Маски

У дорожки нас ожидала машина. Водитель стоял у открытой двери, вытянувшись в струнку и убрав руки за спину. Заметив нас, он улыбнулся и сделал жест, приглашая занять места. Мы разместились на удобном заднем диванчике, водитель же закрыл за нами дверь, обошел авто, сел за руль, отгородившись от нас перегородкой. И транспорт выехал с территории жилого комплекса.

— Ваш «Империал» в ремонте, Павел Филиппович? — уточнила у меня Арина Родионовна.

— Нет. Фома поехал с Иришкой на танцы, и я решил дать машину ему, — честно ответил я. — Вам разве не по душе хорошее такси?

— Нет, что вы? Очень комфортно, — поспешно ответила Нечаева, пряча в уголках губ улыбку. — Просто вдруг стало интересно.

Она немного помолчала, а затем добавила:

— Если бы высокое общество знало даже о части ваших поступков, Павел Филиппович, вас уже давно сочли чудаком.

Я удивленно обернулся к девушке и уточнил:

— Вот как? Я думал, меня и так считают чудаком. Адвокат из аристократов, который ратует за права простых людей. Это ли не повод объявить меня скудоумным? Хотя, некоторые полагают, что я собираюсь занять кресло Государственной Думы.

Щеки Нечаевой покрылись румянцем.

— Я не считаю вас таковым, Павел Филиппович, — едва слышно произнесла она. — И подозреваю, что вы делаете это от чистого сердца, а не ради важной должности.

— И ваше мнение стоит для меня куда больше, чем предположения многих из высшего света, — искренне сообщил я.

Арина Родионовна не ответила. Просто перевела тему разговора.

— Мне правда понравился букет, который вы прислали. Очень люблю полевые цветы и ромашки. Есть в них что-то, отчего у меня сжимается сердце.

— Мне показалось в прошлый раз, что вам и в лесу понравилось. Хотя мы и были там по не самому хорошему поводу, но вы выглядели там немного иначе.

— Обычно я выгляжу так, словно мне что-то не нравится? — удивилась девушка.

— Вовсе нет. Но тогда ваши глаза буквально сияли. Вы часто проводили время в таких местах? Может быть в детстве?

Арина слегка погрустнела и ее брови сдвинулись к переносице.

— Отец обычно не позволял мне гулять в таких местах. Он очень меня опекал, знаете ли.

— Это вас смущало? Или… — мне вдруг стало не по себе от мысли, что у Арины было не самое счастливое детство. И Нечаева словно бы догадалась, о чем я думаю:

— Вы неправильно все поняли, — поспешно ответила она. — Отец во мне души не чает. Как и маменька. Они боялись, что со мной что-то может случиться. Иногда мне казалось, что они думали, будто я сделана из фарфора. Когда я разбивала коленку, отец тотчас вызывал лекаря. Я научилась прятать царапины, чтобы мама не охала и не заставляла меня пить мятный чай. Родители следили за моими тренировками, беспокоясь о возможных травмах.

— Разве это вам не мешало? — мягко осведомился я.

— Мне ужасно не хотелось их беспокоить. Но однажды мы собрались за обедом и обо всем поговорили.

Девушка вздохнула и покосилась на меня с виноватым видом.

— Вы уболтали их с помощью вашей сверхспособности, — догадался я.

— Я ведь понимала, что родители хотели мне только добра. Потому я не видела ничего плохого в том, чтобы донести до них, что лишняя опека будет мне вредна. Но в то же время я пообещала им, что всегда буду осторожна, и не заставлю их переживать.

— И вы держите слово?

Нечаева улыбнулась и на ее щеках появились небольшие ямочки.

— Конечно держу. Я не стану подводить тех, кто мне дорог. Папенька решил, что мне не помешает пожить отдельно, и приобрел для меня квартиру в комплексе. Но мы встречаемся по выходным. И иногда я заезжаю в отчий дом по вечерам на ужин. Маменька чудно готовит сливовый пирог.

— Сама? — удивился я.

— Мы из новой аристократии, — пояснила девушка без малейшего смущения. — Отец получил титул во время смуты и женился на маме, которая хоть и имела благородное происхождение, но при этом ее род был обнищавшим и не признанным новой властью. Потому она умела работать по дому. Она и меня учила готовить, стирать и делать все, что умеют слуги. Не зависеть ни от кого здорово. К тому же так проще контролировать прислугу. И для меня не зазорно уметь работать руками.

