Тот бой за овощебазой…
Когда я вышел из здания, где располагался офис Свиридовой, солнце поднялось достаточно высоко. По улице сновали доставщики с объемными сумками за спиной, мальчишки, раздавали листовки с названиями магазинов, служащие, торопились перекусить в обеденный перерыв. То тут то там были заметны лицеисты, которые решили отлучиться от места учебы во время большой перемены. А возможно, что и хотели прогулять уроки. Открытый парк неподалеку привлекал прогуливающиеся не спеша парочки и дам с детьми. Я глубоко вдохнул наполненный прохладой воздух, который принес ветер с залива. Где-то высоко в небе пронзительно закричала заблудившаяся чайка. Отчего-то вспомнился мираж, который я увидел в ту серую ночь на мосту. Но я выбросил эту мысль из головы и шагнул в сторону парковки.
Телефон в кармане завибрировал, я вынул его. Взглянул на экран, где высвечивался номер Иванова и нехотя нажал на кнопку приема вызова:
— У аппарата.
— Мастер Чехов, что происходит? — послышался в динамике раздраженный голос жандарма.
— Пока не знаю, — честно заявил я. — Если вы дадите больше данных, я попытаюсь дать более точный ответ.
— Курьер, который должен был доставить вам бумаги по делу Литвинова, прибыл в отделение. И теперь что-то лепечет про силы зла, двери, которые открываются сами по себе, и призраков, которые охраняют кабинет проклятого адвоката.
— А, — вспомнил я историю, которую недавно рассказала мне Виноградова. — Ему просто показалось. Дом старый, сквозняки распахивают двери. Моя кухарка побоялась выйти к незнакомцу, а секретарь была занята.
— Что за чертовщина, — проворчал парень.
— Передайте курьеру, что если в офисе никто не открывает, бумаги можно просто оставить прямо на крыльце. А на днях я распоряжусь повесить почтовый ящик для документов.
— Надеюсь, сейчас вы в офисе? — уточнил жандарм.
— Увы, мне пришлось отлучиться по делам. Но прием ведет моя помощница.
— И она сможет принять документы?
— Да. Зарегистрирует входящую корреспонденцию и распишется в получении, — ответил я и полюбопытствовал. — А что за документы?
— Отчет о вскрытии Софьи Потемкиной, — вздохнул Иванов.
— Оперативно, — оценил я, прекрасно понимая причину спешки.
— Павел Филиппович, хочу напомнить, что дело выходит резонансным. Бастард-дружинник убил дочь человека, с которым его связывала клятва крови. Дело ушло на контроль…
Жандарм не договорил, но я прекрасно понял, кто взялся за это дело. Это плохо. Начальник охранки славился закрытием дел и передачу их в суд в рекордно короткие сроки. Чего требовал и от подчиненных. А это значит, что времени у меня мало. Если я не смогу доказать невиновность Литвинова до суда, мне придется затягивать процесс. И моим противником станет Филипп Петрович Чехов собственной персоной.
— Мне нужно поговорить с подозреваемым, — ответил я.
— Боюсь, в ближайшие пять дней этого не выйдет, — произнес жандарм. — Илья сейчас находится в штрафном изоляторе. Вчера в остроге вспыхнули беспорядки. И Литвинов был одним из активных участников. Чем изрядно удивил. Мне он казался спокойным человеком.
— Что не мешает вам считать его душегубом, — отозвался я без удовольствия.
— В тихом омуте, — буркнул Дмитрий.
Я вздохнул. Видимо, не зря я попросил Рипера прикрыть Литвинова в остроге. Потому что неизвестный все-таки сделал ход. И попытался убить дружинника.
— Хорошо. Мастер Иванов, в отчете осмотра с места происшествия указано, что был найден след от тотема природника. Вы уже установили, кто это был?
— Вы о подельнике Литвинова? Пока нет. Илья молчал на первых допросах. Может быть, вам удастся узнать имя этого природника. И где его искать?
Это было ожидаемо. Но попытаться все же стоило.
— Спасибо, мастер Иванов. А теперь прошу меня простить. У меня много дел.
— До встречи, мастер Чехов, — попрощался жандарм и завершил вызов.
Я же открыл в телефоне список контактов, нашел номер Нечаевой. Секретарь взяла трубку почти сразу:
— Слушаю вас, Павел Филиппович.
