Некромант при деле

«Фонарь Харона» мне даже не понадобился. Да и не было времени его активировать. Уж очень мне не понравился канделябр, который сжимал в руке слуга Лопатиной. Да и вид у Прохора был очень уж недобрый. Пришлось прибегнуть к другому способу. Более затратному по силе.

Под ногами Прохора появились воздушные смерчи-тотемы, но я взмахнул рукой, и от меня в разные стороны веером разлетелись капли темной силы. Они впитались в стены и потолок, а через секунду, на втором этаже послышался вой и грохот переворачиваемой мебели. И от этих звуков слуга, который уже хотел было атаковать, застыл и испуганно посмотрел на потолок.

Со второго этажа через перекрытие просочился полупрозрачный силуэт, и я быстро напитал его силой. Призрак жадно присосался к нити, замерцал, являясь в мир. Это был крепкий мужчина в домашнем стеганом халате и тапочках. Волосы его были растрепаны, глаза смотрели недобро исподлобья, а губы кривились в презрительной усмешке. Шея и плечо были разворочены выстрелом, который, похоже, и впрямь «испачкал хозяином весь гобелен и стену». Мне повезло, что часть осколков костей осталась в стене, где Лопатин неудачно почистил ружье. На секунду призрак застыл, с интересом рассматривая гостиную, будто был здесь впервые. А затем обернулся к испуганной Лопатиной.

— Ну привет, Паулиночка, — ехидно произнес он и сделал шаг в ее сторону. — Как дела, любимая?

Женщина побледнела, отшатнулась и попятилась. Но позади ее было кресло, и Лопатина плюхнулась в него, со страхом глядя на приближающегося призрака.

Канделябр выпал из ладони Прохора и со стуком ударился о доски пола. И этот звук отвлек Лопатина. Он обернулся, взглянул на слугу.

— Искупитель меня защити, — запричитал дворецкий и быстро сотворил пред собой охранный знак Искупителя. Призрак качнулся в его сторону, и бледное лицо скривилось в ухмылке. Видимо, Лопатин не оценил этот способ защиты. А затем его взгляд упал на запонки. Секунду призрак стоял, с удивлением рассматривая на слугу. А затем недобро ощерился. В глазах мертвого хозяина дома мелькнула злоба.

— Так вот оно что, — протянул он. — Паулина, я очень надеюсь, что этот человек украл мои запонки. Так ведь?

Судя по виду бывшего мужа, ответа ему не требовалось. Он знал правду. Но Паулина все же попыталась:

— Да, — заикаясь, произнесла она. — Прости, не уследила. Пригрела вора в родном доме.

— Уважаемый… — начал я и сделал вид, что вспоминаю имя Лопатина.

Призрак остановился. Взглянул на меня, явно раздумывая, стоит ли вести со мной беседу. Но все же с неохотой ответил:

— Иван Ильич Лопатин.

— Иван Ильич, — повторил я. — Ваша жена, Паулина Ананьевна, обвинила служанку Глашу в краже столового серебра. И не могли бы вы, как… призрак, который долго живет в этом доме, дать показания? И подтвердить факт кражи. Ну, или…

— Ну, или, — передразнил меня Иван Ильич. — Я всю жизнь был азартным. Скачки, преферанс, покер, тараканьи бега. Мне обычно везло. И после проигрыша я отыгрывался за несколько дней.

— Когда тебя не стало, в меня будто что-то вселилось, — пробормотала женщина. — Только играя у меня получалось хоть немного отвлечься.

— Дал же Искупитель глупую женщину.

Княгиня прикрыла шею ладонями, словно защищаясь от возможного нападения.

— Видимо, в последнее время удача совсем от нее отвернулась, — продолжил Иван Ильич. — Вот и начали вещи из дома пропадать. Смотрите сами, — он указал на стену с темными пятнами невыгоревших обоев. — Тут были полотна, стоимость которых превышала цену особняка.

— Как? — вскинулась Паулина, враз позабыв про страх. — А мне сказали, что три тысячи за все дадут.

Прохор воспользовался, что от него отвлеклись, и направился к выходу.

— Не советую бежать, — лениво заявил я и вызвал одного из своих духов из межмирья. Им оказался парень в кожаной куртке, который молча двинулся следом за дворецким.

