Отцы и Дети

Я прошел с «Фонарем Харона» всю дорогу от захоронения до места боя. Мне пришлось несколько раз ставить новый тотем, потому что я далеко отходил от старого, и питающая меня нить обрывалась. Но за всю дорогу призрак так и не обнаружился. На поляну я вышел порядком обессиленным, но довольным. Тяжело дыша, присел на одно из поваленных деревьев, которое лежало возле дороги. Развеял тотем и убрал «Фонарь Харона».

Если призрак не обнаружился, есть большая вероятность, что жандармы нашли в могиле не Софью Потемкину. Я пришел к этому выводу по ряду причин. Девочка скорее всего, умерла бы в лесу. Однако эманации смерти мной не ощущались. Выходит, труп привезли откуда-то, и бедолага умерла в другом месте. Если бы это была княжна, душегубу было бы ни к чему так рисковать и везти тело в машине в это лес. Да и к чему было тащить мертвеца по лесу, делать могилу и потом небрежно ее скрыть? Ответ у меня был один. Для того, чтобы тело нашли. И опознали как Софью Потемкину.

— Мда, — вздохнул я и запрокинул лицо к небу.

Мысли текли лениво и неспешно. Хорошо, что помощник молча стоял неподалеку и не отвлекал. Просто поймал мелкую ящерицу и бережно гладил ее по спинке, когда думал, что я этого не замечаю. Я зажмурился и с удовольствием вдыхал прозрачный воздух, наполненный ароматом зелени, влажной земли и грибов, спрятанных где-то неподалеку под прошлогодними палыми листьями.

Можно, конечно, спуститься в межмирье и попытаться найти девочку там. Но после недолгих раздумий я отказался от этой затеи. Во-первых, я сильно устал, пока бродил по лесу с фонарем. И сейчас был на грани выгорания. Если в таком состоянии переместиться в межмирье, то у меня может просто не хватить сил, чтобы выбраться с той стороны. Ну а во-вторых, в межмирье довольно трудно найти детей и подростков. Особенно тех, которые погибли насильственной смертью. Напуганные внезапной смертью и переносом, они не станут откликаться на зов некроманта. В отличие от взрослых, которые достаточно быстро смиряются со произошедшим, дети могут начать прятаться в толпе. А спустившись в толпу, я могу заплутать в зале ожидания и не найти обратной дороги к порталу. И навечно застрять между мирами.

— Ну что, вашество?

Напряженный голос Фомы вырвал меня из раздумий.

— Девочки здесь нет, — ответил я и утер выступившую на лбу испарину. — Следов от портала душелова я тоже не заметил.

— Слава Искупителю, — произнёс слуга и выпустил ящерку на ствол дерева, на котором я сидел. Та юркнула прочь серой молнией.

— Согласен. Есть вероятность, что Софья не погибла.

— Что будем делать дальше?

Я взглянул на часы, с неохотой поднялся на ноги и ответил:

— Возвращаемся в город. А потом начнем искать, кого же похоронили в неглубокой лесной могиле.

— Сюда возвращаться будем? — уточнил слуга.

Я покачал головой:

— Девочку убили не здесь. Труп уже привезли сюда. Так что тут нам искать больше нечего.

Фома удивленно поднял бровь:

— Зачем привезли?

Я пожал плечами:

— Хорошие вопросы. Постараюсь все выяснить.

Слуга кивнул:

— Как скажете, вашество. Идемте.

Он развернулся и направился к дороге, на удивление ловко сориентировавшись в пространстве. Я бы ни за что не мог также быстро понять, куда идти. Поправив воротник куртки, я последовал за ним. Парень шагал широко, время от времени срывая цветы. Вскоре в ее руках была довольно приличная охапка.

— У нас в доме женщины, — пояснил он. — Им будет приятно.

Отвечать я не стал, лишь кивнул. Все же Фома быстро учился и догадался о том, о чем я даже не подумал.

К машине мы вышли быстро. Затем сняли защитную одежду и сапоги. Фома убрал их в пакет и заметил:

— Позже высушу все во дворе.

— Ты отлично подготовился.

— Повезло вам со мной, — усмехнулся парень и захлопнул багажник.

И едва я сел на заднее сиденье, как глаза словно сами собой закрылись. Сказалась усталость от долгой работы с силой, и я почти сразу задремал. И проспал всю обратную дорогу. Фома разбудил меня, когда машина уже стояла у крыльца дома:

— Прибыли, вашество, — произнёс он, и я с неохотой открыл глаза.