— Арина Родионовна, вы можете посмотреть в договоре номер Литвиновой.
— Сейчас, — ответила Нечаева.
В динамике на несколько секунд повисло молчание, а затем секретарь произнесла:
— Нашла. Могу отправить вам сообщением.
— Был бы очень вам признателен, — ответил я и я Нечаева завершила вызов.
А через несколько мгновений, на экране высветилось сообщение от секретаря. В нем был номер и пометка «Лиза Литвинова». Трубку не брали долго. И когда я уже хотел было отменить вызов, в динамике послышался голос:
— Слушаю.
— Добрый день, Лиза. Вас беспокоит Павел Филиппович Чехов.
— Слушаю, — настороженно повторила женщина.
— Не могли бы мы с вами встретиться и поговорить? — уточнил я.
— Да, конечно, — ответила Литвинова — Я сейчас дома. Запишите адрес.
Фома нервно прохаживался рядом с машиной и при моем появлении заворчал:
— Вашество, как же долго вас не было. Тутошные крохоборы уже ждут, чтобы прийти и взять с меня плату за следующий час.
Парень кивнул в сторону охранника, который топтался у конторки и поглядывал на запястье. И вид у него был донельзя грустный, когда он заметил, что я забираюсь в салон.
— Не успел выписать мне следующий талон, — с облегчением пробормотал Фома и вырулил на дорогу.
— Эта парковка бесплатная для работников Палаты Адвокатов, — сообщил я.
— А еще прикидываются богатыми. Но на деле готовы стрясти с порядочных людей двадцать копеек за час, — продолжал разоряться парень. — Где это видано? Мы же не к императорскому дворцу прикатили на деревенской телеге. А по делам прибыли.
— Согласен, — не стал спорить я.
— Едем домой? — осведомился помощник.
— Пока рано, — я продиктовал адрес Литвиновой, и парень вынул из бардачка карту.
Немного попетляв по городу, мы покатились в нужном направлении. Район не был богатым, но и не оказался рабочей окраиной. По обе стороны от дороги росли аккуратные деревца с выбеленными стволами. За невысокими заборчиками высились двухэтажные строения на несколько квартир с балкончиками, украшенными ажурными перилами. Нужный дом ничем не отличался от остальных, расположенных на улице. Во дворе раскинулась пышная клумба, за ней виднелась широкая песочница с пластмассовыми ведерками. На дорожке лежал полосатый мяч. У самого порога кто-то вкопал в землю деревянную лошадку с гривой и хвостом из резиновых полос. Рядом на веревочке бережно оказался привязан трехколесный велосипед.
Рядом с дверью находилась панель с номерами квартир и фамилиями напротив кнопок. Я нажал на нужную напротив цифры четыре.
— Адвокат Чехов, — представился я и дверь с щелчком распахнулась.
В небольшом холле было чисто. Пять почтовых ящиков висели в ряд. Широкая лестница уводила наверх. Поднявшись на второй этаж, я нашел нужную дверь и нажал на кнопку звонка.
Литвинова открыла почти сразу. Она ожидала меня и наверно потому облачилась в строгую юбку, выглаженную светлую рубашку застегнутую на все пуговицы и на ноги обула лаковые закрытые туфли на низком устойчивом каблуке. Обувь была новой и наверно давила, так как женщина слегка поморщилась, когда переступила с ноги на ногу.
— Надеюсь, я вам не помешал? — осведомился я.
— Что вы, Павел Филиппович, — Лиза покачала головой. — Проходите, не разувайтесь. Я все равно буду мыть пол после того, как вернуться дети. Старшая моя, Натка, приведет остальных с учебы.
— У вас их много? — я оценил количество курточек и плащей, которые топорщились на вешалке, и целую коробку обуви.
— Наших с Ильей двое. А не так давно в семье прибавилось еще три рта, — женщина подхватила небольшого плюшевого зайца и отряхнула его от несуществующей пыли. — Моя сестра потеряла супруга. Тот загулял и сгинул в каком-то злачном месте. Потом и Жанка стала пить и уходить из дома. Платить за жилье перестала. Вот ее и выставили на улицу. Детишек решили прибрать в приют.
— Не самое хорошее место для детей, — нахмурился я.
— Вот и мы так с Илюшей подумали. И забрали маленьких к себе, — женщина всхлипнула и взглянула на меня повлажневшими глазами. — Решили, что потянем. В тесноте да не в обиде будем жить.