Тот тонко взвизгнул и присел на ослабевших ногах. Кресла поблизости не оказалось, и мужчина рухнул на пол. Он смотрел на моего миньона с ужасом не меньшим, чем на бывшего хозяина дома.

— Кому ты продала картины? — зло прошипел Илья в лицо своей супруги.

— Прохор отнес их в ломбард. Не могла же я сама тащиться к этому торгашу. Что люди скажут?

— То есть денег вы еще не получили?

— Торгаш сказал, что отдаст деньги, как только найдется покупатель, — промямлила Лопатина.

— Ты на самом деле продал картины? — обратился я к управляющему.

— Как и велела Паулина Анананьевна, — выпалил тот. — Я выручил всего сотню рублей аванса. И не больше.

— А если найду? — сурово осведомился мой миньон, поигрывая призрачным оружием.

Лопатин подозрительно осмотрел слугу, под которым растекалась лужа и фыркнул:

— Этот ковер задавал тон всей комнате.

— Но теперь придется его менять, — весело заметил мой помощник.

— Слугу или ковер? — Иван Ильич придвинулся ближе и попытался ухватить Проньку за воротник.

Тот заверещал и зажмурился. Потому и не заметил, как рука князя прошла сквозь него. А вот мой миньон с удовольствием отвесил дворецкому оплеуху.

— Где деньги, Пронька? Где деньги? — протянул он с азартом и уточнил, — Может его притопить в унитазе? Говорят, люди после такого становятся разговорчивы.

— А если сдохнет прямо тут? — с сомнением скривился Лопатин. — И останется…

— Не останется, — пообещал я. — Я его оживлю и еще пару месяцев никто не поймет, что он мертвый. Главное — навешать на него елочек ароматизированных, которые обычно в машинах на зеркало заднего вида крепят.

— Ой, — простонала Паулина Ананьевна и побледнела еще больше, хотя казалось, что уже некуда.

— Деньги у меня на книжке, — просипел Прохор. — И за картины и за ложки.

— И? — с азартом протянул дух с болота. — Не верю, что это все.

— Все на книжке. Я все добро продал госпоже Разгуляевой.

— Что? — вскрикнула Паулина и подскочила к своему дворецкому.

Ухватила его за ворот и рванула с такой силой, что ткань жалобно затрещала.

— Она у меня бывает дикой, — с восторгом прошептал Лопатин, глядя на супругу.

— Ты таскал мои вещи Разгуляевой? И ключи от кладовой не потерялись?

— Неее…

— И шкатулки…

— Разгуляева? — спросил я неуверенно.

— Наша соседка, — пояснил Лопатин и словно смутился. — Заклятая подруга моей Паулиночки. И моя бывшая зазноба.

— Не бывшая, — прошипела женщина. — Она и на похороны явилась в черном, словно она вдова, а не я.

— Скупка краденого — это преступление, — резонно заметил я. — И она вернет вам вещи, если вы составите список похищенного.

— Список мы составим вместе, — Иван Ильич наклонился к Проньке. — Я помогу.

— Я сам!

Бедолага трясся как осиновый лист, и я подумал, не помрет ли он часом от удара.

Список вышел внушительным. И состоял почти из сотни пунктов. Хорошо, что Иван Ильич помнил расположение вещей и смог заглянуть в запертую кладовую и в сейф. Хотя, к моему удивлению, попросил меня вынуть из старинных напольных часов сверток.

— Передайте Паулине от меня, когда я уйду.

Жандармы прибыли довольно быстро, когда узнали, кто их вызывает. Пронька был им рад настолько, что буквально умолял арестовать его. Сам сунул руки в наручники и с ужасом оглянулся последний раз на Лопатина, который стоял рядом с супругой. Служители порядка сделали вид, что в призраке посреди гостиной нет ничего особенного. И даже поклонились ему при встрече.

— Этот человек воспользовался добротой моей супруги и обворовывал ее, — заявил Иван Ильич. — Уважаемый адвокат помог вывести его на чистую воду.

— Мастер Чехов, — вздохнул пожилой офицер и пригладил усы. — На этот раз без душегубов?

— В другой раз, — пообещал я и мужчина осенил себя священным знаком.

