День третий

После ухода Равелиссы мне всё-таки удалось отправиться в вожделенную страну снов. И разоспался я настолько, что пропустил обед. Братик заклеймил бы меня почётным званием "аристократ", допусти я такое дома. Мы сидели в столовой вдвоём. Кейли обед тоже пропустила, но, видимо, совсем по другой причине. Вчера, взвесив все «за» и «против», я решил делать вид, что ничего не произошло. Судя по доброжелательному приветствию, Недотрога пришла к аналогичным выводам. Вот ещё бы Лисса рассуждала в том же ключе…

Почему-то не хотелось, чтобы Кейли узнала о моих ночных похождениях. Разумеется, это сугубо моё дело, с кем, когда и как спать. Или не спать. Но в свете всего происшедшего в собственных глазах я как-то особенно явственно выглядел отморозком. Кем бы я выглядел в глазах Недотроги, даже представить сложно. Но легитимной лексикой это, видимо, не опишешь.

Мы встречались с очевидцами в той же комнате. На тех же стоящих неподалеку друг от друга, креслах. Кейли – с книжечкой, я – с воспалённым любопытством, что она туда напишет в следующий раз.

Первым на сегодня шёл Грэйди. Он уже сидел на «допросном» стуле, когда мы с принцессой вошли. Я не верил, что он имеет хоть какое-то отношение к краже. Но, как говорится, дружба – дружбой, а следственно-розыскные мероприятия – по расписанию.

Пока я занимался самоанализом, Недотрога уже вбросила первый шар:

– Грэй, объясни мне, что ты делаешь в этом балагане с ряжеными?

– Видимо, балаганю, принцесса, – Грэйди отвесил шутовской поклон в её сторону.

– Это я вижу. Я не понимаю – зачем?

– От скуки, – пожал плечами Аснец. – В этой трясине с дождевыми червями дружбу начнёшь водить, не то что с Тойзми.

– С дождевыми червями-то я ещё могу смириться, – не удержался я. – Но мона Нидария выше моего понимания.

– Это от молодости, – подмигнул мне Грэйди. – И недостатка свободного времени, – и обращаясь к Недотроге: – Я развлекаюсь, принцесса. Лично мне очень любопытно, чем кончится этот, как ты выразилась, балаган.

"Ты"? Не слишком ли фамильярное обращение к принцессе? И она никак не отреагировала… Может, отсюда и растут уши Недотрогиной неприступности? Я повнимательней пригляделся к этой парочке. Грейди смотрел на принцессу с некоторой долей вызова, а она… А она устало откинула голову на подголовник кресла и глядела вверх.

– Грейди, что плохого тебе сделала Ливи? – спросила Кейлинэ у потолка. – Она, конечно, наивная дурочка. Но этот недостаток не заслуживает такого явного пренебрежения с твоей стороны.

– Она не дурочка, – ответил Грейди полу и повернулся ко мне: – Ранир, давай уже перейдем к официальной части нашей встречи. Меня ждет поверенный, я и так застрял в этом доме на время следствия. Хотелось бы поскорее освободиться.

– Что происходило в день похищения? – кивнул я.

Действительно, мы же собрались не погоду обсуждать. И домашних животных.

– С утра мы поехали в Храм Светлых богов. – Взгляд астанинца стал сосредоточенным. – Нидария жаждала получить знак, который бы дал ей возможность отказать Тагарду.

– А почему Нидария так сильно не хочет видеть Тагарда своим зятем? – уточнила Недотрога.

– Не для распространения, – снизил голос Грэй, – но монир Тойз говорил, что последние пару лет он серьезно болеет…

– А по законам Астани его законным наследником будет являться ближайший родственник-мужчина, то есть зять, – закончил за него я. – Да, у Нидарии есть повод побороться за своё светлое будущее. И я могу её понять.

– Я же говорил, подрастешь – поймёшь, – назидательно заметил Грейди, и я с трудом удержался от тычка приятелю. – Тагард не утруждает себя даже созданием видимости доброжелательных отношений.

– А почему же тогда Тойз согласился на этот брак? – лицо Недотроги выражало недоумение и подозрительность.

– Как пожаловался мне сосед перед отъездом в столицу, Ливи сама попросила его об этом, – с легкой брезгливостью на лице ответил Ровиньер. – Он чувствует вину перед дочерью, поскольку бросил её один на один с матерью. Поэтому не смог отказать.

– Похоже, вы с ним подружились? – полюбопытствовал я.

– Должен признать, монир Тойз гораздо приятнее дождевых червей, – подмигнул мне Грэйди.

– Но вернёмся к тому злополучному дню, – принял я серьезный вид. – Дождалась ли Нидария знака?

