не закончилось. Никита продолжал осаждать девушку, звонил, подстерегал у дома, говорил, что готов дать ей время остыть и всё обдумать, что пока место его девушки вакантно, но такие мужчины как он на дороге не валяются, и ей следует поторопиться… Даже родные Алены встали на его сторону, что было уж совсем неприятно.
— Леночка, — говорила мама ласковым голосом, — молодо — зелено. Не руби с плеча, Никита не плохой парень. Стерпится — слюбится.
— Мама, у тебя там что словарь фразеологизмов под рукой? — ворчала недовольно Алена. — Я сама во всем разберусь. Не переживай за меня.
— Ох, дорогая, ну как же мне не переживать? Ты была пристроена, хорошо обеспечена, и материнское сердце было за тебя спокойно. А что сейчас? Ты пойми, все мужчины как куры: чуть отойдут от дома на пять метров и уже ничьи… Тут ничего не поделать, они так устроены…
Алена непроизвольно улыбнулась.
— Ну, как ты справишься одна? — продолжала атаковать пожилая женщина. — Твой диплом уже запылился на полке, ты давно не работала по профессии…
Мать не успела договорить.
— Ты так мало веришь в меня? Думаешь, что я не справлюсь? Не смогу обеспечить себе достойную жизнь? Да, я не работала, но не по своей воле! Я никогда не боялась работы!
— Конечно, я верю в тебя, доченька! Но знаешь, твоя бабушка всегда говорила: «В жизни важно всё уметь, но не дай бог самой делать»…
— Я не пропаду одна, и мне не нужен этот похотливый обманщик! — Алена со злостью сбросила вызов.
Женщина даже не подозревала, что своими неосторожными словами только подогрела сомнения дочери, которые и без того, не давали ей уснуть по ночам. Было страшно начинать жизнь с чистого листа, практически ничего не имея за плечами. Но в этом непростом уравнении, что подбросила ей судьба, сытой и довольной жизни в качестве жены Никиты были противопоставлены её гордость и чувство собственного достоинства, и ими Алена не собиралась торговать.
Лучшая подруга Марина поддержала девушку, она прямо называла Никиту «козлом» и советовала послать его ко всем чертям. Алена была с ней согласна, она старалась храбриться и даже не думала о том, чтобы вернуться к предателю, но и как жить дальше не представляла, хоть и была полна решимости доказать Баринову, своим родным, да и себе, что может сама всего добиться.
Девушка вернулась в свою скромную однокомнатную квартирку, которую снимала до переезда к Никите, связалась со своим формальным руководителем, уведомив о том, что снова готова приступить к работе арбитражного управляющего, и постаралась забыть прошлое. В каком-то смысле она была даже благодарна Никите за их откровенный разговор. Не будь его, Алена бы сейчас сходила с ума от горя, вспоминая его предательство. Но теперь разбитое сердце отошло на задний план, в ней говорили лишь задетая гордость и пробудившаяся ненависть.
Уже через месяц после последнего разговора Баринов снова дал о себе знать. Он, хмельной и преисполненный собственной важности, нагрянул к Алене и потребовал, чтобы она уделила ему время. Девушка впустила незваного гостя в скромную пустую прихожую и, демонстративно глядя на циферблат наручных часов, проговорила:
— У тебя ровно десять минут.
Мужчина явно не ожидал такого холодного приема — разве он дал ей недостаточно времени, чтобы подумать о своем безрадостном будущем без него?
— Я скучал по тебе, — начал он, растягивая губы в нагловатой ухмылке, делая ставку на своё обаяние. — Ну же, не хмурься, котенок! Помнишь, как нам было хорошо вместе? Неужели ты хочешь перечеркнуть всё это?
Алена почти задохнулась от возмущения.
— Это не я! Это ты все перечеркнул!
— Ну, хватит уже талдычить одно и то же! — вдруг рассердился Никита. Он притащился к ней, как какой-то нашкодивший юнец, по его меркам этого уже было достаточно, чтобы закрыть вопрос с изменой раз и навсегда, но Алена всё не унималась. — Я уже извинился! И ни один раз! Я думал, что ты умная женщина!
— Не смей повышать на меня голос! — припечатала холодным тоном Алена. — Если у тебя всё, можешь проваливать!
— Значит так, да? — проговорил Баринов зловеще.