Когда все ушли, княгиня с супругом остались в гостиной. Я же решил подождать хозяйку на ступенях особняка, подпитывая призрака оттуда. Вскоре мужчина вышел на порог и осмотрел заросший сад.

— Я спал все это время. И видел сон, как мир продолжает жить без меня. Мне казалось, что я вот-вот проснусь. А вышло, что я мертв, — Лопатин взглянул на меня с тоской. — Так у всех происходит?

— Для каждого посмертие свое. У вас оно такое.

Князь обернулся, словно ища глазами кого-то и из полутьмы к нему вышла княгиня, облаченная в платье горчичного цвета. Прямо как на портрете, который висел над камином.

— Больше не носи траур, — велел Иван Ильич и провел ладонью по плечу супруги. — И будь счастлива. Хотя бы сейчас, когда я не буду мешать тебе жить. И прости за все. В общем…

Он повернулся ко мне и сурово спросил:

— Можешь отвести меня куда надобно, некромант?

Я кивнул, распахивая перед нами портал в гудящий зал ожидания…

Когда вернулся, Паулина Ананьевна подхватила меня под локоть и уточнила:

— Мастер? Я могу помочь?

— Это вам, — я отдал ей сверток, который до того лежал у меня в кармане. — Ваш супруг…

— Это же кроличья лапка, — ахнула женщина, когда развернула ткань.

Я с любопытством рассматривал странное пугающее украшение из кости, кусочка меха на серебряной цепочке.

— Это амулет? — уточнил я.

— Муж с ним не расставался, — Лопатина покачала головой и с брезгливостью отбросила подарок подальше в густую траву. — Не хочу больше. Играть не хочу. И выигрывать тоже. Как вы думаете, мастер Чехов, эта страсть у меня была от мужа или…

— Вы скоро сами это поймете, Паулина Ананьевна. Уверены, что вам не понадобится помощь с Разгуляевой?

— Признание Проньки есть. Список проданного тоже. Не думаю, что мерзавец откажется от своих слов, после того, что вы ему показали. А значит, что и его подельница вернет мне все, что выручила за копейки через этого прощелыгу.

— Как скажете, — с облегчением согласился я. — Прошу вас забрать заявление на Глашу. Девушка собирается замуж и это дело ее очень огорчает.

— Все сделаю, — кивнула женщина.

Внезапно от ограды прилетела крупная ворона и упала в траву, чтобы тут же, хлопая крыльями, понестись прочь. В ее лапах блестела цепочка.

Мне показалось, что Лопатина вздохнула с облегчением. Кажется, она боялась, что с моим уходом попытается забрать проклятую вещицу себе.

Я вышел за ворота и неспешно зашагал к парковке, где меня ожидал Фома.

Телефон в кармане ожил. На экране высветилось знакомое имя, и я нехотя ответил на вызов.

— Добрый день, Павел, — начала бабушка настороженным голосом. — Как насчет встречи за чашечкой чая?

— Я не могу сейчас подъехать…

— Тебе и не нужно, — с готовностью отозвалась женщина. — Твой помощник сказал, что вы сейчас в старой части города. А я по случайности как раз тут неподалеку.

— Неужели? — кивнул я, понимая, что никаких случайностей нет. — И где мы можем пересечься?

— Твой Фома знает адрес. Он у тебя такой расторопный.

Похвала княгини стоила дорогого. Тем самым она дала понять, что ругать слугу за разглашение информации мне не стоит. Хотя я и не собирался этого делать. Надо знать Чехову, чтобы понимать, что отказать ей Питерский не смог бы при всем желании.

Помощник вышагивал возле машины и при моем появлении принялся растирать ладони.

— Вашество, тут такое дело…

— Не переживай. Вези меня в ресторан. Софья Яковлевна там наверно уже несколько чашек чая успела выпить.

Ресторан выглядел не пафосным, если не замечать того, что все в нем дышало роскошью. От шелковых штор на окнах до серебряных столовых приборов на белоснежных скатертях.

Княгиня Чехова сидела за столиком у окна и выглядела свежо. Она по своему обыкновению надела темное платье и убрала волосы наверх, привлекая внимание к линии шеи и колье с бриллиантами. Именно эти камни дарил ей мой дед, и добрая половина украшений были с такими вставками.