Девушка вскинула подбородок, словно ожидала, что я начну ей возражать.

— Моя бабушка такая же, — с теплом сказал я. — Она с легкостью может указать кухарке, как надо поставить тесто.

— Наслышана о Софье Яковлевне. О ней ходят удивительные слухи.

— Большую часть которых она распустила о себе сама, — усмехнулся я.

— Даже малой доли этих слухов хватит, чтобы принимать ее всерьез. Она ведь сама занималась вашим воспитанием?

— Она дала мне классическое образование, привила манеры. И научила, что себя надо уважать больше, чем незнакомцев. То есть мне с самого детства было не особенно важно, что обо мне думают посторонние люди.

Секретарь внимательно посмотрела на меня и произнесла:

— Хорошее качество характера. Потому вы и стали таким, какой есть сейчас.

— Это комплимент? — уточнил я.

— Возможно, — ответила Арина и опустила взгляд.

Остаток пути мы болтали на разные темы. По счастью, дорога до места, где проходило мероприятие, не заняла много времени. И когда мы прибыли, я мысленно поблагодарил Искупителя, что отдал «Империал» Фоме. Потому что парковка у здания была практически заполнена.

Водитель остановился у ворот особняка. Вышел из авто, обошел машину, услужливо открыл заднюю дверь, помогая нам выйти.

— Спасибо, — поблагодарил я водителя и вынул из кармана бумажник. Извлек купюры и протянул их извозчику. Тот благодарно кивнул.

Арина Родионовна взяла меня под локоть, и мы направились к воротам. Где нас уже встречал отряд дружинников.

— Ваши приглашения, — произнёс один из них. И Нечаева тотчас вытащила из сумочки два свитка, перевязанных яркой подарочной лентой. Охранник осторожно развернул их, сверил имя со списком. А затем вручил свитки Нечаевой и произнес:

— Добро пожаловать на прием, устроенный семьей Голицыных. Для входа вам нужно надеть маски и подойти к распорядителю.

Он указал в сторону девушки, лицо которой скрывала маска совы. На объемной груди девицы был закреплен бейджик, на котором было написано: «распорядитель Анна».

— Благодарю.

Арина Родионовна зашла мне за спину, чтобы помочь закрепить маску, а потом обошла меня и попросила сделать то же самое. Пока Нечаева придерживала полумаску кошки у лица, я завязал ленточки в бантик. Когда пытался его расправить, то коснулся ее кожи пальцем и заметил появившиеся мурашки, которые почти сразу же исчезли.

— Вам очень идет образ кошки.

— А вам образ некроманта, — сказала моя спутница.

Мы прошли в открытые ворота и направились к девушке-сове, которая в этот момент как раз общалась с парой гостей, которые прибыли незадолго до нас.

— Будьте здравы, уважаемые гости, — распорядительница склонила голову, и перья на ее полумаске показались почти настоящими. — Добро пожаловать на прием. Правила просты — маски нельзя снимать до полуночи. Никто не спрашивает имён собеседников и не называет свои. Для того чтобы вам было удобно, возьмите программки.

Она протянула нам небольшие брошюры. Я благодарно кивнул, раскрыл ее, и с интересом принялся изучать. На страницах нашлась карта парка с указанием особых мест, которые рекомендовалось посетить. Дом был отмечен закрытой территорией. Что в принципе не очень удивляло. Подобные мероприятия обычно проводились на свежем воздухе. Тем более помощники закрывали разные участки сада куполами, которые не позволяли мешать людям, которые отдыхали под соседним.

— Как вы думаете, тут будет кто-то из императорской семьи? — с предвкушением спросила Арина.

— Все возможно. Но к счастью, перед ним не обязательно будет кланяться.

— Только задержись мы тут до полуночи, — беззаботно заметила девушка. — Тогда придется следовать этикету.

— Если вы желаете, мы можем остаться тут до рассвета, — заявил я.

— Посмотрим, — лукаво усмехнулась девушка.

Мне вдруг показалось, что под маской совсем другая девушка. В Нечаевой что-то изменилось, словно с маской она стала улыбаться иначе.