Мне показалось, что прошло много часов и даже удивился, что снаружи не стемнело. Довольно отметил, что сон снял почти все симптомы выгорания, и чувствовал я себя куда лучше, чем когда вышел на лесную дорогу к «Ласточке». Остатки усталости должны снять горячая ванна и чай. Нужно только узнать, во сколько придет первый посетитель.

— Спасибо, — произнёс я и открыл было дверь.

— Вы еще куда-нибудь поедете? Или парковать машину? — уточнил Фома.

— Паркуй пока, — распорядился я и вышел из салона. Поднялся по ступенькам крыльца и вошел в офис.

Арина Родионовна уже сидела за столом в приемной и набирала какой-то текст на компьютере. Причем она была настолько увлечена, что не сразу заметила, как я вошел. Только когда я сел в кресло приемной, она оторвалась от своего занятия и обернулась ко мне:

— Павел Филиппович, вы уже вернулись? Простите, я создавала по спискам карточки посетителей на сегодня. И не заметила.

Я вздохнул и посмотрел на часы. Начало первого. А мне еще нужно готовиться к приему. Встал с кресла, и уточнил:

— Во сколько первый посетитель?

Арина Родионова принялась перебирать лежащие на столе бумаги. Наконец, нашла большой журнал с картонной обложкой, начала листать его, пока не остановилась на нужной странице:

— В два часа, — ответила она и взглянула на меня.

— Спасибо, — кивнул я и вышел из приемной. Направился наверх для того, чтобы привести себя в порядок до приема.

* * *

— Ну? Как съездил? — уточнила Виноградова, когда я вошел в гостиную.

— Девочка в лесу не обнаружена, — ответил я и прошел к двери своей комнаты.

— Прямо никакая? — не отставала женщина.

— В лесу нет призраков, — подтвердил я.

— А это не странно?

— Не думаю, — я пожал плечами. — Место не злачное. Случайных людей там не бывает. Совсем близко находится территория Потемкиных. Если кто-то и скончался там случайно, то давно уже покинул наш мир.

Любовь Федоровна промолчала. Я же прошел в комнату, закрыл за собой дверь. Вытащил из шкафа свежий костюм, положил его на кровать, а сам отправился в смежную комнатку, приводить себя в порядок. Вместо наполнения ванной я долго стоял под струями горячего душа, а потом растерся пушистым полотенцем. Сделал мысленную пометку поблагодарить Любовь Федоровну за заботу. Она поддерживала порядок в доме, контролировала смену постельного белья, полотенец. Заполнила кухню своей посудой, которой очень дорожила. Следила за двумя котами, не позволяя им портить мебель, обои и паркет. И кормила их так, что Евсееву придется уносить их не за пазухой, а в туристическом рюкзаке. Даже Арину Родионовну приняла как дорогую гостью в доме, когда та нуждалась.

С этими мыслями я оделся и вышел в гостиную. Из кухни доносился звон посуды и тихие голоса.

— Вашество, проходите к столу. Обед готов.

— Арина Родионовна…

— Уже тут, — отозвалась девушка с довольным видом. — Приятно, что вы заботитесь о своих сотрудниках.

Иришка споро накрыла на стол, посреди которого стояла ваза с цветами, собранными Фомой в лесу. От них веяло тягучим приятным ароматом. Кухарка поставила передо мной тарелку с густым сливочным супом, в котором плавали листики зелени и небольшие золотистые сухарики.

Любовь Федоровна наполнила миску с водой, которой коты отчего-то пренебрегали, предпочитая забираться в раковину. Два пушистых питомца одобрительно наблюдали за призрачной дамой и ждали, когда она выложит на блюдце кусочки вареной рыбы.

— Все в сборе, — хмыкнул я и принялся за еду.

В окно, слегка покачивая штору, врывался теплый ветерок. С улицы доносились крики чаек и далекие голоса зазывал.

— Вы не читали сегодняшние газеты? — спросила у меня Арина Родионовна и словно случайно коснулась моей руки.

По телу пробежала волна силы, приподняв волоски на коже. Секретарь тут же убрала ладонь и заправила за ухо прядь волос.

— А что пишут?

— Что Шуйские объявили о новостях в семье.

Я скривился, подумав, что с Дмитрием теперь придется общаться по отчеству. И вряд ли обретение титула и фамилии сделает его характер лучше.

— И когда наследника приняли в род?

— То-то и оно, что никого не приняли, — удивила меня Арина. — Вдова объявила, что завещание было изменено. Больше в статье ничего не пояснили, но светское общество взбудоражено. Ведь наследник казался всем известен и другого не было.

— Дела, — я потер подбородок.