Литвинова вдруг уронила зайчонка и закрыла лицо ладонями. Я подошел и положил руки на дрогнувшие плечи.
— Как же я одна-то смогу их поднять? — проговорила она сипло. — Всех пятерых и одна. На свой оклад учительский мне ведь не потянуть…
В груди у меня дрогнуло. Обычное хладнокровие покинуло меня, когда я опустил глаза на сиротливо прильнувшую к носку туфельки игрушку. Наклонился, поднял ее и проникновенно произнес:
— Я все сделаю, чтобы справедливость восторжествовала. Раз Илья не виновен…
— Не виновен, — с жаром выдохнула Лиза. — Он никогда бы не навредил Софьюшке. Он детей никогда не обижал — ни своих, ни чужих. Никого не обижал. Всегда говорил, что сильные невинных и слабых не обижают. Нет в этом чести.
Женщина ухватила меня за ладонь и сжала пальцы почти до боли.
— Мне некого просить о помощи, кроме вас и Искупителя. И вам я верю больше, ваша светлость. Если кто и способен на чудо, то вы, Павел Филиппович.
— Давайте постараемся во всем разобраться.
— Вы правы, — женщина указала на свободное кресло, стоявшее у стола. — Присаживайтесь, Павел Филиппович.
— Благодарю, — ответил я.
— Желаете чаю? — осведомилась Литвинова, очевидно, привыкшая быть хлебосольной хозяйкой.
— Не откажусь.
— Быть может вы голодны?
— Не извольте беспокоиться, — отмахнулся я. — Чая будет достаточно.
Лиза кивнула и вышла на кухню. Вернулась она спустя несколько минут, держа в руках тяжелый металлический поднос, на котором стоял чайник и две чашки. Женщина поставила посуду передо мной, налила в чашку отвар. Я благодарно кивнул, и не спеша сделал глоток. И довольно оценил:
— Хороший сбор.
— Мы стараемся не экономить на продуктах. Детям тоже полезно пить отвары с ягодами.
— Все верно.
Лиза села напротив, сложила ладони на коленях, сцепив пальцы в замок, и с готовностью взглянула на меня. Она ожидала вопросов с какой-то мрачной торжественностью.
— Ваш муж давно работает на семью Потемкиных? — начал я.
— Почти пять лет. В Смуту он воевал за Шереметьевых, и когда семьи не стало, перешел на службу к Потемкиным.
— Вот как, — протянул я.
Шереметьевы были старой семьей, которая смогла пережить смену власти и доказать Демидовым, что они могут быть полезны Императору и Империи. И за столетие правления Демидовых, Шереметьевы через третьих лиц смогли получить контроль над Императорскими рудными шахтами и мануфактурами по всей Сибири. Шереметьевы были хорошими государевыми приказчиками, и смогли развить сеть производства, что приносило семье капиталы и уважение. В Смуту, Шереметьевы хотели вывести производство из-под государева контроля, и в этом их интересы пересеклись с новой, набирающей силы семьей Разиных, которые хотели присвоить себе это же производство. Договориться семьям не удалось, и началась кровопролитная война, которая длилась несколько лет, и унесла сотни жизней. Война закончилась битвой на улице 1905 года, неподалеку от территории старинной овощебазы. Разины разделили бойцов, и часть воинов напала на контору Шереметьевых, другая часть бойцов же атаковала семейный дом и городские квартиры, где жили Шереметьевы. Итогом бойни стало то, что особняк превратился в руины, а все Шереметьевы, включая даже малолетних детей, были вырезаны. Разины, присвоив все производство и активы проигравших, еще несколько лет восстанавливали силы.
Признаться, я думал, что из дружины Шереметьевых не выжил никто. А оказалось, что Литвинов был участником той кровавой бойни. Да еще и уцелел.
Лиза всхлипнула:
— Он был верен Шереметьевым до конца. В той мясорубке Илья получил ранение и был контужен. Долгие дни провел в коме. Это было страшное время.
— Разины не стали его добивать?
— Как ни странно, противники оценили смелость и самоотверженность моего супруга, — женщина приосанилась, и стало понятно, что она гордиться мужем. — Я была готова к тому, что его не станет. За тот месяц, который он провел в лекарне мои волосы стали седыми. Я молилась Искупителю, чтобы он помог. И произошло невероятное. Илья пришел в себя и быстро пошел на поправку.