Мы прошли по дорожке между пышными кустами роз, над которыми наверняка работали природники высокого уровня. Под первым куполом оказалось свежо. Воздух был напоен ароматом соли и едва заметной горечи. Над нашей головой прокричала пролетающая чайка. Она раскинула крылья и рассыпалась голубоватыми искорками. Официант в костюме юнги и в простой повязке на глазах с прорезью подошел к нам с подносом.

— Мне без алкоголя, — подала голос Арина.

— Госпожа Кошка сегодня ведет себя порядочно? — с серьезным лицом предположил я.

Арина склонила голову и лукаво уточнила:

— Господин Смерть решил споить меня?

— Не смею даже думать о таком, — отмахнулся я и взял два бокала на тонких ножках с разным содержимым. Моя спутница получила напиток, украшенный белым бумажным зонтиком, которым отмечали питье без градусов.

На площадке между нескольких скамеек, которые образовывали квадрат, гостей развлекала группа танцовщиц. Одна из них была воздушницей и создавала устойчивые ступени, которые выдерживали вес ее коллег. Те порхали над землей, словно изящные бабочки, перепрыгивая с одной невидимой воздушной опоры на другую.

Я покосился на Арину, которая с восторгом смотрела на выступление. Ее глаза в прорезях маски сияли словно драгоценные камни. Девушка сама не заметила, как ухватила меня за руку, когда танцовщицы сорвались с многометровой высоты, но вознеслись вновь по мановению пальцев воздушницы.

Публика ахнула и потом разразилась аплодисментами. Выступающие поклонились и медленно опустились на бетонную площадку.

— Красиво, — подавшись ко мне, с восторгом произнесла Нечаева.

— Согласен, — проговорил я, не отводя взгляда от секретаря.

Она же потянула меня чуть дальше, где на небольшом возвышении под продолговатым куполом, напоминающим мыльный пузырь, была выставлена узкая маска из темного дерева.

— Жутковатая вещица, — прокомментировала моя спутница. — Ты только оцени — какие зубы.

Я присмотрелся к предмету, пытаясь понять, настоящая ли она или искусная имитация. Но так и не смог найти признаки новодела. Глупо было надеяться, что подделку можно легко отличить от оригинала.

К нам приблизилась пара пожилых мужчин, один из которых гордо нес на себе маску зеленого попугая из крашеных перьев и множества переливающихся камней. Второй же выбрал образ орла, из-под клюва которого, забавно топорщилась рыжеватая борода, заплетенная в несколько косичек. И я сразу ее узнал. Потому что этот человек еще недавно вещал с высокой трибуны перед вчерашними выпускниками.

— Госпожа Кошка, — они поклонились Арине, очевидно, пытаясь угадать, кто прячется под ее маской. — Господин…?

— Смерть, — представился я с коротким поклоном.

— Молодежь излишне романтизирует вас, господин Смерть. Поверьте, нет ничего красивого в прекращении жизни.

— Может быть, — не стал я спорить и улыбнулся.

— Однажды и вы это поймете и захотите примерить маску смешной птицы, — сообщил Попугай.

— Или хищной, — предположил Орел.

— Прошу нас извинить, уважаемые птицы, — Арина склонила голову к плечу. — Но мне сложно оставаться рядом с птицами, какими бы приятными они ни были. Так и хочется поточить о них коготки.

Последнюю фразу она произнесла с иронией. Мужчины оценили шутку и засмеялись. Попугай поймал руку Арины и обозначил на костяшках ее пальцев поцелуй.

— Простите старого развратника, — отогнал его приятель. — Не будем задерживать молодежь. У вас впереди весь сад. Советую посетить фонтан. Думаю, что госпоже Кошке понравятся закуски из красной рыбы.

— Благодарю.

Мы поклонились, попрощались и направились по дорожке к другому куполу.

— Как ты думаешь, они могли меня узнать? — шепнула мне Нечаева.

— А ты их узнала? — удивился я.

— Бороду нашего ректора сложно спутать. А уж его голос я точно угадаю. Он любит речи и не упускает возможности по любому поводу разглагольствовать о всяком.

Я усмехнулся и заверил:

— Уверен, что вас никто не узнает. Вы сегодня не похожи на себя.

— Это плохо?

— Передо мной все еще вы. И неважно как вы изменили внешность. Ни одна маска не спрячет вас настоящую.

