После бала

— Господа и дамы, могу ли я поинтересоваться, что у вас происходит?

Хрипловатый насмешливый голос был мне знаком. Я оглянулся.

В нескольких шагах от меня стоял коренастый широкоплечий мужчина, Голову которого скрывал красный колпак палача. На своем плече нечаянный свидетель держал увесистый топор с широким лезвием.

Волки остановились. Обернулись к пришлому, который поставил топор на землю, оперся на рукоятку и с интересом рассматривал собравшихся:

— Это дело касается нанесения оскорбления высокородной особе, господин Палач, — процедил один из них.

— Вот как? — голос палача прозвучал с наигранным удивлением. — А я только что общался с этой особой. Оскорбленным господин Медведь не выглядит.

— Мастер, вы разговариваете с князем Дол… — начал было волк, но пришлый оборвал его:

— Ш-ш-ш, — он приложил к губам указательный палец, призывая к тишине. — Не стоит нарушать правила мероприятия и срывать маски до полуночи. Много лет маскарад является местом, где действуют особенные законы. Неспроста тут нет камер, а за любой снимок, который здесь будет сделан, глупца ждет ослепление и каторга. Независимо от чина и фамилии.

Волки переглянулись и вновь уставились на Палача.

— Бахвалится именем не стоит. Это некрасиво, Господин Волк. Я, например, всего-лишь бастард. Но кое-что могу.

Он резким движением призвал тотем и под ногами палача появился ледяной элементаль.

— Это же… — прошептала Нечаева, но я ее перебил:

— Не нужно портить господину Палачу представление, — едва слышно произнес я на ухо Арине Родионовне.

Волки тем временем напряглись, призывая тотемы. Но палач и не думал атаковать. Вместо этого он активировал плетение и обе руки окутала ледяная корка. А затем пришлый ударил правым кулаком о ладонь левой, разбивая лед в пыль. И спокойно произнес:

— Но так уж сложилось, что если я захочу, завтра у вас начнутся большие проблемы. Но я этим не кичусь, мастера.

Только теперь до Волков дошло, кто перед ними стоит. Они переглянулись, и мне показалось, что под масками поимщиков застучали зубы.

— Господин Смерть нанес оскорбление… — начал было Волк, чья фамилия начиналась на Дол, но палач его перебил:

— Господин Медведь просил вас найти господина Смерть?

Дол замотал головой.

— Значит, вы проявили инициативу, — продолжил криомастер. — И этим неучтивым поведением уже вы нанесли оскорбление господину Смерти. Поздравляю вас, это вполне может стать поводом для дуэли. Причем Смерть может вызвать вас как всех скопом, так и по одному.

— Если выяснит кто мы, — едва слышно произнес кто-то. — Да и сдюжит ли он один против скопа.

Эта фраза отчего-то развеселила палача:

— Господа, я знаю кто вы, знаю, где вы взяли этим маски, и знаю все маленькие грешки каждого из вас. Те, что вы тщательно скрываете, пытаясь сойти за приличных подданных. И я охотно подскажу господину Смерти, имена всех, кто нанес ему оскорбление. А по поводу сдюжит или нет… Как порядочный человек я обязан буду помочь стороне, которая вступает в бой в меньшинстве. И тогда земля наверняка окропится красным, мастера, в этом я вас уверяю. Так что, если вы хотите минимизировать шанс боя насмерть в парке ранним утром, не желаете оставить своих жен вдовами, а детей сиротами, я настоятельно советую вам принести извинения.

Речь Зимина прозвучала спокойно, словно мужчина особенно не беспокоился о последствиях своего вмешательства.

— Вы заступаетесь за этого незнакомца, будто знаете его, — осторожно произнес один из Волков. — Он достоин подобного заступничества? И неужели вы думаете, что вам простят дуэль с нами?

— Это не тот вопрос, который вам стоит задать самим себе, господа. Смекните лучше, что подумает о вашем поведении господин Медведь, — предложил Палач и голос его наполнился льдом. — Я обязательно узнаю у него, что он думает о том, что на маскараде некие животные решили устроить охоту на гостей. Думается мне, что он закроет глаза на воспитательные меры, которые предпримем в отношении вас я и господин Смерть. Чтобы остальным было неповадно нарушать законы, которые соблюдает даже сам Император.

