Невеселая вдова

— Вот оно что, — пробормотал я. — А кто второй?

— Это будет устанавливать следствие, — ответила Белова. — Документов у мертвеца не найдено.

— Спасибо за новость, — поблагодарил я. — Если еще какие будут по поводу этих двоих — дай знать, пожалуйста.

— Хорошо, — произнесла Алиса.

— А что там за адрес, где нашли мертвецов? — поинтересовался я.

— Сообщением пришлю, — торопливо пообещала девушка и завершила вызов.

Я же откинулся на спинку кресла. Смерть Борзова была ожидаема. Заказчик просто избавился от исполнителей. Второй мертвец, криомансер, скорее всего и убил девочку, которую нашли в неглубокой лесной могиле. Только вот заказчик не учел одну особенность. Но сейчас в квартиру, где нашли убитых, мне не попасть. Ладно, подожду, пока уедет следственная группа. А сейчас займусь другими делами.

Нашел в списке вызовов номер Фомы и набрал его.

— Слушаю, вашество, — послышался в динамике голос слуги.

— Подгони «Империал», — распорядился я.

— Куда поедем? — уточнил Фома.

— В старую часть города. В гости к Лопатиной.

* * *

Строения в переулке красовались свежевыкрашенными ажурными оградами, яркой черепицей на крышах, отмытыми от пыли фасадами. Дом Лопатиной стоял в конце переулка и казался серой громадиной на фоне остальных светлых особняков. Сад разросся, хотя еще не был окончательно запущенным. Видимо, в особняк иногда приходил садовник, чтобы обрезать кустарник и косить траву вдоль дорожки. Однако, чтобы облагораживать деревья сил у него не хватало. Или же за эту работу ему не платили. Второй вариант казался мне более вероятным.

Я остановился у ворот, несколько раз нажал на кнопку вмонтированного в столб звонка, но открывать мне дверь никто не спешил. Быть может, сигнал не работал. Я потянул на себя створку, и та неожиданно неохотно поддалась, и со скрипом открылась, впуская меня на территорию. Широко распахнуть ворота не получилось. Петли были покрыты ржавчиной, да и полотно здорово провисло и едва ли не цепляло землю. Пришлось протискиваться в приоткрывшийся зазор.

С ветки ближайшего дерева с хриплым карканьем вспорхнула крупная ворона и, улетела чуть дальше, чтобы устроиться на облезлой ограде и, склонив голову, и интересом рассматривать меня.

Упадок на территории наблюдался во всем. Оконные рамы казались серыми, с облупившейся краской, а стекла были начищены только в левом крыле, правое же выглядело запущенным. Мансардные окна и вовсе были закрыты ставнями, и тяжелые створки уже были оплетены паутиной. Видимо, эти окна давно не распахивали. Гранитное крыльцо было отмыто только по центру, а в щели и выемки набился мелкий сор. Входная дверь была не так давно окрашена и резко контрастировала с косяками, которые решили не приводить в порядок.

Я поднялся по ступеням крыльца, нажал на кнопку дверного звонка. Но из дома не донеслось ни звука. Скорее всего, звонок не работал. Пришлось взяться за бронзовое кольцо дверной ручки и раз ударить им по металлической пластине. Стук в холле отозвался гулким эхом.

За дверью было тихо. И я протянул было руку, чтобы снова постучать, как створка резко распахнулась. На пороге стоял долговязый крепкий мужчина в черном сюртуке с блестящими пуговицами и серебряной вышивкой по вороту. Невольно отметил начищенные ботинки с острыми носами и отутюженные стрелки на брюках.

— Здравствуйте. Вам назначено? — чопорно уточнил привратник.

— Мы не договаривались о встрече, — ровно ответил я. — Но я хотел бы поговорить с Паулиной Ананьевной. Меня зовут Павел Филиппович Чехов. Я адвокат.

Я достал из кармана удостоверение, раскрыл его и продемонстрировал привратнику. Мужчина окинул меня подозрительным взглядом, но все же кивнул и молча отошел в сторону. Мне показалось, что он хотел оставить меня за порогом, но все же пропустил в холл, а потом указал рукой в сторону гостиной.

— Проходите, я доложу хозяйке, — со странным высокомерием произнес он и зашагал по лестнице на второй этаж.

Я же прошелся по комнате, оглядывая помещение. На стенах темнели прямоугольники невыгоревших обоев, на местах где раньше висели картины. Полки с книгами выглядели куцо и мне казалось, что части томов не хватало. Над каминной полкой расположился портрет, изображавший не старого еще человека с аккуратной бородкой в парадном мундире. Мужчина стоял у кресла, положив на его спинку крепкую ладонь. В самом кресле, закинув ногу на ногу, сидела молодая женщина с темными волосами. Она была облачена в закрытое платье горчичного цвета, а на коленях удерживала несколько лилий на длинных стеблях. Подозреваю, что это был покойный Лопатин с супругой. Несмотря на вуаль, которой моя недавняя гостья скрывала лицо, я узнал ее черты в нарисованной женщине. Хотя художник явно польстил ей, добавив образу мягкости и взгляду загадочности.