— Вы меня смущаете, — пробормотала девушка и добавила, — делайте так чаще, Павел… Господин Смерть.

— Как прикажете, госпожа Кошка.

Под новым куполом нас поджидала странная барабанная музыка, которая заставляла вибрировать кости. Несколько разряженных в шкуры туземцев с темным оттенком кожи танцевали, быстро перебирая ногами. На лицах белой краской были намалеваны черепа. Туземцы скалили рты в белозубых улыбках и время от времени выкрикивали что-то несвязное.

На пути нам встретилась дама среднего роста. Она поставила пустой бокал на поднос официанта и взяла полный. При этом движении женщина качнулась и мне пришлось подхватить ее под локоть, чтобы та не упала.

— Спасибо… Смерть?

На мгновенье незнакомка приоткрыла губы, словно на них застыл беззвучный крик, а потом нервно хмыкнула. Дама развязно изобразила поклон, едва не задев меня краем роскошной маски, которая оставляла открытым лишь ее рот. Маска представляла собой изысканную овечью мордочку,

— Иронично, что я встретила вас тут, — медленно произнесла она. — Хотя вы должны быть совсем в другом месте.

Я улыбнулся:

— Мне такое часто говорят. Но я полагаю, что к смерти нельзя подготовиться.

Женщина сделала глоток вина и пожала плечами, привлекая внимание к роскошному платью в пол из золотистого шелка. С ее плеча соскользнул плащ, который крепился на толстые бретели. На мгновенье мелькнул край нижнего белья, и я деликатно отвернулся.

— Можно подготовиться, если ты душегуб, — произнесла она доверительным тоном, подавшись ко мне и засмеялась.

На нас никто не обратил внимания, так как большинство были увлечены выступлением.

— Потанцуете со мной, господин Смерть? — спросила незнакомка, пытаясь утянуть меня к туземцам.

На ее запястьях бряцнули тонкие браслеты, которые я уже видел не раз. Дорогие и совершенно безвкусные, на мой взгляд, украшения, которыми хвастались аристократки, звезды и любовницы богатых бастардов. На запястье этой дамы четыре таких браслета.

— Это не моя мелодия, простите, — ответил я, но женщину было не остановить:

— Не прощу, — грозно произнесла Овечка и вновь захихикала. После чего пошла прочь, придерживая подол платья.

— Этой даме не мешало бы остановиться с вином, — сказал я и оглянулся на Арину.

Та смотрела вслед незнакомке, поджав губы. Мне вдруг подумалось, что она могла обидеться, что я отвлекся от нашего общения. Но девушка подтянула меня к себе и прошептала на ухо:

— Это княгиня Потемкина.

— Что? — удивился я.

— Совершенно точно. Я узнала шрам над ключицей.

— О чем речь?

— Вы отвернулись, княжич, когда она поправляла плащ. Около года назад Потемкина попала в аварию. Об этом много говорили в свете. Ей делали операцию на ключице и снимки просочились в прессу.

— Вы уверены?

— Шрам вышел безобразным, потому как лекарь оказался небрежен. Был скандал…

Я уже иначе посмотрел вслед Овечке. Нет, я не был моралистом и понимал, что княгиня вполне могла прийти на маскарад, чтобы отвлечься от горя. Каждый справляется с утратой по-своему. К тому же Софья была ей неродной дочерью. Хоть в показаниях и было написано, что Потемкина любила падчерицу. В высоком свете многие приукрашивают и преувеличивают.

— Интересные браслеты, — продолжила Нечаева.

— Что? — не понял я.

— На руках Потемкиной, — пояснила Арина. — Семья князя переживает далеко не лучшие времена. В последнее время Потемкин отошел от дел, и в основном развлекается. На государевой службе он только числится, чтобы не потерять титул. Поэтому я слышала, что Потемкиной пришлось продавать часть семейных украшений с торгов. А теперь у нее четыре браслета от Императорского монетного двора. Их изготовили в честь дня рождения дочери императора. Целый комплект называется «Сезоны». Один, из обычного желтого золота, продается почти повсеместно. Три других, из разных оттенков металла, обошлись ей в маленькое состояние.

Я задумчиво кивнул и произнёс, глядя вслед удаляющейся Потемкиной:

— Значит, у семьи князя началась светлая полоса. Это и правда интересно.