Волков проняло. Они уже не выглядели уверенными в себе и даже маски не скрывали этого. Достаточно было увидеть, как поникли их плечи.

— Простите, господин Смерть, — неуверенно произнес Волк по фамилии Дол.

Палач же обернулся ко мне:

— Кажется, Волк сказал это не от чистого сердца, господин Смерть? — склонив голову, уточнил он. — И почему просит прощения только один? Не кажется ли вам, что извинения должны быть коллективными?

Я взглянул в глаза криомастера, которые лучились весельем, и задумчиво произнес:

— Наверное, вы правы.

— Вот. Ваши извинения никуда не годятся. Давайте-ка все дружно, ребятки. И в один голос. Как вас учили в Михайловском полку. В Михайловском же?

— Приносим извинения…

— За свое неподобающее поведение, — подсказал криомастер.

— За свое неподобающее поведение, мастер Смерть, — послушно повторили Волки и на этот раз вышло у них складно.

Криомастер задумчиво потер ладонью подбородок:

— Ну, не знаю. Как-то без огонька. Я бы все равно вызвал бы вас на дуэль. Но решать мастеру Смерти.

— Я не хочу проливать кровь, раз господа согласились с тем, что повели себя неправильно, — ответил я и взглянул на Арину Родионовну. — Вы согласны, госпожа Кошка?

Девушка не торопилась с ответом. На мгновенье мне показалось, что она скажет «нет». Глаза из-под маски опасно блеснули, а Зимин подался вперед. Вся его фигура застыла в напряженном ожидании.

— Я не жажду крови, — совершенно спокойно произнесла Нечаева. — Хочу запомнить этот вечер сказочным.

— Извинения приняты, — заключил я.

Палач вздохнул:

— Повезло вам, что господин Смерть и госпожа Кошка великодушно простили вас. У вас есть еще какие-то вопросы к этим людям?

Он обернулся ко мне, и я покачал головой:

— Никаких.

— Значит, можете быть свободны, — жестко ответил криомастер и взмахнул рукой.

Дважды Волков просить не пришлось. И они быстро покинули сад, оставив нас втроем.

— Спасибо, мастер Палач, — произнёс я.

— Иногда таких людей надо ставить на место, — задумчиво произнес собеседник, глядя вслед уходящим волкам. — Иначе они потеряют страх и оторвутся от земли. А там уже и до вольнодумства недалеко. И до ереси рукой подать. Знаете, господин Смерть, высокое общество мало чем отличается от острожного. В обоих случаях нужно жестко ставить на место тех, кто проявляет неуместную инициативу. Ребятки решили выслужиться перед господином Медведем и настойчиво пригласить вашу спутницу на танец для него. Показать свою полезность, так сказать. Хотя их об этом не просили. Что неприемлемо.

— Вы осведомлены обо всем происходящем? — уточнил я.

— Работа такая, — ответил криомастер.

— А как вам удалось узнать нас? — поинтересовалась Нечаева.

— По маскам, — хитро усмехнулся Палач. — Я даже знаю лавку, где вы их купили, дорогая госпожа Кошка.

Арина Родионовна ойкнула и замолчала.

— Признаю, у вас есть вкус. Сегодня я встретил несколько мужчин в похожих масках, но никому они не шли так как вашему спутнику.

— Смерть вошла в моду? — удивился я.

— Некий некромант стал весьма популярным в последнее время, Палач подмигнул нас. — Удачного отдыха, молодые люди. Ни о чем более не беспокойтесь.

Палач подхватил топор и не спеша направился в сторону павильонов, оставив нас одних.

— Иногда мастер Зимин бывает очень убедительным, — произнесла Нечаева.

— Иногда? — удивился я и взглянул на спутницу.

— Но я верю, что он хороший и добрый человек, — продолжила Арина Родионовна.

— Согласен, — вздохнул я. — Но понял я это совсем недавно.

— Как? — полюбопытствовала моя спутница.

— Коты. Они подошли к Стасу, когда он забирал завернутый в ковер труп.

Нечаева не ответила. И мы направились в сторону павильонов.

Я взглянул на наручные часы и недовольно нахмурился. До полуночи оставалось еще полчаса. А Свиридова до сих пор молчала.