Не удивлюсь, если супруга почившего Шуйского тянет время. Быть может, Иванов сумел произвести на нее не самое благостное впечатление, и она лихорадочно пытается найти возможность не вводить в семью бастарда.

— А призрак Шуйского ушел из этого мира? — с любопытством поинтересовалась Нечаева.

— Совершенно точно, — я кивнул.

— Негоже говорить о мертвых за столом, — проворчала Виноградова.

Мне пришлось бросить на нее выразительный взгляд и женщина насупилась.

— Я не в счет, — фыркнула она. — Выясни у котеича, сможет ли он проконтролировать работу строителей.

— Нам звонили строители? — спросил я.

Арина решила, что я обратился к ней и с готовностью сообщила:

— Как раз сегодня звонили. От имени Софьи Яковлевны был заключен договор с бригадой, которая займется кровлей. У меня уточняли, в какие дни нам будет удобно встретить рабочих и оговорить подробности.

— Фома, ты сможешь обсудить детали?

— Конечно, — он улыбнулся. — Даже Иришка сумела бы.

Девушка смутилась:

— Глупости, я не сумела бы. Я ничего в этом не понимаю.

— Неважно, — парень смахнул с плеча подруги только ему видимую пылинку. — Ни один работяга не станет обманывать своего нанимателя, если он некромант. А тут и заказчик и получатель — оба некроманты. Кто ж додумается нас обмануть?

— Дураков много, — фыркнула Виноградова и я озвучил фразу для всех.

— Ну, на этот случай я нахмурюсь, — ответил парень и продемонстрировал недовольное лицо.

— Сильное оружие, — впечатлилась Арина Родионовна.

Коты были с ней не согласны и оккупировали колени помощника, требуя внимания.

Мы закончили обед пирогом с яблочным повидлом и крепким чаем с ягодами. Вдруг подумалось, что я очень давно не сидел вот так за столом и ощущал себя дома. Поймал внимательный взгляд Любови Федоровны, которая прочла мои мысли, видимо.

— Мне тоже хорошо. И даже страшно оттого, что после этого обычно что-то гадкое приключается.

— Вы о чем? — тихо уточнил я, не заботясь о том, что домашние насторожатся.

— К примеру, ты сейчас попросишь денег, — горько вздохнула Виноградова.

— Пора выплачивать аванс, — вспомнил я.

Бухгалтер сделал вид, что у нее прихватило сердце. Прижала ладони к груди и покачнулась.

— Сегодня все получат деньги, — продолжил я, не обращая внимания на спектакль, разыгранный призрачной дамой. — Арина Родионовна, бланк вам выдаст наш бухгалтер, а вам надлежит поставить печать.

— Это так волнительно, — робко улыбнулась Иришка. — У меня даже книжки сберегательной нет.

— Как так? — удивился Питерский. — Надо обязательно завести.

— Вот и отвези девушку в банк, чтобы оформить. В то отделение, где нас обслуживают. Только не бери при этом Ласточку. А то в банке решат, что лиходей прикатил.

— Но не сегодня, — смутилась девушка. — У меня платье простецкое. Подумают еще в банке, что я какая-то… — она замолкла и потупилась.

— Они там по одежке встречают, — кивнул Фома. — Меня приняли за бандита.

— Как так? — удивилась Нечаева.

— Я был небрит, лохмат и одет в портовую робу.

— И это не повод считать человека недостойным, — строго прервала его Арина Родионовна.

— Они потом передумали, — успокоил ее Питерский. — И даже извинились.

Иришка придвинулась к помощнику и тоже смахнула с его плеча пылинку. После этого к ней на колени перебрался один из котов и принялся тереться о пальцы, требуя ласки.

Часы в гостиной пробили два раза, и мы с секретарем спохватились.

— Пора, — выпалила она, поднимаясь на ноги. — Спасибо за обед. Было очень вкусно.

— Благодарю, — тоже кивнул я.

— Рада, что все понравилось, — зарделась кухарка.

* * *

* * *

Прием прошел быстро. В основном, пришлось консультировать по рабочему кодексу, писать претензии, обосновывая нарушения прав обратившихся. И я очень надеялся, что фамилии Чехова рядом с подписью хватит, чтобы промышленник той или иной мануфактуры внял прошению и не доводил дело до суда.

Очередной посетитель вышел из моего кабинета в пять часов, и я довольно откинулся на спинку кресла. А затем достал из кармана блокнот, нашел имя собачника, который обнаружил мертвое тело. Вытащил из кармана аппарат и набрал номер Алисы. Девушка взяла трубку не сразу:

— Слушаю, Чехов, — послышалось из динамика.

— Привет, Белова, — ответил я. — Можешь мне помочь?