— А как он попал в дружину князя Потемкина? — полюбопытствовал я.
— Сотник Николая Алексеевича рекомендовал князю взять достойного бойца в свою дружину. И поручился за Илью. Они вместе были в приюте, среди приютских это распространено. Илья тоже помог многим друзьям их детства. Устраивал в дружину Шереметьева многих приятелей. И до сих пор винит себя в их гибели.
Я понимал, что таким образом Литвинов получил второй шанс. В ином случае он был бы вынужден наняться в охрану на какую-нибудь мануфактуру или в порт. Там бы его талант и сгинул. Про себя же я отметил, что сотником нужно поговорить. Или хотя бы попытаться.
Лиза посмотрела на стену, где в рамке висела свадебная фотография и глаза ее потеплели. Пара на снимке выглядела юной и немного смущенной. Волосы Лизы и впрямь были более светлого оттенка. Видимо, сейчас она их красила, чтобы не смущать учеников и их родителей.
— Когда Илья выздоровел, то направился к Потемкину и дал ему клятву крови. Князь принял его в личную дружину, а потом доверил свою дочь. Илья никогда бы не предал его.
— Понимаю.
— Некоторые сейчас поговаривают, что Илья продал своего прежнего князя, а теперь и нового, — женщина запнулась, словно подавилась словами.
— Люди могут говорить гадкие вещи, — сказал я, потому что пауза затянулась. — Нельзя закрыть рты каждому. Но уверен, что они замолчат, когда правда выйдет наружу.
— Илья невиновен, — вздохнула Лиза.
— Я вам верю, — мягко ответил я. — Иначе не стал бы браться за дело вашего мужа.
Литвинова взглянула на меня, и я заметил стоявшие в глазах женщины слезы.
— И пока все складывается нормально, — добавил я, стараясь успокоить собеседницу. — Но мне нужно уточнить некоторые моменты.
— Экспертиза указывает, что на месте, где похитили Софью Потемкину, был еще один, который владеет природной силой. У вашего мужа были такие друзья, не знаете?
Литвинова задумалась. Между ее бровей залегла тревожная складка.
— Нет, — протянула она. — У Ильи было немного друзей. В основном он общался с приютскими. Почти все они погибли.
— Почти? — быстро уточнил я.
— Илья говорил, что кто-то уцелел в той кровавой бойне в приказчиковой башне, — ответила Лиза. — Но кто именно я не знаю. Илья не любил говорить о том дне и называть имена не привык.
Я задумался. Вполне возможно, тот самый загадочный природник, следы которого нашлись в лесу, был приютским знакомым Литвинова. И если я его найду, то может быть он прольет свет на это темное дело? Ниточка тонкая и практически призрачная, но другой я пока не нащупал.
— Скажите, а в последнее время Илья вел себя как-то странно?
Литвинова нахмурилась:
— Вроде бы нет. Во всяком случае, я ничего такого не замечала.
— Быть может, он прятал телефон. Или как-то слишком нервно реагировал на сообщения, отходил подальше, чтобы поговорить?
— Ничего такого не было. Мы телефоны обычно оставляем на буфете. И если кто-то звонит, то я могу спокойно передать аппарат мужу. Ничего не изменилось в последнее время.
— Вы не обратили внимание, ему звонил незнакомый номер? Или кто-то из телефонной книги с неизвестным вам именем?
— Нет, Павел Филиппович, — она покачала головой. — Я бы заметила.
Я кивнул, допил чай и встал с кресла:
— Хорошо. Спасибо вам. Не стану больше вас отвлекать.
— Не за что, Павел Филиппович. Я ничем не смогла вам помочь.
— Может быть и нет.
Лиза замялась, а затем уточнила:
— Скажите мне правду. Есть ли шанс доказать невиновность Ильи?
— Я не могу давать гарантий, но я приложу все силы, чтобы с вашего мужа сняли все обвинения, — честно ответил я.
— Спасибо вам, мастер Чехов. Огромное спасибо. Вы подарили мне надежду, — запричитала женщина.
Я улыбнулся и положил ладонь ей на локоть:
— Позаботьтесь о детях. Вы им очень нужны сейчас. Когда вернется ваш Илья, его встретит семья.
— Вы правы… — протянула Лиза и повторила. — Вы правы.