При виде меня бабушка расцвела и встала мне навстречу.

— Павел, ты выглядишь усталым, — она заботливо пригладила ткань воротника, но мне показалось, что она вместо этого хотела меня обнять.

И я сделал это сам. Женщина замерла, а потом прильнула ко мне и вздохнула:

— Ты стал таким взрослым. Вымахал-то как.

Мне было приятно, что она не стала обращать внимания на остальных посетителей и пару косых взглядов, которые бросили на нас несколько матрон с юными воспитанницами.

— Как прошел твой день? — спросила Софья Яковлевна, усаживаясь на стул с высокой спинкой, который я для нее отодвинул.

— Тебе уже доложили, что я встречался с начальником охранки?

— Фи, какое некрасивое слово «доложили», — возмутилась женщина. — Слухами земля полнится. И добрые люди рассказывают, что два Чехова встретились в жандармерии.

Я решил не выяснять подробности. Уселся напротив родственницы и продолжил немного рассеянным голосом:

— И земля не сошла с орбиты. Отец неофициально будет вести это дело, как я понял. Потому мне придется постараться не разочаровать его. Вряд ли он останется довольным, если я провалю дело. Я просто обязан справиться…

Официант принес нам чайник и пару чашек. Также поставил на стол вазочку с нежнейшим персиковым зефиром.

— Однажды я положу конец вашим распрям, — глухо заявила княгиня, когда парень отошел.

— Для этого тебе придется отвести нас двоих к душеправу. Я наслышан об этих модных лекарях, которые помогают проработать комплексы и детские травмы.

— У вас двоих достаточно травм. И в этом есть моя вина.

— Ты всегда была отличной бабушкой, — горячо возразил я.

— Но у меня плохо получилось быть матерью, — Чехова вздохнула и продолжила, — Я слишком много работала. Постоянно пропадала на службе и мало времени уделяла сыну.

— Тебе пришлось… — отмахнулся я.

— Как и Филиппу потом. Ему тоже пришлось зарыться в работу, оставив тебя одного.

— Он сделал этот выбор сам, — буркнул я. — И к тому же я не был один. Мне досталось воспитывать бабушку.

— Ты меня воспитывал? — усмехнулась женщина.

— Мне пришлось. Насколько я помню, в первый мой день в твоем доме ты предложила мне коньяк.

— Я думала, что тебе уже двенадцать! — притворно возмутилась собеседница, а потом продолжила, — Выходит, что быть плохими родителями у нас в крови. Очень надеюсь, что у тебя все будет по-другому. К слову, о детях…

— Не начинай, — строго оборвал я Софью Яковлевну.

Однако она сделала вид, что не заметила моей просьбы.

— Я хотела бы пригласить в гости Наталью Свиридову. И буду рада, если ты присоединишься к нам за обедом.

— Ты решила выбрать мне невесту? — прямо спросил я.

— Разве тебе не рано еще думать об этом? — тут же уточнила женщина. — Хотя, быть может, и впрямь стоит заключить помолвку, а брак оформить позже…

— Я не хочу родниться с семьей Свиридовых.

— Уверен? — без тени смущение, почти по-деловому осведомилась бабушка. — Ты ведь понимаешь, что партия была бы отличной. Семья хорошая, приданое вполне себе приличное…

— Наши дела плохи? — также сухо спросил я.

— К счастью, у нас все отлично. Лука удачно занимался финансами, и мы вполне можем позволить себе посвататься даже к дочке самого императора.

— Увольте, — я едва не осенил себя знаком Искупителя. — Прошу, не надо даже думать об этом.

— Ты против Свиридовых по какой-то определенной причине?

Я откинулся на спинку стула и сложил руки на груди.

— Не знаю отца семейства, но мне хватило его старшей дочери. Она чрезмерно честолюбива, беспринципна и готова идти по головам. Если это семейная черта, то не та, которую я хотел бы передать своим потомкам.

— Старший Свиридов тяжелый человек, — не стала спорить женщина. — А Наталья?

— Любимица отца, — вспомнил я слова Елены. — И это плохой знак.

— Почему ты так решил?

— Она капризна.