– Нет. Ритуал прошел вполне спокойно. Но мону Нидарию, когда она чего-то хочет, трудно сбить с намеченного пути. Поэтому она вернулась в храм.

– А остальные остались в домике? – уточнил я.

– Если это можно так назвать, – ухмыльнулся он. – Первой нас покинула Ливи.

– Ты знаешь, куда она пошла? – полюбопытствовала Кейли.

– В лес.

– То, что не в храм, мы уже знаем, – пробурчала Недотрога, недовольная тем, что Грэйди так бесцеремонно ушёл от вопроса. – А зачем она туда пошла, ты не знаешь?

– Цветочки поливать. – В ответ на недовольный взгляд принцессы, он деланно-оправдывающимся тоном продолжил. – Нет, правда. В смысле, она сидела и ревела. И нет, я не знаю, почему. Я просто случайно мимо проходил.

Недотрога перевела на меня взгляд из разряда "ты хоть что-то понимаешь?", и я в ответ пожал плечами. Ну, поплакала девушка, утро у нее тяжёлое выдалось. Да что там говорить: с такой маманей каждое утро можно с чистой совестью плакать. Любой поймёт. Потом пришёл жених и утешил. В чём проблема-то?

– А ты куда шел? – уточнил я.

– Домик выстыл за ночь, – пояснил Грэйди. – Мы решили затопить камин, но дров не было. Поэтому мужская половина пошла за сушняком. Я решил пройтись подальше, где его еще не выбрали, и слегка заплутал, – продолжил он, глядя в пол.

А ведь он врет… У него, как у собаки чутьё на направление, это я помню по совместным охотам.

– Когда вернулся, в домике уже сидели Тагард и Рудди, в камине горел огонь, – рассказывал астанинец. – Тагард сказал, что Ливи и её мать ушли вместе, и они с Рудди побрели собирать дам. Сразу после их ухода вернулась Лисса. Подошли остальные. Всё.

– Кто, по-твоему, мог взять Чашу? – спросил я.

– Тагард, – твердо ответил Ровиньер.

– А Нидария не могла её подбросить? – настаивал я. – Ты же сам говорил, что она очень не хочет этой свадьбы.

– Понимаешь, Ранир, она могла бы подложить свинью… в смысле, Чашу, Тагарду. Но воровать мою золотую булавку она бы не стала. А вот Тагард мог это сделать с изрядной долей вероятности.

– Какую булавку?!

– У меня здесь недавно украли булавку для галстука, – пояснил Грэй. – У Лиссы – брошку.

– А может это слуги? – предположил я.

– Ха, – саркастично выдал Грэйди. – Мона Нидария только кажется обычной Сушеной Жабой. А на самом деле она воплощение бога возмездия Сурату на земле. Посему слуги у неё добродетельны до шелковистости.

Так-так-так… Что-то это мне напоминает… За последние полгода в благородных семействах Ваноры было совершено несколько мелких краж драгоценностей. Следы, если мне правильно помнится, вели в высшие круги общества, где и затерялись…

– А может Чашу взял ты? Возможность у тебя была, а на Тагарда сейчас просто наговариваешь. Вроде как бонус к развлечению решил добавить, – воспользовавшись моей заминкой, включилась в разговор Недотрога. – Или по-соседски помочь Нидарии.

– Кейли, смею тебя заверить, Нидарии никто не поможет, – фыркнул астанинец, как гнедой жеребец на осла. – Ни один мозг не в состоянии выдержать такого полчища тараканов. И у меня пока еще сохранились остатки совести, чтобы не толкать людей на эшафот ради собственного развлечения.

– А ради денег? – не унималась Недотрога.

– Кейли, это – не деньги. Это рудники, это дороги, это поля, это работники и их семьи. Это одна большая головная боль. Мне для того чтобы со своими, с позволения сказать, деньгами, разобраться, ещё как минимум год нужен. Не, этот удар в цель не попал.

– А ради Ливинии? – предложила вариант эра.

– Вот если бы на кону стояла ты, принцесса, я бы, пожалуй, рискнул. А ради маленькой серенькой мышки Ливи? – он пожал плечами.

Принцессу ему на кону подавай! Никакого уважения к королевской крови! Но больше всего мне не понравилось то, что Недотрога лишь досадливо поморщилась в ответ. Понятно, почему никто из принцев до сих пор на нее не позарился – в ней нет ни грамма гордости и собственного достоинства, что полагаются ей по статусу!

– Скромнее нужно быть в желаниях, приятель, – похлопал я Грэйди по плечу, за что получил в ответ ехидную усмешку. А вот и не угадал, это я из венценосной солидарности! – У вас есть еще вопросы, эра?