Его сузившиеся глаза со странным недобрым блеском окинули её фигуру с головы до ног, и он развернулся к двери, но в последний момент оглянулся и добавил:
— Ты ещё сама прибежишь ко мне, умоляя забыть всё и простить твоё высокомерие! Я это тебе обещаю! Ты меня ещё вспомнишь!
— Будешь ждать до скончания века! — крикнула Алена весело, чтобы скрыть появившееся в душе чувство тревоги, и поспешила захлопнуть дверь.
— Можно подумать, что такую сволочь как ты легко забыть, — девушка прислонилась спиной к деревянной поверхности, чувствуя, как дрожат её колени. Как же мало она знала своего бывшего, хоть и прожила с ним так долго!
Всю следующую неделю Алена не могла избавиться от давящего чувства беспокойства. Она с замиранием сердца принимала вызовы с незнакомых номеров, с тревогой шла на работу в свой кабинет — недавно арендованное маленькое помещение, с подозрением выслушивала поручения руководителя их саморегулируемой организации, в которой состояла в качестве арбитражного управляющего: пока приходилось довольствоваться его «подачками», своих «клиентов» у Алены не было. И интуиция её не подвела. В понедельник, на восьмой день, её вызвали на «ковер».
Молоденькая секретарша встретила встревоженную Алену с равнодушным видом и милостиво разрешила побеспокоить её начальство своим визитом. Девушка с замиранием сердца вошла в кабинет руководителя и, стараясь казаться спокойной и уверенной в себе, поудобнее устроилась в большом кожаном кресле. Она безмятежно улыбнулась высокому чуть сгорбленному седому мужчине, который поприветствовал её с вежливой отстраненной улыбкой.
— Добрый день, Алена Игоревна! У меня для вас отличная новость!
— Приятно слышать, — проговорила Алена воодушевленно и попыталась незаметно для своего собеседника вытереть влажные от волнения ладошки о края строгой серой юбки.
Мужчина удовлетворенно кивнул и заглянул в лежащий перед ним листок, чуть спустив на кончик орлиного носа очки в металлической оправе.
— Я знаю, что практического опыта в банкротных делах у вас не много…
— Это только пока, — не очень вежливо перебила его Алена.
— Хм… Так вот, принимая во внимание это обстоятельство, — продолжил невозмутимо Владимир Маркович, — делая ставку на ваше отличное образование и цепкий ум, я готов поручить вам одно дело…
— Я согласна! — тут же воскликнула девушка. — Я готова, я смогу! — проговорила она торопливо.
— Позвольте рассказать вам обо всем обстоятельствах, — немного недовольно ответил мужчина, переводя взгляд с бумаг на замершую на самом краешке кресла словно перед стартом Алену. — К нам обратился один банк с запросом о рекомендации арбитражного управляющего для процесса, который они уже инициировали в отношении организации, занимающейся производством сельскохозяйственной продукции. Одним словом, бывшего колхоза.
— Банк? — пискнула девушка, в голове которой все шестеренки заработали с удвоенной скоростью. — Колхоз?
— Так вот… Я выдвинул вашу кандидатуру, она была благосклонно принята банком и утверждена судом, — губы говорящего растянулись в подобии улыбки. — Так что поздравляю вас, Алена Игоревна, с вашим первым делом. Настоятельно рекомендую поскорее выдвигаться на место, чтобы лично изучить ситуацию и документы. Всю подробную информацию получите у моего секретаря. Больше не смею задерживать.
— А могу я узнать… — начала робко девушка, уже догадываясь, кому именно она должна быть благодарна за это своё первое дело, но договорить ей не дали.
— У секретаря, — оборвал Владимир Маркович.
Алена только кивнула, поднялась и, оправив юбку, направилась к двери.
Она вернулась в приемную и пояснила, какую именно информацию хочет получить. Взяв в руки протянутую папку, Алена присела на неприглядный диванчик под раскидистым фикусом и принялась спешно просматривать документы.
Итак, ей поручено заняться банкротством ООО «Новый рассвет», которое длится уже больше шести месяцев, сменив предыдущего арбитражника. Какое символичное название, подумала грустно Алена. Организации больше пятнадцати лет. Поводом для банкротства стал долг перед банком её благоверного. Все активы и имущество — заложено. В штате семь сотрудников. На балансе десять коров. Место нахождения — поселок Бельдяжки ***ской области. Боже, где это?