Ковер под ногами был довольно потертым, но чистым. Как и шторы с подвязами, украшенными кистями. В помещении царил полумрак. Вполне вероятно, что в этом доме экономили на электричестве.

В комнату вошла невысокая девушка в сером платье и накрахмаленном переднике и чепчике. Заметив меня, она вздрогнула и боязливо поклонилась. Она явно хотела что-то у меня спросить, но тут где-то за моей спиной хлопнула дверь и послышались шаги. Девушка пригнулась, попятилась, а потом и вовсе подхватила юбку и шмыгнула туда, откуда пришла. Я же успел повернуться как раз к тому моменту, как в комнату вошел дворецкий и торжественно объявил:

— Княгиня Паулина Ананьевна.

Я с трудом сдержался от улыбки. Эта процедура напоминала объявление церемониймейстером гостей на торжественных приемах. Не хватало только удара посоха об пол.

Женщина неспешно вплыла в арку и остановилась так, чтобы мне было удобно ее рассмотреть. Лопатина успела наскоро припудрить лицо и немного мелких светлых частичек осыпалась на воротник платья. От хозяйки дома тянуло вязким тяжелым ароматом духов, которые еще не успели развеяться. Волосы женщина подняла наверх и скрепила черепаховым гребнем.

Я коротко поклонился:

— Здравствуйте.

Паулина скривилась и недобро прищурилась:

— Кого я вижу! Юноша, вы быстро сообразили, с кем столкнулись в своем кабинете. Решили все же извиниться? Я это ценю.

— Если вам угодно так думать… — начал я.

— Мне удобно, — перебила меня Лопатина и прошла к окну, чтобы вновь встать ко мне вполоборота.

— Я пришел, чтобы…

— Вы плохо извиняетесь, юноша, — опять оборвала меня женщина и окинула торжествующим взглядом. — Старайтесь лучше.

— Мы можем поговорить или я напрасно пришел к вам? — строго перебил я Паулину Ананьевну, чем заставил ее удивленно распахнуть глаза.

Дворецкий при этом напрягся и мне даже показалось, что он выжидающе посмотрел на хозяйку, словно ждал от нее приказа выставить меня прочь. После недолгого молчания княгини я пожал плечами и спокойно продолжил:

— Очевидно, что я напрасно потратил свое время. Не провожайте.

Развернулся и направился к выходу.

— Подождите, — окликнула меня женщина и в ее голосе прорезалось нетерпение. — Раз уж вы пришли, то давайте обсудим мои дела.

— И велите подать чай, — я неспешно обернулся, встав в проеме арки точно так же, как до того стояла Паулина. И добавил. — С сахаром.

Женщина зыркнула на своего дворецкого, который и не думал двигаться с места.

— Прохор, распорядись на кухне, чтобы заварили нам с гостем чаю.

— С сахаром, — добавил я, с мстительным удовольствием наблюдая, как морщится Паулина.

Мужчина поклонился хозяйке и пошел прочь. Княгиня же скрестила руки на груди и продолжала испытующе на меня смотреть. Быть может, она ожидала от меня извинений. Но ее настигло жестокое разочарование. В конце концов, я понимал, что мои услуги были ей нужны. Иначе она не пришла бы в мой кабинет накануне. А после того как она начала со мной диалог в этой гостиной, я не испытывал желания упрощать собеседнице жизнь.

Паулина уселась в кресло у камина и предложила мне занять соседнее. Я принял приглашение и ощутил несколько неприятно выпирающих под обивкой пружин.

— Погода сегодня удалась, — со скучающим видом, начал я беседу.

— Пожалуй, — ответил женщина сквозь зубы.

— И ветер с залива мягкий, — продолжил я. — И солнце не так палит, как в прошлом году.

Паулина недовольно покачала головой и процедила:

— Не припомню.

— Мне кажется, сезон корюшки на этот раз затянулся. Зато рыбка была знатной. Вы с чем предпочитаете лакомиться корюшкой? Я вот люблю жареную с лимоном и петрушкой.

— Искупитель меня избави от таких разговоров, — она возвела глаза к давно побеленному потолку.

В комнату вошла уже знакомая мне девушка в сером платье и внесла поднос, на потом стояли чайник и две чашки. На небольшом блюдце лежало несколько овсяных печенек. Сахарницы не было. Я взглянул на Лопатину с недоумением и уточнил:

— У вас нет сахара?