— Рано говорить о ее характере.

— Поверь, как раз самое время. Сейчас она показывает свой нрав. И при каждом удобном случае будет жаловаться папеньке. Я не желаю соответствовать ее представлениям об идеальном спутнике.

Софья Яковлевна нахмурилась, положив на тарелочку зефир, к которому наверняка не собиралась притрагиваться.

— Ты уверен в том, что говоришь? — она казалась серьезной.

— Мне не понравилось, что за мной следили. Что оценивали моих друзей и слуг.

— Тебя удивляет, что Свиридов проверяет вероятного будущего члена семьи?

— Мне не нравится цинизм, с которым это делается, — не сдавался я.

— Ты про Елену? — хитро сощурилась некромантка и продолжила, когда я кивнул, — Девушка возможно увлечена тобой.

— Ну не настолько я хорош, — хмыкнул я.

— Думаю, что девушка замужем за своей профессией. И в тебе видит часть своей работы.

Я лишь пожал плечами.

— Но ты прав, это может быть проблемой. Не хватало еще, чтобы две девицы Свиридовых бились за одного Чехова. Хотя я бы посмотрела на подобный спектакль.

— Софья Яковлевна, — строго проговорил я.

— Павел Филиппович, — произнесла она тем же тоном и неожиданно улыбнулась. — Я уверена, что после такого твой рейтинг на брачном рынке взлетел бы до небес. Девушки любят роковых парней.

— Мне не хотелось бы быть товаром на этом самом рынке.

Бабушка неожиданно посмурнела, но все же откусила немного от десерта. Это было плохим знаком. Она редко позволяла себе сладкое.

— Я беспокоюсь, что ты увлечешься кем-то не совсем…

Женщина оборвала себя на полуслове и взглянула на меня потемневшими глазами.

— Знаю, я и сама была неподходящей парой для твоего деда. Он решился взять меня супругой, хотя весь свет был уверен, что больше чем фавориткой мне не быть.

— Он не смог упустить тебя, — я протянул руку через стол и положил ладонь поверх ее пальцев, сцепленных в замок.

— Я не могу сказать, что любила его. Ценила, испытывала приязнь. Но при этом не горела страстью. А он влюбился как мальчишка. И не захотел давать мне шанса выбрать кого-то другого.

— Очень по-Чеховски, — заметил я.

— Просто мне важно, чтобы ты знал, Павел. Если ты решишь связать себя с кем-то, кого не одобрит свет — я пойму. И не стану осуждать. Поддержу тебя, даже если весь мир будет против.

— Спасибо, — тихо сказал я, понимая, что для княгини это серьезное заявление.

— Больше я не стану пытаться сблизить тебя со Свиридовой.

— Спасибо, — повторил я.

— И очень надеюсь, что ты будешь счастлив.

— Мне кажется, что я уже счастлив, — мягко ответил я.

— Ты встретил особенную девушку? — Софья Яковлевна на мгновенье напряглась.

А я вдруг подумал об Арине Родионовне. Вспомнил ее улыбку, приятный голос, ее проницательный взгляд и то, как девушка отбрасывает волосы ото лба.

И тут же тряхнул головой.

— Пока рано об этом говорить.

— Как скажешь, — слабо улыбнулась женщина и тут же деловито осведомилась. — Но я не обещаю, что не стану подыскивать тебе подходящую партию.

— Зачем?

— Потому что я тираничная особа, — отмахнулась княгиня. — Мне скучно.

— Быть может тебе стоит присмотреть кого-то для себя? — беспечно предложил я.

— Что ты имеешь в виду?

— Если тебе скучно, то может подыщешь кого-то для себя.

— Лучше бы ты предложил мне отрубить себе руку, — возмутилась женщина. — За что ты так со мной? Какое я зло тебе сделала?

— Но ведь ты мне советуешь…

— Это другое, — упрямо заявила Чехова. — Ты еще не был женат и потому должен пройти через это испытание.

— Может не надо? Это ведь не наш метод, не некромантский, — улыбнулся я.

— Надо, Паша. Надо, — она вздохнула. — Вдруг тебе повезет, и твоя избранница будет тебя любить.

Перед моим внутренним взором опять мелькнул образ Нечаевой.