Вопросов у эры не оказалось, и я с облегчением выпроводил астанинца из комнаты. Но, увы, тут же осознал, что до облегчения пока далеко – впереди у нас Равелисса.

В книжке ровным подчерком Недотроги было выведено:

"Было время – был он беден,

Молод, голоден, удал,

Львиц любил при лунном свете,

И газелей диких гнал.

Жизнь теперь совсем другая —

Сыт, богат, вполне здоров.

Но тоскливо в этом рае…

Скучно льву среди коров"

В ожидании Равелиссы я изображал из себя статую "возмущение и негодование в одном флаконе: смешать, но не взбалтывать – взорвётся!". А Недотрога стояла у окна и делала вид, что задумалась о своём и ничего не замечает. Постепенно до меня стало доходить, что она-то как раз не играет, и мой актерские усилия пропали впустую.

Лисса опоздала всего на двадцать минут, то есть явилась практически вовремя. Один взгляд на нее – тщательно одетую, причесанную, подкрашенную и надушенную, – сказал, что мои самые мрачные предчувствия оправдались. Лисса оглядела комнату, подняла с Недотрогиного кресла, её книжку, переложила на столик, присела и положила руку мне на запястье. Причем в её исполнении жест Недотроги "вы мне приятны и интересны" превратился в "он мой, руками не трогать". Я перевёл взгляд на Недотрогу и на какое-то мгновение почувствовал себя неуютно: на её лице отражался интерес натуралиста, наблюдающего за спариванием двух зверьков. Вроде и неловко, но нужно описать для науки. Они что, все сговорились сегодня меня доставать?

– Мона Равелисса, будьте любезны пересесть на другое кресло, это место эры Кейлинэ, – вежливо, но твёрдо обозначил я свою позицию.

Лисса обиженно надула губки. И с чего, спрашивается? Я ей ничего, кроме одной совместной ночи, не то что не обещал – даже не намекал на такое. Даже не смотрел в её присутствии в ту сторону. Воистину, женское воображение границ не знает и знать не желает.

Недотрога расположилась на своём обычном месте, и мне стало уютнее.

– Равелисса, расскажи, что происходило в тот день, когда была совершена кража?

Лисса похлопала ресничками:

– В тот день мы встали очень рано – мона Нидария настояла. Я не выспалась и была не в духе. Тагард, кстати, тоже, – бросила она короткий взгляд на меня и эру, а потом снова погрузилась в воспоминания. – Потом эти ритуалы в Храме. По-моему, все, кроме Нидарии, хотели только одного – поскорее оттуда уйти, и когда она оставила нас в покое, облегченно вздохнули. Ну я, во всяком случае, точно. Хотя в домике было очень, очень холодно. Ливи вышла подышать свежим воздухом – она с утра себя неважно чувствовала. Мужчины пошли за дровами.

– А ты осталась? – уточнил я.

– Да, я осталась, – кивнула Лисса. – К счастью, Рудди вернулся довольно быстро, практически сразу. Он развёл огонь, и домике стало вполне терпимо. Так как дров Рудди набрал совсем мало, а остальные мужчины всё не возвращались, он вновь пошёл в лес. Вернулась Нидария. Она была очень недовольна, не обнаружив в домике дочь, и мне бы, наверное, ещё долго пришлось бы выслушивать её мнение о нравах современной молодежи, – она скривила личико. – Но тут снова вовремя подошел Рудди с очередной порцией сучков. Он предложил поискать Ливи, вдруг та заблудилась. Хотя как там заблудиться, в трех соснах-то? – вопросила Равелисса, разводя руками. – Укромных уголков в окрестностях Храма достаточно, спрятаться можно, но заблудиться – увольте! В общем, чтобы больше не оставаться один на один с моной и не угнетать свои уши её нотациями, я предложила свою помощь в поиске Ливинии. Погуляла немного для верности и вернулась обратно. На этот раз в домике был только Грэйди. Потом вчетвером подошли остальные. Мы перекусили, собрались и поехали домой. А там случился этот скандал…

– Как ты думаешь, кто украл Чашу? – спросил я у девушки.

– Тагард, разумеется, ‐ уверенно ответила она.

– Если я правильно понял, у тебя тоже была возможность взять Чашу, – пришлось спросить мне.

– Возможность взять – была. Но ведь её ещё нужно было подбросить, – выдала Равелисса здравую мысль. – Вот возможности для этого у меня не было. Как я говорила, Ливи плохо себя чувствовала, поэтому, когда мы приехали, я поднялась вместе с нею, и в тот момент, когда начался обыск в комнате Тагарда, всё еще была в её комнате.