И словно прочитав мои мысли, в кармане запищал телефон, оповещая меня о пришедшем сообщении. И я вынул аппарат из кармана. На экране высвечивалось письмо от Елены Анатольевны. И оно было коротким:

«Жду вас через десять минут на парковке».

Я убрал аппарат в карман и обратился к Арине Родионовне:

— Увы, обстоятельства сложились так, что мне придется сопроводить вас домой. Мне нужно отлучиться по поводу работы.

Нечаева обернулась ко мне:

— По поводу дела Потемкиной?

Я кивнул.

— Может быть, мне тоже можно поехать с вами? — робко уточнила Арина Родионовна.

Я ненадолго задумался, а затем кивнул. Оставлять Арину Родионовну здесь, после безобразного конфликта с Волками, я точно не собирался. А отправлять ее без присмотра тоже не стоит. Как знать, на что способны те люди в волчьих масках. Вдруг кто-то решится проследить за Нечаевой. Думать о последствиях интереса к ней мужчины в маске Медведя мне совсем не хотелось. Несмотря на уверения Зимина, что этот человек не поддержал бы свою свиту в погоне за нами, я все еще сомневался в этом.

— Мне жаль, что нам приходится покидать выставку, которая вам так понравилась.

— Голицыны часто устраивают подобные мероприятия, — махнула рукой Арина Родионовна. — А вот такие дела, как пропажа Софьи Потемкиной, попадаются нечасто.

Я улыбнулся:

— Тогда идемте.

Я направился в сторону парковки. Нечаева последовала за мной.

Свиридова ожидала нас рядом с машинами. Она стояла у черной Волги модели «Рысь», премиальной линейки Нижегородского автомобильного завода и нервно курила тонкую сигарету. Заметив мою спутницу, Елена Анатольевна недовольно поджала губы и зашипела:

— Кажется, о госпоже Кошке в нашем разговоре не было ни слова, мастер Чехов.

Я пожал плечами и ответил:

— Обстоятельства изменились.

— Я не буду мешать, обещаю, — мягко произнесла Нечаева, не снимая маску.

— Увы, но план был другим. Моей семье не нужна огласка, — сурово припечатала Свиридова и откинула ото лба волосы. — Тем более, как я вижу, ваша подруга продолжает соблюдать тайну своей личности.

— Я ручаюсь вам, что моя спутница не проронит ни слова о том, что увидит и о чем узнает, — сказал я.

— Вы так уверены? — скривилась девушка.

Нечаева молча кивнула. А я продолжил:

— Елена Анатольевна, мы можем помочь вашей сестре. Если нам удастся с ней побеседовать — через пару дней дело разрешится, и Наталье больше не придется скрываться. Оставлять свою спутницу сейчас я не намерен. Она будет меня сопровождать. Это мое последнее слово.

Свиридова недовольно нахмурилась, но все же выдавила:

— Ладно. Садитесь. Простите, ехать нам придется без водителя. За рулем буду я сама. Так что двери придется открывать самостоятельно.

Я молча открыл заднюю дверь, помогая Нечаевой сесть на сиденье, занял место рядом. Свиридова же села за руль и ловко выкатила машину с парковки.

* * *

Мы ехали довольно долго. Я отдал свою маску Арине Родионовне и она убрала вещицу в свою сумочку.

— Она и впрямь отличная, — негромко сказал я. — У вас хороший вкус, Стас прав.

— Удивлена, что он знает, где я ее купила. Ведь я не показывала мастеру документы, не называла своего имени, использовала наличные, а не чек.

— Эта организация имеет глаза и уши по всему Петрограду, — также тихо сообщил я. — Если они решили, что за вами стоит присматривать…

— За вами, — поправила меня девушка. — К чему им следить за мной?

Стало понятно по тону ее голоса, что девушка хмурится. Да и губы она поджала. Мне было жаль, что я не вижу, как ее брови сходятся у переносицы.

— Скорее всего он просто случайно узнал, — предположил я, но отчего-то и сам в это не поверил.

В душе кольнуло от подозрения, что талант Нечаевой мог не быть секретом для кустодиев. И они вполне могли быть заинтересованы в сотрудничестве с одаренной, которая могла «уболтать» кого следует. Они вполне могли предложить Арине работу, от которой нельзя отказаться. Я взял девичью ладонь в свою и мягко сжал прохладные пальцы.

