Пыльный гость

День выдался долгим и насыщенным. Мы отвезли Арину Родионовну, и едва вернулись домой, я поднялся по лестнице и направился на кухню. Вяло поковырялся в тарелке с рагу, почти не ощущая вкуса, проглотил ужин. Выпил кружку травяного отвара и поплелся к себе. После душа забрался в кровать и блаженно вытянул ноги. Уже засыпая подумал, что подушка едва заметно пахнет девичьим парфюмом. И этот аромат умиротворяет.

Ночью я видел какой-то удивительный яркий сон, но после пробуждения он полностью выветрился из памяти. Осталось только странное ощущение света и тепла, хотя снаружи было пасмурно, и с низкого неба срывался мелкий дождь.

Я встал с кровати, добрел до ванной, быстро привел себя в порядок. Надел серый строгий костюм, который будет уместен при посещении жандармерии, куда я сегодня хотел наведаться в гости к Иванову, и вышел в гостиную.

На столике меня ждал сытный завтрак под полупрозрачным колпаком. В последнее время, Виноградова все чаще ставила над тарелкой с едой такую стеклянную чашу. Сама призрак уже сидела в кресле, читая утреннюю газету. Но едва я вошёл, Любовь Федоровна положила ее на стол, обернулась ко мне и произнесла:

— Доброе утро, мастер адвокат.

— Доброе, — ответил я и поинтересовался. — Где Фома?

— Наш кот уехал за Иришкой, — сообщила соседка и выглянула в окно. — Сказал, что погода ужасная и кухарка промокнет, пока будет идти к метро.

— Понятно, — усмехнулся я, заметив в голосе Виноградовой ревнивые нотки.

— А то, что он сам может промокнуть и заболеть, кто будет думать? Пушкин? — тут же заявила женщина.

— Кто это? — заинтересовался я.

— Один паренек, который писал мне в юности стихи. Милый такой был, кудрявый. И очень много думал.

Я насладился вкусным завтраком и спустился как раз к приходу Арины Родионовны. Девушка не выражала особого разочарования от того, что ей пришлось съехать почти сразу же после заселения. А я… старался не думать о том, что могло между нами произойти, если бы она долго ночевала в соседней комнате.

— Погода сегодня не очень, — сообщила мне девушка, стряхивая с волос крохотные капельки воды. — Но зато бодрит.

— Скоро придется проверить самому.

Я вытащил из кармана телефон, нашел в адресной книге номер Иванова, нажал на вызов. Жандарм ответил спустя несколько гудков:

— Что вам на этот раз от меня нужно, мастер Чехов? — ехидно уточнил Иванов.

— И вам здравствуйте, — спокойно ответил я. — Мне необходимо встретиться с вами по одному очень любопытному делу…

— Опять? — воскликнул жандарм. — Вы когда-нибудь угомонитесь?

— Готовьте дырочку под звездочку, — невозмутимо посоветовал я. — Есть вероятность, что одной звездой станет больше.

На другом конце провода повисло молчание. А потом Дмитрий сказал:

— До обеда меня в отделении не будет. Приезжайте после часа. Я смогу уделить вам… скажем, минут пять.

— Щедро, — усмехнулся я, и добавил прежде, чем парень успел ответить, — Мне больше не понадобится.

Трубку я повесил первым и подумал, что коллеги Беловой сегодня опять будут костерить меня почем зря.

Дверь открылась, и в приемную, отчаянно чихая вошла Иришка. А за ней ввалился Фома, вытирая лицо платком. Навстречу им вскочила Арина Родионовна, которая испуганно уточнила:

— Что случилось?

Слуги и впрямь выглядели странно. По их лицам были размазаны слезы, глаза раскраснелись. Иришка едва сдерживала подрагивающие губы, а Фома сдавленно ругался на собственном наречии.

— Кто-то обидел нашего кота? — взметнув шторы во всем доме, в холле появилась Виноградова.

Она ласково погладила Питерского по голове, и тот как-то странно фыркнул.

— Обманули как последнего дурака, — парень скривился.

— Едва не убили, — сипло выдавила Иришка.

— Кто посмел?

— Как так получилось?

В один голос спросили мы с секретаршей. А перед потерпевшими появился графин и пара стаканов, в которые одновременно плеснулась вода. Любовь Федоровна продолжала удивлять тем, как ловко управляла силой.

Фома опрокинул в себя воду, а потом мягко обнял за плечи девушку.

— Как ты?

Та поначалу забылась и прильнула к парню, а потом смущенно подалась в сторону. Питерский нахмурился и тряхнул головой.