Однако когда от этого зависит её благополучие, у Лиссы откуда-то берутся и интеллект, и наблюдательность… Кстати о наблюдательности – я наклонился в сторону Недотроги и прочел в её книжке:

"Пора девице под венец.

Но кто ж достойный молодец?

Хоть разорвись – и Грэй богат,

И принц горяч и неженат.

И титулы ласкают слух.

Могла бы – ах! – взяла бы двух.

Но вот беда, тирлим-бом-бом,

И тут облом, и там облом".

"Фи, "облом", – изобразил я на лице, – где высокий слог девицы королевских кровей?" "А вы поменьше в чужие тетрадки заглядывайте, – ответила взглядом Недотрога, – и тогда ничто не потревожит ваше чувства прекрасного".

Я поразился наивности Недотроги: Грэйди Равелисса, может, и рассматривает в этом плане, не знаю. Но мои отношения с Лиссой ничего общего с матримониальными намерениями не имели. Хотя, с другой стороны, лучше пусть принцесса находится на сей счёт в неведении… Перевёл свой взгляд на Равелиссу, и моё сердце пропустило удар. Я во все глаза уставился на её руку, которую украшал изящный перстень с рубином. Может, я и не обратил бы на него внимание, но это было фамильное кольцо одного из моих сотрудников, которое тот заявил в поиск в связи с похищением.

– Лисса, а откуда у вас это кольцо? – осторожно поинтересовался я.

– А, это? – она быстро перевернула его камнем к ладони. – Я купила его полгода назад в столице. Не правда ли, изящная вещица?

Неправда. Полгода назад эта изящная вещица украшала один сейф в Ваноре.

– Мона Равелисса Ларти, я повторю свой вопрос: откуда у вас это кольцо? – и вопрос задал уже не милашка Ранир, а глава Тайной Канцелярии.

Видимо, перемена тона произвела на Лиссиру впечатление.

– Понимаете, – залепетала она, – ко мне на днях подошёл Рудди, ему срочно были нужны наличные, и он предложил взять у него совсем задёшево это колечко. Я просто не смогла отказать…

Да уж, Лисса – тот самый объект, к которому будут обращаться за деньгами. Значит, Рудди тоже утешал нашу "березку"… И по кривой ухмылке, мелькнувшей на губах Недотроги, я понял, что она пришла к тем же выводам. И это открытие вышибло воздух из моих легких – нет, Недотрога совсем не наивна. И она не испытывает никаких иллюзий по поводу характера моих отношений с Равелиссой. Лисса, Лисса, шустрая девочка! Может её на троих разнообразия ради утешить?

Мысль не возбудила.

Старею, однозначно старею.

– Спасибо, Лисса. Вы нам очень помогли. Можете быть свободны, – сухо сказал я.

Нет, я не страдаю ханжеством, но чтобы вот так, практически со всеми – или со всеми? хотя Тагард для нее слишком скуп, – доступными мужчинами? Не, свободна!

Стараясь избежать понимающего и чуть насмешливого взгляда Недотроги, я откланялся и прошмыгнул в свою комнату. Итак, скорее всего, вор драгоценностей – это наш любезный Красавчик Рудди. Что ж, попробуем поймать рыбку на живца. Я приказал запрячь лошадь, и ближе к ужину спустился в гостиную, где собрались практически все обитатели особняка Тойзов. Раскатывая рукава своей рубашки, я сообщил им, что собираюсь проветриться перед сном.

– Приказать принести ваши запонки, эрус? – проскрежетала вечно недовольная Нидария, заметив, что рукава не застегнуты.

– О, нет! – отмахнулся я, закатывая рукава обратно. – Я, честно говоря, даже не помню, где и когда их кинул.

Всё. Приманка брошена. Осталось немного отъехать, привязать коня, тихонечко пробраться в комнату через заранее открытое окно и затаиться в ожидании гостя.

Вот оно, счастье! Наконец-то я могу побыть один на один с собой, любимым. Спокойно собраться с мыслями, проанализировать показания свидетелей…

…Однако вместо обычного умиротворения от одиночества я ощутил противоестественное желание обсудить последние новости с Недотрогой. Оказалось, что думается в её присутствии легче и продуктивнее, а голова болит меньше. И наши безмолвные диалоги притягивали своей необычностью и каким-то ощущением близости, что ли? Нет, ну вот стоит девушке отказать, как в голову сразу начинают лезть всякие глупости… Что ей, трудно дать было? И она бы без удовольствия не осталась, мне на душе спокойнее… И не только на душе.

Увлекшись мысленными дебатами, я чуть было не пропустил тихие шаги. Я подобрался, готовясь в любой момент броситься на вора.

Но не бросился.

Потому что это был не Красавчик Рудди.

Это был абсолютный идиот Тагард.