Девушка рассеянно улыбнулась и посмотрела в окно. Я же откинулся на спинку сиденья и раздумывал по поводу дела Потемкиной. У семьи внезапно появились деньги и, кажется, я понял, где нашелся источник. Осталось только подтвердить свои подозрения. И найти настоящую Софью.

Машина выехала из Петрограда и, набрав скорость, понеслась по загородному шоссе. И всю дорогу я то и дело замечал, что Свиридова иногда косится на нас в зеркало заднего вида. Ей не нравилась моя спутница, но возражать или возмущаться больше она не решилась. Видимо, и впрямь была в отчаянном положении, раз вела себя так. Даже не стала требовать, чтобы Нечаева сняла маску. И это мне показалось удачным, так как я слишком хорошо понимал, насколько Свиридова может быть мстительной. Не хватало еще, чтобы она затаила злобу на моего секретаря. Пусть лучше злиться на незнакомку. То, что она не догадается, кто скрывается под маской Кошки, я не сомневался. Мне и самому сидящая рядом девушка ничем не напоминала скромную Арину Родионовну.

Ехать пришлось пару часов. Пока наконец Елена Анатольевна не свернула с шоссе под указателем «Северный плес». И вскоре машина въехала в небольшую деревеньку в два десятка дворов.

Улицы были пусты. Но доказательства того, что деревня была живой, все же ощущалось. Дома были не новыми, но ухоженными, заборы обновлены, а трава вокруг участков аккуратно скошена. Во многих окнах горел свет. Едва только авто въехало на старую дорогу, в домах со скрипом захлопали двери. А во дворах я заметил силуэты людей.

— Хорошая маскировка, — оценил я, и поймал в зеркале заднего вида настороженный взгляд Свиридовой, пояснил:

— Люди в деревне есть, а вот живности нет. Ни лая собак, ни рева скота со дворов, даже трубы не дымятся. Значит, дружинники из отряда охраны сидят на запасах. Или сухих пайках.

— Вы очень наблюдательны, мастер Чехов, — с недовольством процедила Елена Анатольевна.

Машина затормозила у высоких ворот. И я отметил, что Свиридовы спрятали младшую дочь не в большом, двухэтажном доме старосты, а в обычном строении, почти в центре деревни.

Хлопнула входная дверь, и на крыльцо дома вышел мужчина лет пятидесяти. Он сутулился, кашлял и кутался в телогрейку. Но в свете фонаря я заметил, что мужчина лишь пытался казаться старше.

— Доброй ночи, мастер Свиридова, — поприветствовал он Елену.

Цепко осмотрел нас с Нечаевой, задержал взгляд на ее маске.

— Это друзья, — пояснила Свиридова. — Мы приехали к твоей гостье.

Мужчина кивнул. Прошел по дорожке и открыл ворота, пропуская нас на территорию.

— Благодарю, — произнес я, и мы направились к дому вслед за провожатой.

* * *

Внутри жилище оказалось комфортным. Большая гостиная выходила большой террасой на задний двор. Тот был переоборудован под тренировочную площадку.

Наталья не спала. Она была одета в спортивный костюм. Волосы были убраны в косу. Девушка сидела за столом, откинувшись на спинку кресла. На голове княжны были наушники, так что она не сразу заметила гостей.

— Наталья Анатольевна, — повысив голос, произнесла Свиридова-старшая. Девушка вздрогнула, поспешно стянула наушники, обернулась к нам. И вскочила с кресла.

— Доброй ночи, — поприветствовал я Наталью, и та растерянно кивнула в ответ и со страхом уставилась на Нечаеву.

— Мне нужно с вами поговорить, — продолжил я, привлекая внимание к себе — И беседа будет касаться вашей подруги. Софьи Николаевны Потемкиной.

Наталья вздохнула:

— Вы догадались. Я так и знала, что вы все поймете. Вы кому-нибудь сказали, Павел Филиппович?

Я покачал головой:

— Нет. Хочу, чтобы вы поняли, что я вам не враг, Наталья Анатольевна. И теперь мне нужно узнать, зачем вы все это затеяли.

Младшая Свиридова немного помолчала, а затем произнесла:

— Долгая выйдет история, Павел Филиппович.

Я устало улыбнулся:

— Хорошо, что я никуда не тороплюсь.