— Я прикупил омывалку для стекол нашего «Империала». Советовал ее мне водитель вашей бабушки. Даже бутылку показал, чтобы я не перепутал. Я запомнил. И купил точно такую же.

— И? — не понял я.

— Но по дороге решил испробовать на ласточке своей. И залил в бачок.

Нечаева распахнула окна, впуская в комнату свежий воздух.

— И когда на стекло прыснула эта гадость — в машине жутко завоняло.

— Это ещё мягко сказано, — добавила кухарка, скромно сминая в руках платочек. — Глаза щипать стало. Дышать сложно.

— Я-то поначалу не сразу понял, что не так. И окно открыто было, ветерок разгонял вонь эту. А когда уж остановились у светофора, то стало совсем невмоготу.

— Так, что у меня в глазах потемнело. И я даже в обморок упала, — добавила девушка и шмыгнула носом. — А я ведь крепкая. Никогда не терялась.

При этих словах Фома с какой-то особенной нежностью взглянул на кухарку. И сразу стало понятно, что между этими двумя все серьезно.

— Машину я там оставил, прямо за светофором. Внес Иришку. На обочину потом авто откатил.

— Не украдут? — уточнила Арина Родионовна.

— Так это ж центр, — возразил Фома. — Это ж не на окраине транспорт оставить. Хотя… — парень посмурнел, — никто в нее не заберется, пока из салона так несет. И неизвестно же, выветрится эта вонища или нет.

— И слава Искупителю, — возвела к потолку глаза Любовь Федоровна. — Машине давно место на свалке. Ни к чему нашему котеичу ездить в консервной банке.

— Может и правда пришла пора взять другой автомобиль? — предложил я.

На это слуга вздохнул, покачал головой и произнес серьезным голосом:

— Лошадей не переправе не меняют. Я человек ответственный и верный.

В этот раз Иришка основательно смерила его оценивающим взглядом и скрыла в уголках губ улыбку. А потом спохватилась:

— Мне пора готовить. Пойду я. И… — она смущенно добавила, — спасибо, Фома, что подвез. И на руках нес…

Парень кивнул и тут же громко чихнул.

— Будь здрав, — сказал я и уточнил, — а ты покупал омывалку в салоне? Или в киоске у дороги?

— Вашество, — обиженно насупился парень. — Я, может, и экономный, но не глупый. И уж точно не стал бы всякую дрянь в елитную машину лить.

— Это чистая правда, — подтвердила Любовь Федоровна. — Он и продукты для дома выбирает, не глядя на цену.

— Выходит, в порядочном магазине брал, и все равно дрянь оказалась? — уточнил я и парень кивнул.

— Хорошо, что я в «Империал» не залил, — вновь вздохнул Фома. — В нем и салон кожаный. Этакая вонь впитается и не отмоешь никак. Да там и щелей нет, как в моей ласточке. Не проветрилось бы вовек.

— Дела, — протянула Арина Родионовна. — Получается, что в приличном месте отравой торгуют.

— Разберусь, — буркнул слуга и пояснил, — я туда смотаюсь и пообщаюсь с продавцом.

— Вместе загляните, — посоветовала Виноградова. — Фома — парень горячий. Авось как кому в лоб даст.

— Вместе заглянем, — согласился я с призрачной дамой.

В кармане звякнул телефон, и я быстро вынул аппарат. Любовь Федоровна тотчас переместилась мне за спину, чтобы прочесть сообщение.

— Какие страсти, — произнесла она и захихикала.

С той самой ночи, как в доме задержалась Регина, призрак не упускала случая позубоскалить. Мне не хотелось напоминать, что именно Виноградова подала на стол из своих тайных запасов дорогое вино и проявила деликатность, оставив меня наедине с девушкой. Не хотелось напоминать еще из-за того, что я был благодарен ей за созданное уединение. А я подозревал, что как только начну говорить «спасибо» — бухгалтер выпишет себе премию.

«Можно ли мне навестить сегодня мастера Чехова?»

Я легко представил, как Регина говорит это вслух и невольно улыбнулся.

Телефон вновь ожил и на экране появилось единственное слово нового сообщения:

«Можно?»

«Нужно», — написал я в ответ и отправил сообщение. На мгновенье стало жарко, и я откашлялся, чтобы прочистить горло.

— Возвращаемся к работе, — предложил я и направился к своему кабинету.

В этот момент над входной дверью звякнул колокольчик и в приемную вошел невысокий парень в форме жандармерии. Курьер ловко снял с головы кепку и пригладил волосы на затылке, ладонью, затянутой в тонкую перчатку. Потом стянул с нижней части лица шарф и неуверенно улыбнулся.