Она поджала губы и бросила на поднос недовольный взгляд. Потом перевела глаза на служанку.

— Подай сахар.

Девушка оглянулась на дворецкого, и тот сунул руку в карман, чтобы вынуть ключ. Глаша не лукавила, когда говорила, что сладкое тут прячут в буфет под замок.

— У меня плохая переносимость сладкого, — нехотя пояснила женщина.

Однако когда расторопная служанка принесла в вазочке колотые кусочки сахара, Паулина бросила в свою чашку несколько штук. Я сделал то же самое, хотя вкус сладкого чая мне был неприятен. К слову, напиток тоже был не особенно хорошим. О чем я не преминул сообщить хозяйке.

— Вам стоит покупать чай в восточной лавке у площади Покаяния. Там составляют отменные сборы. Хотя вы могли убедиться в качестве напитка, когда посещали мой кабинет.

— Конечно, — выдавила женщина.

Казалось, она едва сдерживалась, чтобы не высказать все, что обо мне думает. Но сумела совладать с собой и растянула губы в подобии улыбки.

— Вы ведь приходили ко мне по делу, верно?

— Все так, — с облегчением выдохнула Лопатина, допила чай и плеснула себе в чашку новую порцию, сдобрив ее четырьмя кусочками сахара. Затем с подозрением взглянула на меня и добавила пятый.

— И чем я могу быть вам полезен? — уточнил я.

— Меня подлым образом ограбили. Человек, который был вхож в дом, которому мы безгранично доверяли, — она махнула рукой в сторону дворецкого, тем самым давая понять, кого имеет в виду под местоимением «мы».

— Когда это произошло?

— Воровство могло произойти около месяца назад. Но обнаружилось гораздо позже. Негодяйка служила в доме много лет. Мы относились к ней с теплотой. Не нагружали работой, исправно платили, отпускали пораньше, когда ей требовалось. Терпели нерадивость…

— Зачем? — прямо спросил я и мстительно высыпал в чашку содержимое вазочки с сахарными кусками.

— Что зачем?

— Почему вы терпели нерадивую служанку?

Я залил сахар настоем и сделал глоток, стараясь не кривиться от приторного напитка.

Паулина поджала губы:

— Мы просто решили проявить доброту.

— Зачем? — снова уточнил я. — Не проще ли было нанять ту, которая будет хорошо исполнять работу?

Стоявший у входа Прохор шумно выдохнул, но Лопатина кинула на него неодобрительный взгляд и мужчина замер.

— Теперь я понимаю, что эту неблагодарную девку давно надо было гнать в шею. Не ждать, пока она обворует дом. По своей доброте мы пригрели змею, Павел Филиппович.

— О ком речь? И что именно произошло? — решил я перейти к делу.

— Расскажи, как звали ту воровку. И как все было, — велела Паулина дворецкому и Прохор с готовностью подошел ближе:

— Глашка. Кухарка, которая работала у нас почти десять лет, — начал он.

— И все время была нерадивой, — негромко произнес я и отпил густой сироп.

— Около месяца назад я велел ей почистить серебро. Старинные, фамильные ложки и вилки. Очень дорогие. Глаша все тянула с этим и никак не отдавала столовые приборы.

— А что случилось потом?

— Она вернула мне серебро в салфетке перед тем, как уйти восвояси. А потом сообщила, что не вернется в дом. Сказала, что устроилась на другую работу.

— Зачем вы доверили такую важную работу нерадивой служанке? — невинно поинтересовался я. — И не проверили серебро, когда она его вернула?

Затем я повернулся к мрачной Паулине и беспечно продолжил:

— Ваш дворецкий не принял работу и заметил пропажу после увольнения. Это не проблема кухарки. Я также наслышан, что довольно часто управляющие обыскивают служанок на выходе из дома. У вас такое не практикуется?

Пронька вспыхнул и втянул в легкие воздух, но не успел ничего сказать. Лопатина властно вскинула руку, призывая его молчать. И мужчина словно прорванный воздушный шар шумно засопел.

— Эта девка вынесла из моего дома семейное серебро, — отчеканила Паулина.

— Почему именно она?

— Она уволилась внезапно, — заговорил Пронька, когда княгиня ему кивнула. — Я точно знаю, что она собралась выйти замуж. Украла серебро, чтобы добыть себе приданое. Потому что никто бы не взял ее без приданого замуж.

— Почему? — вновь поинтересовался я, разбавив сироп чаем.

— Служанку которой почти тридцать? — презрительно скривилась Паулина. — Очевидно, что ее возьмут в дом только с доплатой.