— Не сомневалась, что ты звонишь мне исключительно из меркантильных побуждений, — вздохнула Алиса. — Ладно, что там у тебя?

— Никита Борзов, — ответил я. — Кто-то из ваших уже наверняка его допросил.

— И ты хочешь, чтобы я разболтала тебе следственную информацию? — уточнила Белова, и в ее голосе я услышал ехидство.

— Ну, ее и так мне пришлют, — невозмутимо ответил я. — Просто для общей картины.

В динамике послышался вздох:

— Ладно. Никита Борзов, бастард. Тридцать один год, бывший дружинник семьи Меньшиковых. Закончил контракт добровольно, теперь разводит и продает собак.

— А цвет силы не природный? — осторожно уточнил я.

— Нет, — удивленно ответила Белова. — Огневик. А что?

— Да так, — отмахнулся я. — У вас номер его есть?

— Сообщением пришлю, — быстро ответила Алиса. — А сейчас бежать надо. Все, пока.

Попрощаться я не успел. Белова закончила вызов, и я убрал аппарат. В дверь постучали, и я поднял голову:

— Войдите.

Створка открылась, и в кабинет заглянула Арина Родионовна:

— Павел Филиппович, на сегодня все, — сообщила она. — Прием закончен.

— Хорошо, — рассеянно ответил я, и секретарь заметила мой отстраненный вид. Уточнила:

— Что-то случилось?

— Я думаю про девочку, которую нашли в лесу. Я не обнаружил ее призрак. И полагаю, что Софья жива. А в могиле был кто-то другой.

Арина Родионовна удивленно подняла брови:

— Вот как? Верите, Потемкина жива?

Я пожал плечами:

— Скорее всего. Но…

Договорить я не успел. Зазвонил лежавший на столе телефон. И я взял аппарат, взглянул на экран. Удивленно хмыкнул. На дисплее высвечивался номер Иванова. Нажал на кнопку приема вызова:

— У аппарата.

— Павел Филиппович, вам пришла повестка на допрос Ильи Литвинова?

Голос жандарма был сбивчивым, и как мне показалось, Иванов волновался.

— Нет. На какое число?

— На через час, мастер Чехов, — послышалось в динамике.

— Но дружинник же в изоляторе, — произнес я.

— Он будет в отделении через час. И я настоятельно советую вам быть на допросе, — перебил меня Иванов и завершил вызов. Я пожал плечами и встал с кресла. Уточнил у секретаря:

— Арина Родионовна, курьер не привозил бумаги из жандармерии?

Нечаева покачала головой:

— Нет. А что?

— Иванов сказал, что через час назначен допрос Литвинова, — ответил я, листая список номеров в поисках телефона Фомы. Нашел, нажал на вызов. Слуга взял трубку почти сразу:

— Любовь Фёдоровна уже меня предупредила. Я иду подгонять машину, вашество.

Он завершил вызов, и я пробормотал:

— Спасибо, Любовь Фёдоровна.

— Обращайтесь, юноша, — послышалось из стены. Я улыбнулся и вышел из кабинета.

Срочность Иванова меня настораживала. Но еще больше я переживал за встревоженный голос жандарма.

* * *

К отделению жандармерии мы прибыли за десять минут до оговоренного времени. Фома высадил меня на парковке, и я быстро направился к крыльцу. Поднялся по ступенькам, потянул на себя скрипнувшую дверь, и обратился к сидевшему за стеклом дежурному, доставая из кармана удостоверение:

— Адвокат Чехов. На допрос Литвинова.

Сотрудник изучил мое раскрытый документ, нажал на кнопку, которая открывала дверь, и пропустил меня в отдел.

— Спасибо.

Я прошел в холл, свернул к нужному мне кабинету. Дошел до двери со знакомой табличкой, рядом с которой дежурили двое бойцов черной форме отделения исправительной системы жандармерии. Постучал в дверь и не дождавшись «войдите» потянул створку на себя:

— Простите, мастер Иванов. Я только недавно узнал…

И застыл на пороге. Вместо Дмитрия, за столом сидел мужчина лет сорока пяти. Он был высоким, жилистым, с широкими плечами. С копной непослушных русых волос, которые он часто приглаживал пятерней, когда задумывался о чем-то. Мне было хорошо известно волевое лицо с острыми скулами, прямым носом, подбородком с фамильной ямочкой и упрямо сжатыми губами. Мужчина поднял на меня серые колючие глаза под темными бровями, заставив внутренне подобраться.

Этого человека я знал всю свою жизнь. За столом кабинета Иванова сидел мой отец. Филипп Петрович Чехов.