— Здравы будьте, — негромко поприветствовал он нас и коротко поклонился. — Я к мастеру Чехову. Принес заявки.

— Отлично, — бросил я через плечо. — Оформите прием корреспонденции.

— Павел Филиппович, — кротко позвал парень и сжался от внимания присутствующих, — мне велено вручить вам одно письмо лично.

— Даже так? — я приподнял бровь. — Что же, извольте. Где оно?

— Наедине, — гость покраснел, смешавшись под моим внимательным взглядом.

— Пройдемте, — я указал на дверь кабинета и вошел к себе первым.

Парень шмыгнул следом и прикрыл за собой дверь.

— От кого письмо? — уточнил я, поворачиваясь.

Как раз вовремя. Незнакомец натянул шарф до самых глаз, шагнул ко мне, быстро выбросил в мою сторону ладонь и резко выдохнул, выдувая мне в лицо какую-то сероватую пудру, которая закружилась зловещим облаком, которое наверняка бы осело на кожу, проникло бы в легкие, да только этому действу помешала не в меру любопытная призрачная дама. Она собиралась во что бы то ни стало прочесть отправленное мной сообщение. Призрак крутилась передо мной, изображая старательную хозяйку, вытирающую пыль с подлокотника кресла. Она то как раз и остановила облачко и резким движением пальцев скрутила пыльцу в воронку и направила прямо в лицо незнакомцу. Курьер от неожиданности удивленно ахнул и втянул пыльцу в себя.

— Никто не будет здесь сорить, — сердито заявила женщина, накрыла рот и нос несчастного ладонями, а потом приподняла бедолагу над полом.

Парень дернулся, попытался вырваться и замычал. Ноги его сучили в воздухе. Сумка курьера упала на пол, и из нее вывалилась бесполезная макулатура в виде старых газет и журналов.

— Из моих рук еще никто не вырывался, — прорычала Любовь Федоровна и взглянула на меня, цепко оглядывая костюм и лицо. — Немедленно умойся и смени одежду. Пусть все выйдут из приемной наверх. И не спускаются, пока я не прикажу.

Спорить с призраком я не стал. Тем более когда ее лицо потеряло человеческий облик. Мышцы с кожей осыпались пеплом, а кости выступили наружу. Воздух нагрелся и подернулся маревом.

— Осторожнее с компьютером, — бросил я через плечо.

Женщина неопределенно хмыкнула, и добавила:

— Замена обойдется дорого.

— Ты меня без ножа режешь, — простонала женщина и дверь между нами со щелчком закрылась.

Я слышал, как на одной высокой мучительной ноте выл пленник Виноградовой.

— Все наверх, — коротко распорядился я. — И там оставаться.

Арина Родионовна и Фома подчинились без лишних вопросов, за что я был имблагодарен. Сам не успел понять, что происходит, но догадался, что пыльца, которую принес гость, не была волшебной. И я вряд ли отрастил бы за спиной крылышки и превратился бы в фею, вдохнув ее. Не знаю, что принес с собой этот парень, но добра он мне явно не желал. И жаль гостя мне не было. Хотя я отчетливо ощутил, как по дому разносится ни с чем ни сравнимый аромат смерти. Точно понял, в какой момент отравителя не стало. Меня окатило волной энергии, которая исходила их тела в миг прощания с жизнью.

К счастью, сотрудники не стали ни о чем спрашивать. Даже не уточнили, зачем я рванул в комнату. Там я снял с себя одежду, сунул ее в полиэтиленовый мешок для белья, которое собиралось для чистки. Потом прошел в ванную комнату, где тщательно смыл с кожи все, что могло остаться на мне после встречи… Кем является этот несчастный?

Я успел насолить в Петрограде многим. Но кто из них решился подослать ко мне отравителя?

Когда я вошел в спальню, то увидел Виноградову, которая даже не пыталась казаться человеком. Призрак парила над полом и выглядела весьма взволнованной. Обычно хорошо выглаженное платье колыхалось вокруг нее клочьями тумана, волосы качались как встревоженные течением водоросли, а лицо казалось посмертной маской.

— Вы вошли без спроса, — решил я отвлечь призрака и вывести ее из жутковатого состояния.

— Он пришел убить тебя, Павел, — сказала она скрипучим голосом, в котором я не узнал человеческий. — Убить тебя в этом доме.

— Все как вы хотели, — вновь пошутил я. — Все лучше, чем вдали…

— Это не смешно, — отмахнулась женщина, но ее глаза обрели знакомое выражение. — В наш дом пришел душегуб.