— Но в вашем доме ей платили жалованье. То есть в свой дом вы ее взяли без доплаты с ее стороны. И несмотря на нерасторопность, платили исправно за невыполненную работу почитай десять лет. Быть может, она была нужна кому-то из мужчин слуг? — я выразительно посмотрел на Проньку и он враз побледнел.

— Я бы никогда… — проблеял он и замолк под тяжелым взглядом хозяйки.

— Прохор — единственный мужчина в штате слуг. Лишь изредка приходит садовник. Но он работает под присмотром и с девками не болтает.

Я изучающе взглянул на дворецкого, и тот нервно переступил с ноги на ногу.

— Итак, Прохор выдал служанке, в которой не был уверен, дорогие столовые приборы для чистки. Фамильное серебро. А когда забрал, то не проверил, что именно было в салфетке. Все так?

— Звучит так, словно виноват дворецкий, — процедила Паулина Ананьевна.

— Нерадивый дворецкий, — заметил я. — И я просто резюмирую все, что услышал.

Лопатина встала на ноги и принялась мерить шагами гостиную. Прохор отошел подальше и вжался спиной в стену.

— Меня обокрали. Меня! Аристократку!

— Возмутительно, — кивнул я.

— Эта девка стащила ложки, которыми пользовались мои предки.

— Родители вашего супруга, — мягко поправил ее я и с подозрением взялся за печенье, раздумывая, стоит ли его пробовать.

Женщина взглянула на меня с ненавистью и прошипела:

— Это не имеет значения.

— Конечно, — кивнул я. — Это такая же мелочь, как и то, что ваш дворецкий не проверил ложки при получении. Как и то, что он обыскивал служанку перед тем, как она покидала дом.

— С чего вы это взяли? — Лопатина презрительно скривилась. — Прохор не стал бы трогать эту девку.

— Конечно, — вновь кивнул я и выразительно взглянул на слугу. — Он не досматривает карманы. Не требует выворачивать их сумки. Не обыскивает девушек, проверяя, не выносят ли они что-то под одеждой…

Последнее я сказал наугад, но с отвращением понял, что внезапно попал в точку. Пронька едва заметно побледнел, но расправил плечи и вскинул подбородок.

— Я не трогаю этих дурех. Даже не знаю точно, когда они уходят из дома.

— То есть вы не исполняете своих обязанностей? — я цокнул языком. — И доверились нерадивой, с ваших же слов, служанке? Паулина Ананьевна, — повернулся к хозяйке, — вы уверены в своем управляющем? Сдается мне, что подозревать стоит и его тоже. Ведь именно он вручил серебро Глаше, а потом забрал. И якобы не заметил пропажу ценного имущества.

Мужчина нервно поправил воротник рубашки, и я невольно рассмотрел запонки из белого металла с крупным лабрадором на манжетах его пиджака. Я нахмурился и тотчас встал на ноги. Подошел к окну и отдернул штору в сторону. Лопатина зажмурилась и попятилась. В солнечном свете стало заметно, что под ее глазами залегли тени, а лицо несколько одутловатое. Вероятно, она пила накануне. Но мне было интересно вовсе не это. На портрете, который висел над камином, я внимательно всмотрелся в почившего князя Лопатина. А точнее в кольцо на его пальце.

— Интересное украшение, — я указал на рисунок и повернулся к недовольной вдове. — Довольно дорогой камень, который нечасто встретишь.

Я точно знал, о чем говорю. Моя бабушка любила красивые вещи и даже приобрела однажды на аукционе кулон с почти таким же камнем. Этот оттенок минерала встречается только на Мадагаскаре. Я это запомнил, потому как выменял на ее кулон на песика, которого деревенские мальчишки тащили к речке, чтобы притопить. Это потом стало ясно, что губить животину никто не собирался. Просто местные знали, что в особняке живет городской княжич, который поверит в их жестокость и обязательно выкупит пушистого питомца. Тот, к слову, сбежал почти сразу же. На второй день деревенские вновь тащили веселого же пса нарочно испачканного грязью мимо ворот и на этот раз их встретила некромантка. Она вернула кулон и привела мальчишек в беседку, где велела кухарке накормить всех блинами. С тех пор я каждое лето проводил в особняке в компании ребят, живущих по соседству. И много лет спустя пытался воскресить пса, который успел вырасти и состариться.

Я вспомнил все это за одно мгновенье, а потом с задумчивой улыбкой щелкнул пальцами. В углу комнаты тотчас вырос тотем. Он злобно уставился на охнувшую женщину и замершего дворецкого, который зачем-то взял в руку тяжелый канделябр.

— Вы носите траур по супругу, — медленно проговорил я. — Но подарили его запонки слуге. Не объясните, что это значит?