— Ну…

— Снова, — произнесла она леденящим душу тоном.

И до меня, наконец, дошло, что для Виноградовой означало произошедшее. В ее доме вновь попытались убить хозяина…

— Как вы? — спросил я как можно мягче и щелчком пальца призвал тотем.

Женщина встрепенулась, уставившись на пень, который появился в углу.

— Что ты задумал?

— Хотел дать вам немного силы, чтобы привести в чувство.

— А ты считаешь, мне это нужно? — неожиданно засмеялась призрачная дама и я всмотрелся в нее. Отметил, что она не казалась слабой или нуждающейся в силе.

В груди потяжелело, и я упавшим голосом спросил:

— Вы выпили его жизнь?

— Павел Филиппович, вы считаете, что я похожа на тех невест, которых вы встретили на болоте? — иронично усмехнулась Виноградова и добавила уже спокойно, — Он умер от смеси, которую я вогнала ему в рот.

— Хорошо, — вздохнул я и покосился на пыхтящего пенька, который скучающе перебирал корнями по полу.

— Я очистила воздух, — деловито продолжила женщина. — Твою одежду тоже почищу. Предметы в кабинете не пострадали. Труп лежит у двери, завернутый в старый ковер.

— Зачем? — удивился я.

— Традиции надо соблюдать, — назидательно сообщила мне женщина и неожиданно подалась ко мне и зависла очень близко. — Я испугалась за тебя, понимаешь? Давно мне не было по-настоящему страшно. И мне очень не понравилось это ощущение.

— Извините, — я развел в руки стороны и тут же спохватился, успев придержать на бедрах полотенце.

— Что ты ей ответил? — сурово осведомилась Любовь Федоровна.

— Что? — не понял я.

— Что ты ответил Регине? Я должна знать. Иначе места себе не найду.

— Она хотела приехать сегодня. Я не возражал.

— Так и написал? — возмутилась женщина и покачала головой. — Девушки любят деликатность.

— Буду иметь в виду, — я развеял тотем, когда тот решил поиграть с ногой призрака удлинившимся корнем. — Надо вызвать жандармов.

— Или вывезти труп на какую-нибудь мусорку, — предложила женщина.

— К чему такие сложности? Он же умер от порошка.

— А потом я сломала ему шею, — беззаботно призналась призрачная дама. — И сделала, так потому что мне от этого стало легче.

— Легче?

— Я нервничала и разминала пальцы, — она пожала плечами.

— Ясно, — я спрятал улыбку за деликатным покашливанием. — А призрак бедолаги остался?

— Еще бы, — Виноградова довольно ощерилась. — Сидит там, скулит. Пойду еще немного на него полюбуюсь.

Женщина испарилась, а я поторопился одеться. Потом провел пальцами по влажным волосам, приглаживая их, и вышел из комнаты.

Домашние нашлись на кухне. Сидели за столом и негромко переговаривались. При моем появлении Арина Родионовна вскочила на ноги и спросила:

— Что происходит, Павел Филиппович? Кто тот человек?

— Мы вас послушали, вашество, — пробасил Фома, — но он там остался один. Там документы ваши и вещи всякие. А у парня сумка вместительная.

— Он мертв, — не стал я юлить.

— Ой, — выдохнула Иришка, но не от испуга, а потому что, похоже, забыла помешать что-то в чугунной сковороде.

Кухарка принялась колдовать над посудой, а Фома спокойно предположил:

— Мертвый он вряд ли сможет утащить что-нибудь. Это даже хорошо, что он того…

— А что же произошло? — вновь спросила Арина Родионовна.

— Сейчас узнаем. Пойдемте, поспрашиваем нашего гостя, зачем он пришел.

— Так он же того… — напомнила Иришка и забавно высунула язык. — Мертвый он.

— Наш Павел Филиппович сможет его и дохлым разговорить, — гордо сообщил Фома и направился к лестнице и оттуда уже возмутился, — зачем мертвяка в мой ковер завернули?

— Ковер — это громко сказано, — фыркнула Любовь Федоровна, вышагивающая в холле. — Тряпка какая-то молью поеденная. И коты его мочить от угла начали. Давно пора было его выбросить.

— Виноградова обещала новый тебе купить, — сказал я Питерскому, но Любовь Федоровна не возражала, лишь кивнула.

— Новый — это хорошо, — улыбнулся парень.

— Арина Родионовна, закройте пожалуйста офис, — распорядился я. Девушка кивнула и быстро направилась выполнять просьбу. Я же вошёл в кабинет и щелчком поставил тотем, готовясь к допросу.